«Нарвал». Глава 7 (отрывок из произведения)

Страница: 2 из 11

писателя. Ну и... понеслось. Кстати, ты чем-то похож на Дин Альта. Здорово, что тоже читал, твоя шутка дошла до адресата. Пошли, найдём себе гнездо, если я хоть что-то понимаю в логике постройки кораблей, каюты экипажа где-то рядом.

Первый же из двух люков, находящихся в противоположных стенах камбуза, выводит нас в холл, а тот, в свою очередь, ветвится коридорами. Я сворачиваю в тот, что ведёт в направлении носа корабля, держа в правой руке банку с колой — хоть какое-то оружие.

Эрик Ланге.

Я почти физически ощущаю боль Риз — её голос предательски подрагивает, хоть она и пытается никак этого не показывать. Она сильная, очень сильная, но сейчас мне хочется просто повернуться к ней спиной, опуститься на колено, подхватить наверняка не ожидающего такого поворота лейтенант-коммандера под коленки и дотащить на себе до самого края галактики, если понадобится, а когда дотащу — закутать её в теплый, пушистый плед и всучить в руки чашку дымящегося горячего шоколада. Или нет, даже не так — если бы этим краем галактики оказалась Земля, то я притащил бы её в свою холостяцкую берлогу, раскидал бы завалы мусора по углам, оставил бы журналы с порнушкой на их обычном месте, Риз все равно полезла бы их искать и нашла бы, я совершенно уверен, и всучил бы ей свой раритетный красный махровый халат. На голое тело. Чёрт побери, да.

Риз наблюдает за мной слегка недоверчиво, но скорее по-забавному недоверчиво, нежели по-обидному. Для меня эта разница в оттенках весьма ощутима, как ни странно — и я рад тому, что лейтенант-коммандер просто не понимает чего, когда не понимает чего, а не отрицает что-то, когда этого чего-то не понимает. Мои мысли слегка путаются от понемногу накрывающего меня охотничьего азарта, но в этом тоже нет совершенно ничего страшного, и на какое-то время я погружаюсь в раздумия о том, что, если этот финт ушами сработает — у меня в кармане есть ещё пара-тройка фокусов, которые позволят уже мне строить ловушки для нашего маленького приятеля, и вот тогда...

Я чувствую, как к моей коже прикасается что-то холодное и металлическое, и поднимаю на птичку недоуменный взгляд. Кола?... Великая Сеть, кола! Да я два года её не пил, если подумать — в торговых автоматах на станциях она была, конечно, но ни разу не заинтересовывала меня настолько, чтобы я её купил. Ну, кола и кола, казалось бы, что я её, на Земле ни разу не пробовал? Но вот сейчас, в этом раздолбанном в ничто камбузе корабля, зависшего посреди неизвестности, упаковка колы воспринимается как доказательство того, что мир вокруг меня полностью реален. Даже если бы я и правда тронулся, если бы я и правда нафантазировал себе всё, что произошло за это время, задремав на скамейке станции с неизвестным названием — я уж точно не придумал бы в этом шкафчике упаковку газировки. Скорее всего, там был бы одинокий и всеми забытый плазмомёт.

Я спешу вслед за лейтенант-коммандером, петляющей по коридорам, ныряющей под переборками, ведущей меня в... да я не знаю. Куда бы Риз ни шла — мне нужно держаться у неё за спиной, следуя за ней незримым, молчаливым, самую малость саркастичным призраком Сети. Потому что кто-то же должен присматривать за этой птичкой — и не только присматривать. Иногда кто-то должен взъерошить перья шевронов, чтобы посмотреть, что под ними скрывается. И пока мне нравится то, что я вижу.

Тай Риз.

Казалось бы, заблудиться на относительно небольшом транспортнике невозможно: вот нос, вот хвост, чеши прямо вдоль оси да никуда не сворачивай. Ан нет. Корабль по форме похож на сигару, а в поперечном сечении на... Апельсин в апельсине, что ли. Переборки — рёбра жёсткости, не позволяющие конструкции сложиться. Гравитация — от центра к краям, обеспечиваемая центробежным вращением корабля, системой силовых установок и чёрт знает чем ещё, я не инженер. Так что верх и низ тут относительны, а весь корабль — такой себе мир наизнанку, тот ещё массаракш, как говорил наш преподаватель по лётному делу.

Поэтому наше блуждание несколько хаотично, при этом я умудряюсь держать уверенное лицо, так что, думаю, Эрику кажется, будто я знаю, что делаю. Обязательное качество хорошего командира — вселять в подчинённых уверенность своим видом, даже если вообще не при делах, что за хрень происходит. Надеюсь, у меня получается.

По пути мы наткнулись на лифт, ведущий на грузовую палубу, разумеется, не работающий, запертый люк с табличкой «медотсек», и склад с какими — то ящиками, которые я решила проверить потом. Кстати... Эта простая мысль не приходила мне в голову: что, если каюты заперты? На линкоре этого, разумеется, не было, а вот на станции жилые помещения имели замки — не столько для сохранности вещей, сколько для приватности. Выражение «мой дом — моя крепость» не теряет актуальности, даже если всей крепости — двадцать квадратных ярдов жилой площади на семью. И что тогда? Искать кают-компанию, на ней-то замка точно не будет, да только вот незадача: мой организм деликатно (пока!) намекает, что в дамской комнате я в последний раз была ещё в баре на станции... Остальное — не беда, спать я могу и на полу в коридоре, с Эриком по очереди, хотя я предпочла бы совсем не сон, во всяком случае, не сразу.

Мы, пожалуй, всё-таки психи. Вместо того, чтобы искать рубку управления, и хотя бы узнать, не летим ли прямиком в звезду, или выяснять, что именно произошло с кораблём и экипажем, ищем безопасный угол, чтобы уйти в «AFK». Самое смешное, что сейчас я рассчитываю на нашего психа: мне кажется, что, пока они с Эриком не закончат свою странную игру, он присмотрит за «нарвалом». Бред? Да, как и всё происходящее. Интересно, понимает ли это Эрик.

За очередной перегородкой — два ряда овальных люков с табличками. Фамилии и должности: Паркер, главный инженер, Томпсон, механик, Диксон, штурман. Табличка на четвёртой сорвана. Странно. Но не более странно, чем всё остальное.

Не знаю, почему, но я тяну за ручку именно эту дверцу. И даже не удивляюсь, когда она поддаётся, и люк открывается.

Наверное, нужно бы вести себя как-то иначе: уходить с линии возможного огня, вламываться рывком, или, наоборот, осторожничать. Но всё, что я делаю — принюхиваюсь. Не удивлюсь, если там, за дверью, гниёт тело кого-то из членов экипажа. Честно говоря, как раз чего-то подобного я и ожидаю. Но... Ничем таким не пахнет. На всякий случай я пробую открыть соседние двери — они ожидаемо заперты.

— Знаешь, сдаётся мне, что мы нашли нору нашего зверя, — говорю я Эрику. Случайность? Возможно. Но, в любом случае, туда стоит заглянуть, хотя бы чтобы понять, что за человек наш капитан Немо. Хм... А почему бы и не называть его именно так?

Открыв дверцу шире, я переступаю порог.

Каюта похожа на... эскиз каюты. Чёрно-белый набросок жилого помещения, где есть всё необходимое, но нет главного — души, или лица, если угодно. Возможно, я ошиблась с выводами, и каюта пуста и не заперта по той простой причине, что занимавший её ранее член экипажа покинул корабль ещё до начала... чего бы то ни было, или вообще помер. А комнатёнку прибрали и приготовили для нового обитателя, которому повезло так никогда и не появиться?

Открыв одну из двух дверей (на этот раз именно дверей, простых пластиковых прямоугольников, отодвигающихся в сторону, а не открывающихся на петлях, для безопасности и экономии пространства, их единственное предназначение — отделять, разгораживать), нахожу за ней подтверждение теории: пустой шкаф. За второй — о, счастье! Крохотная душевая кабинка, раковина размером с суповую тарелку, зеркало над ней, и мой долгожданный белый друг. Надеюсь, Эрик закончит обыск комнатки без меня, потому что у меня появились дела поважнее.

Комбинезон приходится снимать почти полностью — причём материть тех, кто его придумал и сшил, не за что, он не предназначен для того, чтоб ходить в нём часами. Шлем и фонарь — на пол в углу, мебели здесь нет вообще, даже полочки — что логично, кому надо, чтобы в случае остановки движка шампунь и мыло летали по помещению? Интересно,...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх