Земля номер 5. У озера

  1. Земля номер 5. У озера
  2. Земля номер 5. Соседи

Страница: 2 из 8

слегка оперлась на ее живот рукой, и приложила губы к ее губам. Вот тут-то она и поняла, что такое поцелуй. Как будто она вся стала в своих губах, и губы Олеси были всей Олесей, они были живые и теплые, и делали друг другу хорошо, а потом легко соприкоснулись языки, и по ним пошла приятная истома, растекаясь по всему телу, и снова попадая в Олесю через ее руку. Наташа с трудом разлепила губы, вздохнула, но тут же вспомнила, что она опытная женщина, которая учит невинную простушку.

— Ну вот так, примерно, поняла?..

Олеся все так же молча лежала с серьезным лицом. Потом открыла глаза и прошептала:

— Ты такая хорошая...

***

Мужики говорили, как всегда, о вечном. То есть о бабах. Миша развивал свою теорию о женской неверности.

— Да все они изменяют, или изменят, если будет можно, — отхлебнув пиво, сообщил он. — Нет, ну, бывают верные пары, но сильно мучаются. Как две лягушки, которые держат друг друга за горло...

Олег не понял, почем лягушки держат друг друга за горло, и где там у них вообще горло, но картина легко представлялась.

— Так всю жизнь и протерпят, не давая друг другу свободы, пока однажды не возненавидят друг друга за то, что тот забрал себе всю их жизнь. И если изменит один, то другой ему точно не простит — он-то, бедняга, терпел, мучился, и получается зазря, правда? Такое не простить. У меня первый брак так и развалился, — продолжал Миша, не уточняя, правда, кто кому изменил. — Другое дело, если неверны оба. Никаких обид, равенство, как у верных, только никто всю жизнь не мучается...

Олег вроде бы не хотел соглашаться, но в то же время не находил никаких возражений, поэтому просто промолчал.

— Так что теперь я не парюсь за верность Олюньки, — хохотнул Миша. — И даже выгода есть. Я много повидал, но такой мастерицы в сексе не было и не будет. Этого забыть нельзя, будто на небе побывал. А измены. Ну, все изменяют или хотят, в любую пальцем ткни. Я даже на спор выигрывал...

Женщины возле костра, занятые готовкой, чему-то смеялись. Марина как раз наклонилась, чтобы взять что-то покрывала, и желтые трусы купальника туго обрисовали ее задницу, мягкое вздутие половых губ и даже манящую впадинку между ними и попой. Олег подумал — ну не, моя-то не такая.

— Не, ну твоя-то не такая, — спохватился Миша, — я так, вообще. Видно, что верная... И красивая...

Олег тоже отхлебнул пиво, и подумал, глядя на смеющуюся жену, облитую солнцем, как медом — а кто знает? Может, тоже мучается. А может, и изменяла. Он никогда об этом не думал, а тут будто в пропасть заглянул... А вдруг? Никогда не следил, никогда не ревновал, просто слепо верю в это, и не знаю, правда ли это...

***

Женщины говорили о сиюминутном, то есть обо всем на свете, и во всем нашли свои взгляды похожими. Обсудили уже озеро, местность, страну и мир, поделились информацией о динамике цен на местные продукты питания и коллекционную одежду ведущих французских брендов, методы воспитания детей и методы увиливания от воспитания детей, дураков и дороги, королей и капусту — как раз за ней и наклонилась Марина.

— Ой-ты, ой-ты, и мой тоже пялится, — засмеялась Оля, а за ней и Марина, без слов поняв, о чем речь.

— Мужики есть мужики, сколько малиной не корми, все равно в лес смотрят. — Оля положила последнюю очищенную картофелину в котелок с водой. — Поначалу переживала, а потом как рукой сняло.

— Изменяет, что ли?

— Ну конечно. Они же все такие.

— Мой вроде не такой, тьфу, тьфу, тьфу, — Марина была довольна, что нашлось что-то, что у ней лучше, чем у Ольги. А то вся такая фифа, прямо все у нее чудесно.

Оля с легкой иронией посмотрела на нее, потом поправилась: — Ну, может быть. Я не к тому, что изменяет. Просто это неважно...

Марина не думала, что это неважно. Но впервые задумалась, почему важно, чтобы спал только с ней. Разве какая-то другая может увести у нее Олега, просто поманив пиздой? Ее Олега? Да не в жизнь. Тогда почему? И не нужно ли купить парного молока в деревне?

— Мой вот изменяет, зато такой кобель, что дух захватывает, как только вставит. Там и так, и сяк, уж не знаешь, сколько раз кончишь, и еще хочется. Не знаю, если бы его не повстречала, считай, что и про секс ничего бы не узнала. Такой кайф не забудешь...

Марина смущенно помалкивала. Вдруг из-за кустов с визгом выскочили девчонки. Олеся отбирала у Наташи какую-то книгу, та не давалась, но потом вдруг, будто что-то вспомнив, перестала сопротивляться. Олеся убежала в палатку читать, а Наташа вдруг стала двигаться, как деревянная кукла. Приняла какую-то манерную позу, оперевшись на дерево, и стала вытряхивать будто бы камешек, попавший в сланец. Потом странной вихляющей походкой продефилировала к обеденному покрывалу, изогнувшись, взяла печеньку, откусила какую-то крошку, и в том же стиле удалилась назад в кусты, загорать.

Ее мать сидела, открыв рот. Пока Оля глазами не показала ей на Лешу, который, забыв про костер, стоял с таким же открытым ртом. Женщины прыснули.

— Слушай, — сказала Оля, — у меня купальников целая куча, накупила в Европе на все случаи жизни и даже больше. А некоторые не подходят, — она с усмешкой повела плечами, показывая грудь. — Давай я Наташе парочку отдам? Мне все равно, а ей пригодятся.

Марина мысленно оценила купальник дочери. Ну да, еще прошлогодний, а девчонку уже прет, становится маловат. Видать, Оля заметила, но как деликатно подала.

— Ну не знаю, удобно ли...

— Да все ей неудобно, — всплеснула руками Оля. — Я же от души.

И, видя, что Марина уже согласилась, поднялась, — пойду с ней, что-нибудь подберем.

Купальников и правда была куча. У Наташи даже глаза разбежались.

— Вот этот не дам, — очень строго сказала Оля, — это мой самый сексуальный.

Наташа улыбнулась, поняв шутку. Оля отложила несколько, называя какие-то неизвестные Наташе бренды, потом повернулась к ней.

— Давай, раздевайся, мерять будем.

Наташа засмущалась, так что Оля на нее шутливо прикрикнула:

— Давай, давай, все свои, мальчиков нет.

На примерке Оля бесцеремонно крутила девчонку туда-сюда, щупала грудь, поправляла резинки на попе, но все в таком деловито-докторском стиле, что Наташа перестала стесняться, и безропотно позволяла делать с собой все что угодно. В этом было даже что-то приятное, быть игрушкой в чужих руках. Решили, какой купальник надо будет надеть прямо сейчас.

— Только проблема, — сказала Оля, присев на колени прямо перед Наташей. И провела рукой по волосам на лобке, — надо подстричь зону бикини, а то прямо заросли у тебя.

Наташа еще не решилась возразить, как в руках у Оли уже были маникюрные ножницы, и она, придерживая девочку за попу, так что пальцы время от времени попадали между булочек, стала подстригать лишнее. Потом заставила ее сесть и раздвинуть ноги, чтобы подстричь в более труднодоступных местах, при этом без стеснения оттягивала и двигала ее половые губы. Они разбухли, покраснели и стали сочиться влагой, но Оля делала вид, что ничего не видит, хотя они были прямо перед ее носом. Хотелось их лизнуть, но пока было нельзя. Закончив, она с гордостью мастера посмотрела на результат.

— Ну, хоть как-то. Еще надо подбрить, но это уж ты сама, дома сделаешь, у меня бритвы с собой нет, а за мужнину меня муж убьет.

Наташа вскочила, торопясь быстрее натянуть плавки. Она бы умерла от стыда, если бы тетя Оля заметила, что во время процедуры она, впервые в жизни, потекла от чужих рук. Слава богу, она ничего не заметила.

***

После обеда всех разморило, но Оля теребила Марину, чтобы пойти купаться. Правда, сначала пришлось разобраться с делами. Хотели послать в деревню за продуктами мужиков, да они вовремя слиняли смотреть машину Сидоровых, якобы там что-то стучит. Пришлось отправить Наташу с Лехой, чтобы ей не страшно, а ему не скучно. Олесю оставили в карауле, и наконец пошли.

Место оказалось хорошее, и кустами прикрыто от стоянок,...  Читать дальше →

Показать комментарии (14)

Последние рассказы автора

наверх