Свиданка

Страница: 2 из 3

которые поздравляли с первой свиданкой, пересёк плац и остановился перед одноэтажным, покрашенным в весёлый салатовый цвет, зданием. Внутри, на входе, меня ошмонал прапорщик-комендант, просипел: « Иди в четвёртую!» и обернулся к вновь прибывшему зэку, чтобы оформить и того. С рожью в коленях, с красным лицом, я открыл филёнчатую дверь с табличкой « Комната 4» и увидел маму, сидящую на стуле.

— Мама! — бросился я к ней, распахнув руки, слёзы навернулись на глаза, дыхание перехватило.

— Серёженька! — Мама обняла меня, она плакала, и слёзы двумя дорожками стекали мне на плечо.

— Серёжа, — ещё раз повторила она дрожащим голосом, обмякла и опустилась на стул. Я испугался, что от переживаний, мама может потерять сознание и опустился на колени около неё внимательно всматриваясь в это родное, с детства любимое лицо, я целовал её глаза, руки и шептал: « Мамочка, успокойся, вот он я, живой и здоровый. «Мама открыла глаза и улыбнулась.

— Прости, сыночка, я так ждала этого момента, что переволновалась и испугала тебя, больше этого не будет.

Она крепко поцеловала меня в висок, вытерла слёзы и встала, поправив юбку и блузку.

— Сейчас мы с тобой сядем и обо всём будешь мне рассказывать, а я буду тебя кормить. Кушать хочешь?

За окном уже стемнело, и я вспомнил, что за весь день во рту маковой росинки не было.

— Очень хочу, — ответил я маме, и она тут же засуетилась, расстёгивая сумки, доставая какие-то кастрюльки, термосы, судки и массу пакетов.

— Сейчас, Серёжа, я всё разогрею, мне уже показали, где здесь плиты газовые находятся. Я, пока тебя ждала, с одной женщиной разговорилась, она уже в третий раз к сыну приезжает и всё знает.

Я смотрел, как мама всё заботливо расставляет на столе и любовался ею. Маме исполнилось 39 лет, и она была красавицей в полном смысле этого слова: длинные, светлые волосы, фигуристое тело с ровной осанкой. Когда жили с отцом, мама была похожа на серую, молчаливую мышку, но избавившись от этой вечно пьяной обузы, она расцвела, а я очень-очень любил её. Мама ушла на кухню, в конец коридора, я скинул надоевшую за эти полгода зэковскуюхэбэшную робу с полоской — «паспортом» и переоделся в цивильные футболку и спортивный костюм, заботливо мне привезенные, сел на кровать и стал задумчиво грызть сухарик, я их с детства люблю. Мама, раскрасневшаяся от готовки, вошла в дверь, неся в руках кастрюлю и тут же ушла за сковородой с шипящими кусками мяса. Мы чинно уселись, но в дверь раздался стук, и зычный голос дубака-контролёра позвал на поверку. В коридоре, кроме меня, выстроились ещё пять человек незнакомцев, видимо из других отрядов. Прапорщик быстро закончил перекличку, закрыл журнал и распустил всех по комнатам.

— Ну, всё, теперь до утра никто не придёт, — сообщил я маме, садясь за стол, а она, с загадочным видом, выдвинула из под кровати большую кастрюлю, поставила на стол и открыла. Ёмкость была заполнена на три четверти холодным картофельным пюре, которое мама тут же взялась колупать ложкой, вытаскивая из этой массы чекушку водки, а за ней и вторую.

— Вот, сынок, полноценный праздник у нас, женский день!

Чёрт!! За этими волнениями и приготовлениями к свиданию я совсем забыл про знаменательную дату, кинулся к своему пакету и достал подарок.

— Мамочка, это тебе, поздравляю!

Ребята из кузницы за 10 пачек сигарет и чай, отковали из меди и олова обалденную розу на коротком стебле и чуть подкрасили её, получилось здорово! Мама с восхищением смотрела на металлический цветок, ахая и охая:

— Серёженька, какая прелесть, спасибо, родной мой!

