Beautiful Christmas

Страница: 13 из 15

строится на взаимопонимании, но я конечно же ошибался.

6 января

— Ты что, играешь с моими шарами?

Думаю, любые родители меньше всего хотят случайно услышать эти слова, заходя в комнату к сыну, если к тому же он там еще находится не один, а со своим другом. Пожалуй, глаза моей мамы округлились до того, как она вообще хоть что-либо увидела в комнате. Хорошо хоть, руки Дэна были не под одеялом. Он швырял в потолок мои теннисные мячики, а я только проснулся и от странного покачивания кровати тут же повернулся посмотреть, в чем дело. Обычная ситуация на ситуации. Зайдя в комнату, мама сразу успокоилась.

— Мальчики, сегодня мы едем к родителям Игоря. Поэтому приведите себя в порядок. Выезжаем в три. На месте должны быть в пять. Ужин в шесть.

— Хорошо, мам.

— И он сегодня немножко ворчлив, так что не обращайте на него внимание.

— Я обычно так и делаю, — мои слова вернулись ко мне обратно в виде сурового маминого взгляда. — Да шучу я, мам.

— Вот и хорошо. И приберись уже в своей комнате, — мама пнула ногой что-то похожее на комок из моих джинсов. — Макс, что за свинарник.

Она ушла, закрыв за собой дверь.

— Это все твоя вина, без тебя я одежду не разбрасывал, — не раздумывая, я несильно пнул в ребро Дэна. Парень дернулся, и теннисный мячик закатился куда-то за диван. — Вот лезь теперь и доставай его.

— Сам лезь. Это ты его туда бросил.

— А зачем ты их вообще взял с полки?

— А зачем тебе теннисные мячики?

— У меня еще и ракетка есть.

— Теннисист, что ли?

— Нет. Просто это один из сотни таких же дурацких подарков, которые мой отец мне присылал.

— И почему не играешь?

— А ты почему не играешь?

— В теннис? У меня никогда не было ракетки.

— И если б была, то пошел бы играть?

— А почему бы и нет? У нас тут стадион недалеко, там есть теннисные корты.

— Дэн, тебя вот послушать, так ты прям идеальный сын. Моему отцу ты бы понравился.

— А ты почему не хочешь быть идеальным?

— А почему Земля круглая и небо голубое?

Дэн повернулся на бок, чтобы можно было смотреть мне прямо в глаза.

— Небо голубое, потому что ты сам голубой. Сечешь, о чем я?

Его ухмылочка мне всегда нравилась, но знать ему об этом не обязательно. Это ущемляло мое самолюбие. Я насупился.

— Ну, правда, Макс. Ты мог бы пользоваться всем, что дают тебе родители, и быть чуть добрее к ним. Вот мой отец кроме облеванного пола и кучи пустых бутылок мне ничего больше в детстве не оставлял. А из меня мог бы выйти хороший теннисист.

— Ага, и прыгал бы в узких шортах на радость каким-нибудь извращенцам.

— Макс, ты такой забавный.

— Не забавней, чем твоя задница.

Это, пожалуй, было лишним, потому что в ту же минуту Дэн скрутил меня и начал щекотать. Обе мои руки оказались взяты в плен одной его рукой, а второй он делал свое грязное дело, отчего я начал ржать в голос, пытаясь выкрутиться из его цепких рук. Но это как пытаться отнять конфетку у сумоиста. Дэн уже навалился на меня всей своей массой, а через пижаму я ощутил тепло его тела.

— И что дальше? Может, еще и изнасилуешь меня, раз такой сильный?

— Может быть, я еще не решил.

От такой близости его губ и тела я затаил дыхание. Сердцебиение участилось. Дэн как будто насквозь видел мою робость. Ослабив хватку, он очень нежно начал целовать меня в шею, отчего у меня закружилась голова. Я хотел ему напомнить, что мне нужно почистить зубы, прежде чем целоваться, но вырвалось лишь жалкое «... мя».

— Мя? — прекратив слюнявить мою шею, Дэн дал мне шанс вырваться.

— Меня. Я хотел сказать, мне надо почистить зубы. Я только проснулся, и это все негигиенично.

— А по-моему, это было вполне себе кошачье «мя».

— Все! Прекрати. А иначе будешь спать на полу.

— Ладно, полиция нравов.

Но встать с кровати у меня все равно сразу не получилось. Нужно было немного полежать, как говорится, «остыть», прежде чем я вылезу из-под одеяла. Дэн тоже вставать не торопился, и мы пролежали так минут десять.

После завтрака у нас еще была уйма времени, прежде чем мы поехали бы к родителям Игоря, поэтому, не сговариваясь, оккупировали диван в гостиной, щелкая с канала на канал на большом плазменном телевизоре. И только почти перед самым отъездом я заметил, что обстановка в доме стала накаляться. Из комнаты мамы было отчетливо слышно, как Игорь говорит:

— Я не хочу, чтобы моя мама видела эти нездоровые отношения.

— Что значит «нездоровые»? Ты не вправе осуждать.

— Я хоть что-нибудь могу решить в этом доме? Я не хочу, чтобы он ехал с нами, и точка.

Делать звук потише было без надобности: все и так было прекрасно слышно. Я взглянул на Дениса, настроение у которого уже было испорчено, но ничего не сказал.

— Ты хоть раз можешь сделать так, как я тебя прошу?

— Если ты хочешь его оставить тут дома одного на Рождество, то этому не бывать.

— Ну, пусть тогда сходит погуляет.

— О чем ты вообще говоришь? Послушай хоть себя со стороны.

— Я все сказал. Он не поедет. Я еще допускаю его в этой квартире, но, чтобы моя мать видела это, уж извольте.

— Как бы ты не вернулся жить к своей матери.

Я натянул театральную улыбку, выставив плотно сжатые зубы на показ, и помотал головой из стороны в сторону, осуждая их спор и Игоря в целом. И что она вообще в нем нашла? Но Дениса это нисколько не порадовало. Он сидел расстроенный, и я не знал, как это исправить.

Дверь в комнату резко открылась, и сначала из нее вышел Игорь, весь красный как рак, и, пройдя мимо нас, пошел в коридор одеваться, а только потом вышла моя мама. Входная дверь с грохотом хлопнула, и я поймал ее спокойный взгляд на себе.

— Походу, поездка отменяется. Игорь плохо себя чувствует.

— Мам, мы вас через дверь прекрасно слышали.

— Тем и лучше, не придется врать, куда делся твой новый папа.

— Ты что, его выгнала?

— Нет, но кто знает, чем все это закончится, — мама села между мной и Денисом и осторожно потрепала меня за щечку.

— Ты лучше не меня утешай, а его, — я махнул в сторону Дэна.

Он и правда был жутко подавлен, будто из-за него тут семьи рушатся. А реакция моей мамы меня просто поразила. Она развернулась к Денису и начала трепать его за щечку, вызвав у меня жуткий смех.

— Только к сиськам не прижимай, а то я начну ревновать.

Теперь и Денис засмеялся.

Спустили, как говорится, Рождество в унитаз. Должны были поехать на два дня в гости, а остались в квартире, где не было даже приготовлено никакой еды, одни замороженные полуфабрикаты.

— И что будем делать?

— Может, сходим в какой-нибудь ресторан? Или погуляем по центру и съедим чего-нибудь на улице?

— А может, сходим в какой-нибудь клуб? — я сам удивился тому, что предложил.

— Клуб?

— Ну да, клуб. Куда еще можно пойти встречать Рождество?

— Милый, не думаю, что клуб — хорошее место для Рождества.

— Мам, если ты уже старовата для клубов, то можешь ложиться спать пораньше, а мы с Денисом оторвемся.

— Старовата? Мне всего тридцать восемь! У меня еще документы на входе попросят.

— Вам тридцать восемь? Я бы больше тридцати не дал.

— Денис, по-твоему, я что, Макса в начальных классах родила? Но ход твоих мыслей мне нравится. Максим, бери с друга пример. Тридцать.

Мама засмеялась и оставила нас в комнате, отправившись на кухню.

— Умеешь ты подлизываться.

— На себя посмотри. Умеешь только свои колючки всем показывать. И зачем тебе клуб?

— А почему бы и нет?

— Там шумно, людно и не поговорить.

— Значит, не сможешь меня подкалывать? Тогда точно пойдем.

— Тебе не понравится.

К моему большому удивлению, никто туда идти не хотел, но все пошли. Мама надела строгое черное платье с блестками, которые тоже были черные, но на свету выдавали просто потрясающий ...  Читать дальше →

Показать комментарии (12)

Последние рассказы автора

наверх