Уёбище. Часть 3

  1. Уёбище. Часть 1
  2. Уёбище. Часть 2
  3. Уёбище. Часть 3

Страница: 2 из 2

с комода какой-то крем в тюбике, вставил Любке в маленькую дырочку и выдавил туда половину, затем смазал свой дымящийся член и аккуратно начал входить, но что-то не входилось. Жопа напряглась и не пускала моего друга вовнутрь, тогда я рукой дотянулся до сестрёнкиной пизды и начал теребить клитор. Она опять шумно задышала и расслабила на секунду проход, а мне этого времени хватило, чтобы с размаху, по скользкой кремовой дорожке, загнать залупу. Любка замычала и закусила подушку, чтобы не кричать, а я помаленечку, потихонечку начал её ебать ласково и нежно, пока не кончил, как всегда бурно и много. Сестра за это время словила штук пять оргазмов и лежала на животе, а сперма толчками покидала её кишку.

Утром Люба уехала, а я, сходив в училище, завалился к пацанам. Музыка, видик, водка с пивом — это убойно! Отрубившись в обед, я очухался на полу у одногруппника, когда уже было темно, и побрёл домой. Зашёл, закрыл за собою и тут же услышал звуки из комнаты мамы, подошёл к распахнутым настежь дверям и залюбовался картиной: мама лежала абсолютно голая, задрав и широко раскинув ноги, а на ней кто-то трепыхался, елозя телом между ляжек. Он меня не видел, так как был ко мне спиной, но маманя прекрасно рассмотрела сына, грозно сверкнула на меня глазами и мотнула головой, мол исчезни! Я ушёл на кухню и, к своему восторгу обнаружил остатки пиршества — полбутылки водки и разнообразную закуску. Водочка хорошо пошла под копчёную скумбрию, легла на старые дрожжи, и в голове зашумело, и в глазах запрыгало. Хотел уйти к себе на диван спать, но из прихожей раздался гневный голос матери:

— Уёбывай, козлина сраная! Напился, как порося, даже вставить не можешь!

За этим раздался грохот, наверное козлина, с помощью маминого пинка вылетел через дверь на площадку, и носом начал спуск по лестнице. Щёлкнул замок и мама, в накинутом халатике, опустилась рядом со мною, допила оставшуюся водку и тихо начала оправдываться:

— Ты, Саша, не обижайся на меня, сам видишь — отец постоянно в зоне, а я ещё относительно молодая — 42 года, и организм требует своего, только вот связалась с пьянчугой.

— Найди себе путёвого.

— Как же! Нормальные мужики как услышат, что у меня муж — Сипатый, так и обходят стороной за три километра, так что остаются алкаши или недомерки.

На глазах у мамы появились слёзы.

— Вон, сестра Валька, за последние месяцы расцвела, ажно светится вся. Рассказывала, что живёт с парнем моложе себя, но кто такой не говорит, хоть режь.

Я затаил дыхание. Маму было очень жалко. Она хоть и выпить любит и ругается, но когда трезвая — просто золото: весёлая, общительная, а судьба ей, действительно досталась чёрная-чёрная.

— Мама, — решился я, — к тёте Вале я хожу, так получилось.

Она уставилась на меня широко открытыми глазами, рот скривило в какой-то гримасе, встала, подошла ко мне и засандалила кулаком по носу, а рука у неё тяжёлая, и кровь брызнула фонтаном. Я тоже соскочил со стула и вознамерился сбежать к себе, но мать схватила за рубашку и силой усадила обратно.

— Вот это ни хера себе, сестрёнка! А ты, кобель, что, не знал, в чьей манде лазить собрался?! Убила бы обоих, да знать судьба у нашего семейства такая.

Она в свете тусклой лампочки увидела, что кровь из носа заливает мне подбородок и капает на рубашку.

— Саша, сынок, прости, не хотела я так сильно!

Мама смочила полотенце и стала обтирать мне лицо, рпижимаясь к щеке мягким, тёплым животом. Под халатом у неё, как я понял, ничего не было.

— Пойдём, ляжешь на диван, чтобы кровь перестала течь, а я тебе холодный компресс сделаю.

Я растянулся на диване пузом кверху, а в штанах предательски торчало, не знаю, заметила это мама, накладывая ледяную тряпку, или нет. Она уселась на краешек и тяжело вздохнула:

— Не хотела я тебе, Саша, рассказывать, но всё равно, рано или поздно, узнаешь. Над нашей семьёй, как проклятье какое-то висит. Жили в деревне, у мамы, бабушки твоей болезнь была, вобщем, нельзя ей с мужчинами жить, вот папаша и начал нас с Валькой поёбывать с малых лет, еле мы от него в город вырвались, только 18 исполнилось. Быстро замуж повыскакивали и, уже через пару месяцев, айда мужьями меняться, на ночь, на две, а то и на неделю. Уже не разберешь, от кого дети — от родного, или двоюродного, а теперь с тобой эта история!