Она обняла меня, прижавшись всем телом и крепко поцеловала, да так крепко, что мой друг в штанах моментально среагировал, да и не мудрено, женских объятий я был лишен в течении целого года. Мама ещё раз поцеловала меня и усадила за богатый стол. Чего тут только не было, и все блюда, все салаты — мои любимые! Отсидев год, я много слышал, а то и сам был свидетелем, как приходили парни со свиданок на ватных ногах, а потом отправлялись в больничку под капельницу, а то и ещё хуже. Это — « кишки», зэки-молодёжь, которых перемыкает при виде еды, и они жрут, жрут, до усери, до желудочных колик и дикой боли, когда уже не работает пищеварение, мы это называли « желудок встал». Я же знал, как вести себя с деликатесами и ел понемножку, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а перед этим мы с мамой выпили из местных эмалированных кружек водки, вкус которой я уже забыл, а потом и по второй, и начался вечер воспоминаний, вопросов и рассказов о том, что твориться дома, я же вводил маму в курс зоновской жизни. Под потолком тускло светила лампочка, мы переместились из-за стола на одну из кроватей-полуторок и сидели, крепко обнявшись, и не могли наговориться. Вскоре водка была выпита, я захмелел с непривычки, а мама рскраснелась и просто молча сидела рядом, положив голову мне на плечо. За окном, как огромный жёлтый блин на тёмно-синем фоне, висела луна.

— Полнолуние — время чудес и тайн, — прошептала мама.

— Ага, ещё время оборотней, вампиров и прочей нечести, — заунывно пропел я, и мы оба рассмеялись. Мама тоже изрядно опьянела, то ли от водки, то ли от момента общения со мной, достала из сумочки маленький плейер с динамиком, включила что-то медленное и позвала меня:

— Кавалер, пригласите потанцевать даму, она так это любит!

— С удовольствием!

Мы встали, обняли друг друга за плечи, и мелодия мягко подхватила и понесла нас далеко отсюда: от периметра с колючкой, от КСП, контролеров, собачьего лая. Когда закончилась музыка, мы так и продолжали стоять, немного покачиваясь в такт ушедшей песне.

— Серёжик, поздно уже, давай спать располагаться, я только посуду помою. порно рассказы Я помог отнести маме чашки-тарелки в помещение с двумя большими раковинами, а сам пошёл в комнату готовиться ко сну и незаметно для себя задремал не дождавшись маму, но моментально очнулся, услышав, как она закрыла дверь, плотно задвинув защёлку.

— Сыночек, ты спишь?

— Да нет, мам, только глаза прикрыл, а спать не хочу.

— Давай я рядом лягу, поговорим ещё, а потом уйду к себе на кровать?

— Конечно, мамочка!

Она потушила свет, зашуршала в темноте снимаемой одеждой — блузкой и юбкой и в одной шелковой, обалденно красивой комбинации, скользнула ко мне под одеяло, прижалась, приобняла.

— Серёжа, а кто здесь твои товарищи, как вы справляетесь?

Я вкратце рассказал о системе « семеек» на зоне, когда несколько человек собираются вместе, делятся всем, от курева до одежды, защищают друг друга и т. д, и т. п.

— Да, интересно, — вздохнула мама, — даже за колючкой возможны нормальные отношения между людьми. А как вы обходитесь, — мама сделала паузу, — ну... сам знаешь без чего, молодые же, кровь играет?

Да, кровь играла, да так, что мой друг, почувствовавший тёплый, женский бочёк, своим напором рвал трусы по швам, стараясь вырваться из плена. Я терпеливо объяснил маме про порядки в отряде, про « опущенных», из которых 90% не были пидорасами в полном смысле этого слова, просто попали в « голубой угол» по беспределу или из-за своих косяков. Зато остальные 10% эксплуатировались зэками на полную катушку, но мне было западло в грязное дупло лазить или в беззубый рот, и я, как и многие другие, дружил с Дуней Кулаковой по нескольку раз в день. Всё это я расскащзал завуалировано, но мама поняла и, погладив мягкой ладошкой по моей короткой причёске, прошептала:

— Бедненький, как же тебе тяжело, — и тихонько заплакала.

— Мамочка, я сам виноват во всём, тут пенять не на кого, — стал я успокаивать маму, гладить её по голове, плечам, и мой торчащий член непроизвольно упирался ей в бедро, а в голове билась одна мысль — сходить в туалет и сдрочнуть. — Не плачь, я тебя люблю сильно-сильно!

Мама ещё сильнее прижалась ко мне, словно не замечая мощного стояка и быстро, быстро зашептала:...  Читать дальше →

Показать комментарии (5)

Последние рассказы автора

наверх