Гарри Поттер и эксперимент с волосом Гермионы Грейнджер

  1. Гарри Поттер и эксперимент с ресничкой Наташи Бонуа
  2. Гарри Поттер и эксперимент с волосом Гермионы Грейнджер

Страница: 3 из 4

на коже спустились теперь еще ниже и теперь захватили и грудь. Ротик тяжело дышал. Он поймал себя на том, что облизывает пересохшие губы. Глаза казались полузакрытыми, даже несмотря на то, что он, вроде бы, глядел прямо перед собой.

Будь у Гарри член, он бы сразу понял, что возбужден. Ошибиться невозможно — если член стоит, значит возбужден. А сейчас, лишенный этого компаса, Поттер никак не мог понять своего состояния. Он даже подумал, что возможно, оборотное зелье подействовало как-то не так, и он задыхается и покрывается пятнами именно из-за этого.

Пришло время выполнять свой план. Гарри хотел в обличьи Гермионы прийти к Рону и попробовать с ним от ее имени объясниться. Он поднялся, чтобы одеться, и понял, что тело его почти не слушается. Слабость охватила его. Ноги подгибались. Глаза непроизвольно закрывались. Поттер рухнул обратно на табурет.

«Что же это со мной?» — подумал Гарри. В его голове роились почему-то образы всяких мужчин, знаменитостей мира волшебников и мира маглов. Все эти мужчины были почему-то с обнаженными торсами. Иногда перед его глазами вставали образы только что виденных профессора Снегга и Перси, тоже с голыми животами. Мелькнул Рон, таким, каким Поттер видел его в раздевалке — полностью голым и почему-то кажущийся красивым, в смысле, сексуально красивым. С удивлением Гарри увидел и себя, тоже голого и тоже щемяще сексуального и привлекательного. В конце концов, из всего этого роя мужчин выделился один, знаменитый киноактер из мира маглов. Актер обнимал Поттера и жарко шептал ему на ушко что-то очень романтичное.

Гарри потряс головой и опять попытался встать. Он добрел до своей разбросанной одежды, чувствуя, как каждое движение отдается в теле новыми волнами приятного чувства. Пальцы нащупали волшебную палочку. Поттер поднял ее и остановился. Какое заклинание произнести? По наитию, а, может, не совсем понимая, что делает, Гарри пробормотал «онанизмус» и взмахнул палочкой, указав на треугольничек волосиков внизу живота. Ничего не произошло. Поттер произнес заклинание четче и тщательно произвел движение палочкой. Опять ничего не произошло.

«У девчонок другие заклинания!» — вдруг вспомнил Гарри. Когда-то Поттер обнаружил в библиотеке трактат средневекового волшебника Оргазмуса «О волшебниках и волшебницах». О волшебниках там было немного — метра два текста, а вот о волшебницах — все остальное, метров сорок, не меньше. И, как назло, Гарри, лишь краем глаза взглянув на раздел о юных волшебницах, читать его не стал. «Что же там было?» — наморщил Гарри чудный лобик Гермионы. Он помнил, что там было два или три заклинания, которые он успел прочесть.

— Масибацио! — сказал он и взмахнул палочкой.

Ничего не произошло.

— Пастурбацио!

Опять ничего.

— Мастурбацио!

Едва он закончил взмах волшебной палочкой, как вдруг ощутил движение знакомых по «онанизмусу» неведомых сил. Только, к его удивлению, они не набрасывались на тело со всей мощью, а легонько касались его. И вместо того, чтобы заниматься щелкой (как они занимались членом у мальчиков), они ласково гладили шею, уши, лицо. Но это было приятно. Постепенно невидимые силы спустились на спину. Гарри замурлыкал от приятных ощущений. Он тяжело осел прямо на пол, на ворох одежды. Но и этого было мало, и он лег на спину. Хорошо, что пол в ванной комнате девочек подогревался!

У мальчиков при «онанизмусе» их членом от начала и до конца занималась как бы одна сила. Тут Гарри удивленно почувствовал, что к поглаживаниям спины и попки вдруг присоединились поглаживания груди. Непроизвольно Поттер пошевелился, пытаясь совладать с новыми волнами удовольствия, рождавшимися в теле Гермионы. Грудь сжимало, толкало вверх-вниз, гладило. Ноги согнулись в коленях. Их почему-то очень хотелось расставить, развести в стороны, сильно, так, чтобы было больно.

