Рождество

Страница: 2 из 5

— подошел я к ней. — Не вижу, волосы мешают...

Мама отодвинула их и снова указал на точку над ключицей:

— Вот тут...

Я, наклонившийся, чтобы при скудном освещении, в тени ее головы получше рассмотреть куда она показывает, неожиданно даже для себя вдруг коснулся губами этого места и тут же отпрянул.

— Да, здесь... — подтвердила она.

Я снова прикоснулся губами к ее шее, на этот раз чуть сильнее, не отшатываясь сразу.

— Да-да... — мамин голос звучал так, словно она все еще пребывала там, в воспоминаниях о том дне. — И языком еще...

Я разжал губы, просунув между них кончик языка, скользнувший по маминой коже. Она еле заметно вздрогнула, судорожно вдохнув.

— Леш, хватит. Не надо...

Я нехотя оторвался от нее, оставшись рядом.

— Мам, а дальше?

— Дальше? Дальше... — она точно раздумывала стоит ли говорить. — Дальше опять поцеловал... здесь... и здесь... — она указала на ключицу, шею спереди сбоку.

Раздумья заняли у меня меньше пяти секунд, после чего я снова склонился над ней, целуя сначала туда же, куда в первый раз, а затем, не отрывая губ и языка от маминой кожи, туда, куда она только что показала.

— Ох, Леша... не надо... — слабо потребовала она.

Я, не чувствуя твердости в ее голосе, продолжал целовать ее в шею, замечая как мамина голова запрокидывается, открывая мне доступ.

— Здесь еще... — услышал я, скосил глаза на ее палец и прижался губами к ямочке между ключиц, чуть ниже шеи.

Мама снова как-то по особенному вдохнула, а я пощекотал ямочку языком.

— Хватит... — мама собралась с силами и мягко отвела мою голову. — Леш, ты это делаешь совсем как отец. У мня даже голова закружилась, как тогда...

— Мам, если тебе нравится — давай тогда я еще...

— Нет, не стоит.

— Ну хорошо. Тогда дальше рассказывай.

— А потом он поцеловал меня в губы... Леша, не над... !

Я не стал ждать, быстро наклонившись и коснувшись маминых губ своими. Ненадолго, но так чтобы успеть почувствовать какие они теплые и мягкие, с легким привкусом вина.

— Ты что, решил все повторять что я тебе рассказываю?!

— Нет... Да... Мам, а что такого? Почему в шею-то поцеловать нельзя? В щеку можно, а в шею нет?

— Ну не в губы же!

Да, тут я и сам понял что перебрал. Губы — это, конечно, другое.

— А в шею?

— Ты и там целуешь так... в общем, не совсем как сын.

— А как надо?

— Коснулся губами и все!

— Ну хорошо, я так и буду. Можно?

— Так — можно. — сдалась она.

— Только, мам... пошли на диван, а то неудобно.

Мы пересели на скрипучий, продавленный диван, мама приподняла голову и я снова коснулся шеи губами. На этот раз я не делал это так откровенно, хотя позволял себе иногда, будто случайно, дотронуться языком. Мои губы прошлись везде, по шее, подбородку, ключицам и даже груди, той части которая была открыта вырезом платья. Мама не произнесла ни слова, но и не отталкивала. Я поцеловал ее возле уха, невзначай лизнул мочку, перешел на скулу... коснулся губами уголка рта... мама молчала. Снова осмелев, я дотронулся до места под ее нижней губой... а потом чуть выше, снова прижавшись к ее губам. Подождав и не услышав протеста, я поочередно потрогал языком ее верхнюю губу, затем нижнюю, потом провел в месте их соприкосновения, не пытаясь при этом проникнуть между ними. Хоть мама меня и не отталкивала, напряженные губы оставались плотно сжатыми.

Я снова перешел на шею, грудь и остальные доступные места, на этот раз целуя как вначале, полноценно, захватывая губами и щекоча языком. Лоб, глаза, скулы, шея... ничто не осталось без внимания. Ее дыхание снова стало непривычным, учащенным и неглубоким. Скосив глаза я увидел, что рот ее приоткрыт, губы совсем немного разомкнулись и предпринял еще одну попытку. Теперь в ее губах не чувствовалось напряжения, они стали податливыми, позволяя мне трогать их языком изнутри... и вдруг мама сдалась, приоткрывая рот и пропуская внутрь мой язык. Теперь мы целовались по настоящему, сплетаясь языками и плотно прижимаясь губами. Я гладил маму по лицу, голове, плечам, потом обнял ее, разворачивая к себе и прижимая. В грудь мне уперлись два выпуклых полушария. При этом, однако, я отчаянно старался сидеть так, чтобы не коснуться мамы вздыбившимся членом, догадываясь что такое ничем хорошим не кончится.

Продолжалось это долго. Я наслаждался, и мне все казалось мало. К тому же не было никакой уверенности что подобное может повторится.

— Все! — мама наконец оттолкнула меня, тяжело дыша, с растрепавшимися волосами откинувшись на спинку скрипнувшего дивана.

— Мам, ты чего? — уловил я в ее голосе нотки недовольства. — Разве тебе не понравилось?

— Нет!

— А мне показалось... Мам, ну зачем ты врешь? Я же видел! Чувствовал!

Мама вздохнула:

— Леш, послушай... Это неправильно. Не буду врать, мне понравилось то что мы делали... Но мне не нравится что я делала это с тобой! Не должны мать с сыном так целоваться!

— Ну мам... а что такого-то?

Я не собирался сдаваться так просто. Это стоило того, чтобы бороться.

— Леш, ну как ты не понимаешь? Мы же мать и сын. А это... Так любовники целуются, а не родители с детьми.

— Не, мам, любовники — это... Они не из-за этого так называются. Они совсем другим занимаются чтобы так называться. А мы просто целуемся.

— Просто... Ничего себе просто! У меня до сих пор сердце знаешь как бьется!?

— Зато приятно как было! Мам, тебе же было приятно?

— Ну... было.

— Но ведь ничего от этого не случилось? Мы же по прежнему мать и сын?

— Все, Леш, хватит меня путать и словоблудием заниматься. И вообще, спать пора. Давай ложиться.

— А со стола убирать? Посуду мыть? Я вон целое ведро воды нагрел...

— Завтра помоем, устала я.

Изначально предполагалось, что спать я буду на привезенной из дому раскладушке, а отец с матерью — на диване. Но поскольку нас осталось двое мне удалось уговорить маму раскладушку не трогать, так как на диване мы прекрасно поместимся вдвоем. Она согласилась почти сразу — ее тоже не радовала возня с еще одной постелью. Я разложил диван и пока мама разбиралась с постельным бельем вышел на улицу в туалет. Над поселком стояла непроглядная темень и непривычная городскому жителю тишина. sexytales.org Сделав свои дела я подходил к крыльцу, когда, пугая меня, недалеко со свистом взлетел фейерверк, с грохотом рассыпавшись в небе красными искрами. Затем еще один и еще... Во, и кроме нас кто-то праздновать сюда приперся! — подумал я, отряхивая снег с ботинок. По моим прикидкам, пуляли примерно через два-три дома от нас. Надо маму спросить кто там живет.

Мама уже успела все застелить и переоделась в ночную рубашку, длинную, до колен, зато на тонких бретельках вверху, полностью открывающую плечи. Вся ее одежда висела на стуле — платье, колготки, лифчик. Трусиков, однако, там было не видно — то ли они остались на ней, то ли она спрятала столь интимный предмет одежды. Мне осталось только раздеться до трусов, задуть свечи и заползти к ней под бок.

Я поворочался рядом с ней, постельное белье еще не успело нагреться, неприятно холодя тело и я старался поплотнее прижаться к теплой маме.

— Что это там хлопало? — спросила она — Неужели в эту глушь еще кто-то кроме нас приехал?

— Ага. — подтвердил я. — Фейерверки пускают. Дальше по улице дома на три. Ты не знаешь кто там живет?

— Нет, я же тут редко бываю. Отец, наверное, знает. Ладно, спи давай. — она повернулась ко мне спиной.

— Ма-а-ам... — решил я напоследок испытать судьбу — А поцеловать перед сном?

— Ну хорошо. — она повернулась ко мне, чмокнув в лоб

— Нет, подожди... — задержал я ее. — Мам, а это правда так приятно когда в шею целуют?

— Конечно. Как будто ты не заметил?

— Так сам же я не пробовал. Мам, а давай ты меня ...  Читать дальше →

Показать комментарии (49)

Последние рассказы автора

наверх