Знала бы мама про Таньку и Любку, наверное совсем бы ёбу далась! Боль в носу утихала, выпитая водка туманила мозг, и я решился! Мама поглаживала меня по голове, о чём-то задумавшись, и я тихонечко застонал.

— Что, Саша, болит?

— Болит, мам, ложись рядом, поговорим, мы так давно не общались, — предложил я и подвинулся к спинке. Мама осторожно легла рядом, одёрнув халат, и повернулась ко мне.

— Бедненький мой, обидела тебя мамка, её полные губы припечатались к моей щеке, но я неловко дёрнулся, и они переместились вниз и в сторону, и слились с моими. Я обнял маму, поцелуй продолжался, казалось, вечность, пока оба мы не задохнулись и не оторвались друг от друга.

— Саша, — серьёзным голосом спросила мама, — ты что задумал? Я тебе не тётя Валя, я — твоя мать.

Но моя рука уже вовсю хозяйничала под халатом, сжимая мамины булочки, а зубами я прикусил через ткань торчащий сосок.

— Мамочка, я так тебя люблю, — шептал я сквозь прерывистое дыхание, а она, не убрав руки со своего тела, глухо сказала:

— Всё, давай спать, я так устала сегодня, — легла на спину и тут же засопела, даже похрапывала. Спала она или нет? Конечно, не спала, но сохранить приличия попыталась. Я, как будто поверив, прошептал:

— Мама, ты спишь? — и получил в ответ всё то же сопение, но чувствовал, что тело её дрожало, а дыхание сбивалось. Я положил руку на халат и потянул его вверх, задавая себе мысленный вопрос: что же она предпримет? Но мама не шевелилась. Уже смелее я задрал подол до пояса, обнажив полные ноги и волосатую, в мелких завитках, пизду, положил на неё руку и, пройдясь пальцами по щёлке. Стал теребить набухший, торчащий клитор. Другая рука хозяйничала на шикарных, мягких титьках, меся их, как тесто. Я склонил голову и начал целовать мамины горошины, теребя их языком, спустился на живот, обследовал пупок и опустился до мохнатки. Вот тут-то мама себя и выдала еле слышным стоном и сотрясанием тела. Я, не вставая, скинул с себя штаны с трусами, осторожно развёл мамины ноги и прижался губами к терпко пахнущей, влажной пизде, всосал клитор и застыл. Мама обхватила мой писюган ладонью и прошептала:

— Вот видишь, проклятие действует! Иди ко мне, Сашенька, иди туда, откуда на свет появился.

Сто раз меня не надо было упрашивать, и я быстро переместился между маминых раздвинутых ног, приставил хуй и со всего размаха протаранил мамину волосатку. Она взвизгнула от боли и забилась подо мной, как в припадке.

— Ты что, сдурел, больно же! Отрастил себе елдищу, как у коня! Теперь я Вальку понимаю, с таким хреном и стыд, и всё на свете забудешь, — ворковала мама, поглаживая меня по жопе и вовсю подмахивая. Писюган заходил в её пизду плотно, и вылазил оттуда с громким « чмок!». Мама разулыбалась:

— Послушай, как он её покидать не хочет, — и ещё сильнее прижала меня к себе. Через несколько минут тело её выгнулось ко мне навстречу, задрожало, мама тихонько взвыла и начала метаться на хую из стороны в сторону, а я почувствовал, как из пизды хлынуло прямо ей на задницу и начал кончать, не успев вытащить член наружу. Стоны прекратились, мама закрыв глаза и всё ещё дрожа, откинулась на подушку и расслаблено замерла. Я испугался, что она потеряла сознание, дотронулся до лица, получил поцелуй в руку и еле слышное:

— Спасибо, родной.

Мы заснули рядом, обнявшись и все три дня, пока не было Любки, ебались, как молодожены: я лизал маму, она отсасывала у меня, подставляла попку и целовала грязными от спермы губами.

С тех пор прошёл год, у меня четыре любовницы, и все они знают, что я ебу каждую, устанавливая негласную очередь. Сестра иногда называет меня « уёбище», но я не обижаюсь, какая-то доля правды в этом есть. С Любой и мамой у меня секс всё реже и реже, сестра после той свиданки с отцом сходила на аборт, начала спиваться, и часто мы с мамой находили её спящей на лестничной площадке в подъезде и оттаскивали домой. Тётя Валя собирается замуж, но это не мешает ей при встрече со мною задирать подол и снимать трусы. А Танюшка, моя сестра двоюродная, расцвела и превратилась из гадкого утёнка в прекрасную царевну. В этом году она едет поступать в институт в другой город, и мы, лёжа после нескольких заходов, фантазируем, что я приеду к ней, снимем квартиру и будем жить, как муж с женой, благо, фамилии разные. Она до сих пор обцеловывает меня и каждый раз признаётся в любви, а я счастливо улыбаюсь и понимаю, что тоже сильно-сильно люблю её.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

1 комментарий
  • Anonymous
    Гость (гость)
    17 октября 2015 19:08

    Мотивация у них прикольная, с братом сестре вроде нельзя, а с папкой можно без вопросов.

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх