«Нарвал». Глава 7 (отрывок из произведения)

Страница: 6 из 11

или хотя бы полу, как нормальные люди — это, пожалуй, покажется нам экзотикой.

Я послушно обхватываю Эрика ногами — скользкая стенка кабины не лучшая опора. Одной рукой обвив его шею, другую протискиваю между нами, ловлю его член, поражаясь, как это в прошлый раз во мне так легко уместилось. Приподнявшись, направляю этот инструмент наслаждения в себя, задержавшись, так, что головка едва касается моей плоти, ловлю взгляд парня, облизываю губы — да, немного дразню, а ещё это намёк на то, что я совсем не прочь в следующий раз попробовать его на вкус. Столько всего ещё хочется... Нет, мы просто обязаны выжить!

Плавным движением, томительным в своей медлительности, опускаюсь, вбирая член в свою скользкую мякоть, не сдерживая долгого стона удовольствия. Впустив его в себя до половины, приподнимаюсь, почти соскальзываю с влажным сосущим звуком — и тут же с силой, резко насаживаюсь почти до конца, вскрикнув от невыносимо сладкой боли внутри.

— Если хочешь войти в меня полностью, придётся помочь, — шепчу в самое ухо, прикусывая мочку, нежный, бархатистый кусочек плоти, который не хочется выпускать изо рта. Слова выходят неразборчивыми, а голос — вот сейчас моя придушенная хрипотца как раз впору, я мурлычу, самым настоящим образом. А хочу — кричать. Для себя, для Эрика. И для нашего психа. Пусть слышит: я жива. И мне сейчас и факт, и процесс доставляет определённо больше удовольствия, чем ему.

Эрик Ланге.

Головка моего члена мягко упирается в податливую, насквозь мокрую плоть Риз, заставляя меня несдержанно рыкнуть в её искусанные, приоткрытые в томительном ожидании губы. Её пальцы поглаживают меня, скользя по напряженным венам, придерживая и направляя — лейтенант-коммандер определенно хочет меня ничуть не меньше, чем я хочу её. Я перехватываю её немного удобнее, вжимая в стенку плотнее — теперь девушка никуда не денется до тех пор, пока мы оба не кончим. И, возможно, одного раза нам обоим окажется мало. Забавно, как перед лицом опасности в организме человека просыпаются дремавшие доселе внутренние резервы: слова про «по пять раз за ночь» — обычно пустое бахвальство, которым мачо-показушники клеят в дешёвых барах наивных первокурсниц, приехавших покорять Чиба-сити — не кажутся мне чем-то из ряда вон. Хочется протрахаться с Риз весь день, вымотать себя до абсолютного физического и эмоционального предела — а затем проспать сутки напролёт.

Риз резко опускается на член, видимо, решив, что она подразнила меня достаточно — и тут же обхватывает меня собой, плотно, горячо и явно не собираясь отпускать. Она крепко держится за меня, её сильные ноги скрещены у меня за спиной, и она медленно начинает двигаться — всё ещё медленно, всё ещё растягивая себя и давая себе время привыкнуть. От каждого движения её лоно издает влажные хлюпающие звуки — эти звуки настолько пропитаны животным желанием, что я теряю всякое желание хоть как-то сдерживаться.

Я крепко сжимаю соблазнительно подставленные округлости Риз, оставляя, возможно, ещё несколько следов страсти, будто бы предыдущего раза было мало, и откровенно насаживаю её на член — полностью, по самое основание, так глубоко, как она только может принять. В каком-то смысле, эта ситуация заводит меня ещё больше, чем предыдущая — к дикой страсти и какому-то полусумасшедшему желанию бросить вызов верной смерти примешивается некоторая нотка... не знаю, обладания? Ощущения себя героем, с которым расплачивается собой благодарная спасенная принцесса? Риз, конечно, скорее капитан городской стражи, нежели принцесса, но тем не менее.

Раз за разом я то кусаю припухшие от постоянного над ними насилия губы, то жадно раздвигаю их своими собственными, заставляя лейтенант-коммандера сплетать свой язык с моим, оставляя между ними едва заметный мост из тонкой ниточки слюны, когда мы наконец разрываем поцелуй. Риз находится в страшно уязвимом положении — она не сможет вырваться, как бы сильно ей этого ни захотелось, и мысль об этом откровенно туманит мой рассудок, заставляя откровенно долбить девушку грубыми, сильными, почти жестокими толчками. У нас ещё будет время для нежного секса — если когда-нибудь идея такого извращения придет в наши головы, конечно — а пока нам нужно просто снять стресс и поблагодарить друг друга за всё, что мы друг для друга сделали.

Единственным способом, которым мы умеем.

Тай Риз.

Для меня это необычно — находиться в чьей-то власти. Сказала бы «полной», но, пока у меня свободны хотя бы зубы, не говоря уж о руках, я способна контролировать ситуацию в определённых пределах. И всё же это заводит. Быть слабой, зависимой, не брать, а отдаваться — это для меня ново, волнующе. В каком-то смысле Эрик сделал меня женщиной, нет, не физиологически, конечно — но он меняет меня внутренне, удивительным образом заставляя меня хотеть подчиняться его желаниям, а не навязывать свои. Я не помню точно, всегда ли я была альфой, я не помню своего первого мужчину, его образ скрыт в моём слепом пятне. Но точно знаю, что я не тот человек, кто решится отдать себя под чей-то полный контроль. Но Эрик... Возможно, ему бы я позволила больше, чем кому-либо ещё. Откуда во мне это доверие? Достаточно ли для него того факта, что этот человек дважды спас мою жизнь — или тут нечто иное, странное ощущение внутреннего родства, какого-то одного на двоих нерва...

И тут я понимаю. Гипер! Как сильно успели переплестись наши души, пока сплетались тела? Не воспринял ли некий над-разум, сотканный из обрывков потерянных жизней, нас как одного человека? Не оттуда ли мои странные, явно чужие обрывки памяти: кот, двор, солнечные пятна, сигаретный дым и поздняя осень? Ох... Всё могло быть хуже. Нас могло и впрямь перемешать, и мы бы превратились в сумасшедших, не отличающих того, что пережито реально, от заёмного, украденного, вложенного извне!

Это так жутко, что я опять ищу спасения в Эрике. В его губах, сцеловывающих мои стоны, в его запахе — новом, старый ушёл вместе с водой и пеной, и теперь я запоминаю этот. В его руках, ласково мучающих моё распалённое тело. И, разумеется, в его члене, вбивающем в меня ощущение жизни неистовыми, мощными толчками, от которых по телу разбегаются колюче-щекотные молнии. Ещё, пожалуйста, ещё!

Я больше не сдерживаюсь. Хочу ощущать его более полно, всем своим телом, и мне всё равно, приятны ли ему мои прикосновения. Прикусываю его шею, вылизываю её языком, с трудом сдерживаясь, чтобы не сомкнуть зубы ещё сильнее, чтобы ощутить во рту вкус его крови. А! Крепче обхватив ногами бёдра, ловлю ладонь, подношу к лицу, на миг перехватываю удивлённый взгляд — чёрт, да я удивлена не меньше! А потом припадаю к израненой коже губами, кончиком языка касаюсь ссадин, целую, как только что целовала губы, только нежнее, боясь причинить боль. Поймав пальцы губами, обсасываю и облизываю их, щуря глаза, как довольная сытая кошка, чуть прикусываю, прижимая языком к нёбу, играю так, как играла бы с его членом, непроизвольно делая это в том же ритме, в котором движется во мне член Эрика.

А потом я кладу эту ладонь на мою грудь, накрываю своей рукой, маленькой и тёмной, и сжимаю пальцы, заглядывая в глаза. Лицо Эрика так сосредоточено и напряжено, будто сейчас я — его дека, и с моей помощью он пытается взломать это чёртово мироздание, чтобы потом построить новое. Я даже знаю, на что оно будет похоже — на его виртуальную реальность, густо приправленную мной.

— Сожми, сильно, — прошу я. Не знаю, почему, но я хочу боли. Может быть, чтобы придать ещё остроты и без того нашему отнюдь не пресному соитию. Может, потому, что боль делает наслаждение острее. Может, потому, что до конца не верю, что всё это действительно происходит со мной.

Эрик Ланге.

Риз вылизывает мою шею тёплым мягким языком — совсем не кошачьим, но это и к лучшему, кошачьи языки щекочут, сдирая верхний слой кожи, а нам это сейчас вовсе ни к чему, правда, птичка? Теплые струи воды сильно маскируют ощущения от прикосновений девушки, сглаживают тактильно-сенсорную перегрузку,...  Читать дальше →

Показать комментарии (2)

Последние рассказы автора

наверх