Тут к двум присоединилась и третья сила, которая стала легонько теребить оба соска. И будто бы даже посасывала их. Тут уже Поттер явственно услышал свой стон. Это было в диковинку — какой бы удачный «онанизмус» он не применял, обычно все проходило в полной тишине. Разве что в последний момент было тихое короткое постанывание. Сейчас же хотелось стонать постоянно. И громко.

Но и это было не все. Четвертая сила мягко прикоснулась к щелке. Непроизвольно ноги Гермионы раздвинулись. Новое прикосновение — и Поттер уже сознательно широко расставил ноги.

Удовольствие было просто диким, невыносимым. Оно пронзало все тело, затуманивало разум, уносило из реальности. Актер, чей образ преследовал Гарри несколько последних минут, целовал Гермиону. Нежно, мягко. Его руки легли ей на грудь, но не грубо, а будто прикасаясь к драгоценности — осторожно и ласково.

Движение силы на щелке усилились. Она гладила складки, изредка касаясь щелки у основания пуговки или даже нежно проходя по ней самой. Но и этого было мало. Появилась еще одна сила, которая легко обогнув перегородку на входе, проникла внутрь влагалища. Она мягко, едва заметно, заскользила от входа куда-то очень глубоко, толкая тело девочки изнутри, заполняя его, расширяясь, потом шла назад и опять вперед, при этом медленно разрастаясь, становясь с каждым движением все больше и больше, превращаясь из тонкой палочки в цилиндрик, а из цилиндрика в большой, толстый стержень.

Тело Гермионы извивалось, ее таз ритмично подавался вверх и возвращался обратно на пол, из ротика вырывались стоны.

Актер был уже голым. Его прекрасный сильный член уверенно торчал вверх. На мгновение мелькнул сам Гарри, тоже голый, тоже с торчащим членом, с обнаженной головкой и каплей белесой жидкости на ней.

Актер ласково, нежно положил Гермиону на мягкие шелковые простыни. Он поцеловал ее грудь (неведомая сила, занимавшаяся грудью, тут же сжала ее немного сильнее, а другая сила сделала сосательное движение на обоих сосках). Его сильная мужская ладонь легла на щелку девочки и ласково, с любовью погладила ее. Сила, которая была внутри влагалища, уже увеличилась настолько, что с силой растягивала плоть. Сила уже не могла просто скользить по стенкам — слишком сильно она расширилась, слишком плотно она к ним прилегала. Она лишь двигалась вместе со стенками плотно облегающего ее лона.

Поттер уже совершенно не понимал, где он и что с ним происходит. Тело Грейнджер ритмично двигалось, изо рта вырывались хрипы и стоны.

Актер продолжал гладить щелку Гермионы. Его глаза с любовью и нежностью смотрели на ее лицо. Сила, ласкавшая щелку, стала чаще прикасаться прямо к клитору. Сила, находившаяся внутри влагалища, еще увеличилась в размере, уже не просто заполняя лоно, а растягивая его стенки на разрыв.

— Ты готова, любимая? — спросил он.

— Да! — прохрипел Гарри, хотя в том осколке сознания, который еще оставался в уголке полного удовольствия мира, Поттер ругал себя из-за того, что поцелуи мужчины доставляют ему столько наслаждения.

В следующее мгновение чудесный, сильный, горячий, твердый (ах, какой он был твердый!) член актера погрузился в лоно Гермионы.

Поттера пронзило дикое, совершенно непередаваемое удовольствие, ничем не похожее на удовольствие от «онанизмуса». Он закричал и выгнулся. Его сотрясало неизведанное ощущение сильнейшего оргазма. По мышцам ног одна за другой пробегали волны сокращений. В животе сжалось что-то сладостное, сжалось и разлилось по всему телу. Удовольствие поглотило Гарри, пропитало, растворило, разорвало. Он дергался, как бы пытаясь удрать от невыносимого ощущения наслаждения, но оно было повсюду. Его скручивало. Ноги то с силой напрягались, то раздвигались, будто пытаясь нанизать щелку на что-то невидимое. Спина выгибалась. Волны удовольствия шли одна за другой. Им не было конца. Ничего общего с коротким мужским удовольствием от «онанизмуса» не было. Было долгое, сильное, невыразимое. Поттер метался по полу. Удовольствие то отступало, давая возможность глотнуть воздуха, то вновь охватывало Гарри, выгибая его, будто в судорогах.

Сколько это длилось, Поттер ...  Читать дальше →

Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх