«Нарвал». Глава 7 (отрывок из произведения)

Страница: 4 из 11

очень белая кожа, а солнца он, похоже, не видел очень давно, бледен, как вампир, особенно в свете фонаря, отнюдь не комплиментарном. Отличие в одном: вместо голодной бездны в глазах Эрика я вдруг вижу, как он улыбается. И невольно улыбаюсь в ответ.

Не буду я его расспрашивать о прошлом. Что посчитает нужным — расскажет сам. Да, я чёртов романтик. Мне нравится недосказанность, нравится некая дистанция в отношениях, этакий лёгкий налёт нуара. Когда каждое прикосновение — удар тока, когда ноги дрожат от одного поцелуя. Когда мужчина в моём присутствии расслабляется, чешет в трусах или в зубах ковыряет — искра гаснет, и я исчезаю. Молча, без обьяснений. Видимо, я не создана для семьи, в том понимании, к которому привыкло большинство, для непритязательного уюта — а может быть, просто не созрела для этого. Знаю, многих обманывает мой образ рубахи-парня, но тем, кто на него ведётся, прямая дорога во френдзону, выхода из которой попросту нет.

Может быть, именно в этом секрет притягательности Чёрного Льда? То, что для меня он — загадка, нечто новое и непонятное? А может, всё проще: хорошим девочкам всегда нравились плохие мальчики.

В кабинке тесно, места едва хватает на то, чтобы вытянуть руку и коснуться противоположной стороны, а сейчас, когда внутри я и Эрик, пространство и вовсе скомкалось. Я прикрываю дверцу, горячий пар быстро наполняет кабинку, оседает на пластике и коже крупными каплями, которые щекотно стекают вниз, наши волосы мокрыми прядками липнут к лицу, завиваются тяжёлыми кольцами. Ладонь Эрика оставляет на белом перламутре комбинезона полоску грязи и... Я присматриваюсь: кровь? Хватаю его за запястье, разворачиваю тыльной стороной к себе. Господи... Перчатки на ладонях разодраны в хлам, кожа сорвана длинными полосами, не глубоко, но сильно, видимо, кровь запеклась, а сейчас отмокла. Откуда это? Ох, да откуда, если не от моей удавки...

Я молчу. Просто смотрю на эти следы, в слабом свете выглядящие почти чёрными. На левом запястье, там, где пульс, татуировка — малозаметная, светло-голубая, непонятное переплетение линий — иероглиф, что ли. Отпускаю руки Эрика, сама тяну вниз молнию его комбинезона. Я не хочу, не могу сейчас говорить. Благодарить нужно иначе, я прекрасно знаю, как, но помню, как он вздрагивал, когда я касалась его кожи, помню, как отстранял мои руки.

— Скажешь, если что-то будет не так?

Отстегнув магнитные застёжки перчаток, я осторожно, стараясь не зацепить ссадины, стаскиваю их с Эрика одну за другой. Крупные, костистые ладони, но кожа на них такая мягкая. Белоручка. Чёрт, я опять улыбаюсь.

— Хочешь, я всё сделаю сама?

Мне хочется стащить с него комбинезон, хочется увидеть его голым, хочется обласкать языком и пальцами каждый квадратный сантиметр этой белой кожи. Заниматься с ним сексом неспешно, смакуя каждый момент, томительно растягивая минуты. И в то же время — хочется отдаться ему прямо сейчас, упираясь спиной и пятками в мокрые стенки кабины, соскальзывая, смеясь сквозь мат, жадно и дико трахать его, метя его плечи вмятинами от ногтей, разукрашивая шею следами от поцелуев, такими же, как те, что оставили его губы. Я хочу его всего и по-всякому, много, долго, так, как угодно ему — или как пожелаю я.

Эрик Ланге.

Когда Риз хватает меня за запястье, я бросаю на свою ладонь, которую она так внимательно осматривает, неосторожный взгляд — и к моему горлу резким комком подступает тошнота. Мои... мои руки?... Я отмечаю, что мое дыхание становится рваным и сбивчивым. Надо успокоиться. Три. Один. Четыре. Семь... два?... В душевой кабинке тепло, облака поднимающегося пара делают свое дело, но меня колотит мелкой дрожью. Я не могу оторвать взгляда от глубоких, успевших покрыться корочкой засохшей крови царапин на своих ладонях. Мне хочется забиться в угол, скрючиться там и баюкать попеременно ладони, которые сейчас кажутся мне почти искалеченными. Они заживут, я знаю, но сейчас...

Почти невероятным усилием воли я отрываю взгляд от царапин и поднимаю его на Риз, силясь улыбнуться. Я хочу показать ей, что это ерунда, что ничего страшного не произошло и никаких причин волноваться нет. Не знаю, хорошо ли у меня получается, очень может быть, что и нет. В любом случае, я не хочу, чтобы она лишний раз из-за меня нервничала, тем более на фоне собственной травмы. Надо просто взять себя в... Собраться надо. Вдох. Вы-ы-ыдох. Вдох. Вы-ы-ыдох. Понемногу приступ паники начинает меня отпускать, и я поспешно переворачиваю руки тыльной стороной. Они заживут, а до тех пор я просто постараюсь лишний раз на них не смотреть.

Кончики тонких пальцев Риз тянут вниз застежку моего комбеза, и я почти не чувствую привычного резкого отторжения. Не знаю, почему — возможно, я просто устал. Возможно, я временно сенсорно перегорел из-за всей этой ситуации с ладонями. Возможно... возможно, я начинаю понемногу привыкать к осторожным прикосновениям лейтенант-коммандера. Она трогает меня очень... сосредоточенно, что ли, иногда мне кажется, что она покусывает губы и хмурит лоб от напряжения, будто каждая ошибка может обернуться тем, что я оттолкну её и сбегу через ближайшее окно. Все хорошо, Риз, я не убегу.

— Начни, а я продолжу.

Я определенно стал улыбаться заметно чаще — иногда мне хочется поддержать Риз, иногда мне хочется убедить её в том, что всё будет в порядке, а иногда — иногда она просто кажется мне милой и забавной. Кажется, с каждым часом, проведённым рядом, я всё меньше воспринимаю её, как офицера космофлота, и всё больше — как обычную девушку, с которой мы могли бы жить в соседних квартирах, занеси её Сеть в Чиба-сити. Чёрт его знает, возможно, мы бы и не познакомились тогда, конечно, и каждый из нас был бы совершенно не тем человеком, какие мы сейчас — так что хорошо, наверное, что Риз не жила по соседству. Да, именно так.

Я опираюсь спиной на прозрачную стенку душа и улыбаюсь. Возможно, слегка натянуто, но улыбаюсь. С каждым мягким прикосновением Риз боль в ладонях отступает. Сейчас — сейчас мне просто надо отойти и прийти в чувство, хотя бы ближайшие пять минут я не буду делать ровным счётом ничего. А потом... А потом, зная Риз — у меня снова сорвёт крышу.

Тай Риз.

У него было такое странное выражение лица, когда увидел свои ладони... Будто до этого не знал, что с ними что-то не так, а сейчас впервые увидел кровь, вообще впервые. Он что же, не чувствовал боли? Я знаю, такое бывает с людьми: шок и нервное перенапряжение иногда выкидывают странные штуки. Взять хотя бы нашего коменданта в кадетском корпусе: рассказывали, как он почти полчаса пилотировал штурмовик, пока не закончился бой, и только на станции понял, что голова кружится не от усталости, а потому, что в ноге торчит здоровенный кусок переборки. Но всё же реакция странная. Может, боится крови? Что ж, у всех свои фобии, то, что парень далеко не трус, мы уже выяснили. Но всё же об этом придётся поговорить, нужно знать такие вещи о человеке, которого судьба определила в напарники.

Потом.

А пока что мне, кажется, выдали карт-бланш, и я не я буду, если этим не воспользуюсь.

Потянув края расстёгнутого комбинезона Эрика в стороны, я провожу языком по его коже, тёплой и солоноватой. Губами собираю капельки воды, от ключицы к ключице, всё дальше отодвигая край одежды. Пока что я не коснулась его тела даже пальцем. Смотри, Эрик, я умею без рук!

Перехватить ткань на плечах, потянуть вниз. От ключицы губами — к плечу, задержавшись там, где плечо переходит в шею, чтобы поставить свой знак — теперь мы оба мечены сексом. Двумя руками стаскиваю вниз рукава, один, затем второй, не до конца — высвободив Эрика из одежды лишь до середины предплечий, комбинезон сковывает его движения, наверное, сейчас он чувствует себя беспомощным в моих руках. Эта власть опьяняет меня, кружит голову. Очень хочется насладиться ею, продлить этот момент, отбросить осторожность и... нет. Не время сейчас для подобных игр. Не дело надевать ошейник с поводком на позволившего себя погладить ...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх