Джекпот. Главы 6—7

  1. Джекпот. Главы 1—5
  2. Джекпот. Главы 6—7
  3. Джекпот. Главы 8—10
  4. Джекпот. Глава 11
  5. Джекпот. Главы 12—13
  6. Джекпот. Глава 14
  7. Джекпот. Глава 15
  8. Джекпот. Главы 16—17
  9. Джекпот. Глава 18
  10. Джекпот. Глава 19
  11. Джекпот. Глава 20
  12. Джекпот. Глава 21
  13. Джекпот. Глава 22
  14. Джекпот. Глава 23
  15. Джекпот. Глава 24

Страница: 2 из 2

поддерживало платье, оголяя ключицы и спину. Пышные локоны тёмных густых волос, сплетённые кренделями в салоне красоты, водопадом спадали на широкие стройные плечи. На смуглой спине платье образовывало глубокий вырез, направленный вниз, который на гране фола открывал изящный изгиб поясницы. Под этим вырезом вздрагивали, напрягались, играли аппетитные глобусы, которые при большом желании могли бы удержать на себе карандаш. Добавьте к этому необычный макияж — розовые, переливающиеся, как хвост павлина, тени под глазами, ресницы, похожие на крылья бабочки, алые губки бантиком, — и вы поймёте, почему в тот вечер ни я, ни мои товарищи не могли оторвать от неё глаз. Она в первый раз включила сексуальность, в первый раз мы увидели её в платье, накрашенной, в первый раз я возбудился, зная что скрывается у неё в трусиках.

Во время банкета, который проходил в столовой, Аня вышла с подружкой в туалет. Я представил себе, как она идёт в женский туалет, заходит в кабинку, плотно закрывает за собой дверь, задирает сатиновое платье — не садиться же ей на грязный унитаз. Подтягивает белые чулочки за кружевные резинки и слегка приседает, откидываясь назад на шпильки, чтобы не замочить платье. Выгибает спину, раздвигает ножки, напрягает попку, выпячивая вперёд лобок, наконец, сдвигает в сторону белые ажурные трусики. Её вялый пенис похож на тонкую сардельку с хвостиком, он слегка набух — Аня долго терпела. Ни на лобке, ни вокруг его нет ни единого волоска. Всё беленькое, депилировано до блеска. Гладко выбритая тёмная мошонка вся скукожилась, покрывшись десятками горизонтальных морщинок. Аня подтягивает крайнюю плоть, оголяя бледно-лиловую головку — так струю легче направить — и блаженно выстреливает, поддерживая кончик члена тонкими пальчиками с длинными накрашенными ногтями. Сегодня маникюр кремовый — под цвет туфелек. Серебристо-жёлтая тонкая струя раздваивается, как язык кобры, потом сплетается в причудливую косичку, тяжесть внизу живота начинает спадать. Аня облегчённо выдыхает. Последняя капелька сползает по уздечке, Аня стряхивает её и напрягается. Остатки мочи угасающим фантанчиком опадают в унитаз.

Я пришёл в себя, только когда она вернулась в зал. Лёгкая эйфория от выпитого шампанского сменилась страхом. Мой член торчал так, что пять минут я не мог подняться из-за стола, чтобы идти танцевать вместе со всеми. Я отлично помнил Анин ротик и попку, и ту лёгкость, с которой можно получить удовольствие с ней.

«Вот она — доступная, сексуальная, любит меня, — думал я. — Если мы займёмся этим ещё разок, ничего ведь не изменится. Хуже не будет».

В последние месяцы я отлично научился убеждать себя, что ничего страшного не произошло. Аня — не гомик, это раз. Во всяком случае, не в обычном понимании. Всё это время моя попа оставалась нетронутой — это два. Значит никаких физиологических последствий для меня нет.

У Ани была своя теория на этот счёт, очень красивая, но, по-моему, наивная. То, что между нами произошло, никак не связано с гомосексуализмом, сказала Аня с грустью в глазах.

— Я родилась в мужском теле, потому что на складе, где выдавали тела, все женские были уже разобраны. «Важно не то, в каком ты теле, а что ты рассказы эротические при этом чувствуешь», — сказал кладовщик на прощание.

***

Столы в зале столовой стояли буквой П, во главе сидели учителя, два класса расположились по бокам. Мальчиков было так мало, что классные закрыли глаза и разрешили некоторым девочкам пригласить кавалеров со стороны. Они ещё раз закрыли глаза, и никто не заметил, как под белыми скатертями в пластиковые стаканчики вместо фанты начали разливать шампанское и водку.

Приглашённые парни вели себя тихо, их явно предупредили, что для них вечер сразу закончится, если они начнут буянить. Их было пятеро или шестеро, они сидели в углу, подальше от всех. Одеты по простому, старше нас года на два, они были похожи на тех хулиганов, один из которых ударил меня зимой.

Когда начались танцы, парни оживились. Высокий парень с лицом в оспинах и волосами грязно-жёлтого цвета пригласил Аню на медленный танец. Он как-то просочился с товарищем, и пары ему не было.

Аня отвечала ему улыбкой. Я танцевал рядом, во мне впервые проснулась ревность — жестокое чувство, незнакомое мне.

Рыжий уверенно вёл Аню в танце, кружил её, прижимался сзади. Его руки начали спускаться по талии, пока не остались лежать на изгибе Аниных бёдер. Его пальчик незаметно поглаживал Аню, нащупывая трусики сквозь шелковистую ткань платья.

Наши глаза с Аней периодически встречались, и тогда она быстро отводила взгляд в сторону, облизывая губы и слегка улыбаясь.

Сейчас я понимаю, что она дразнила меня, но тогда мне казалось, что она поменяла меня в одночасье, как перчатки.

Чтобы добить меня окончательно, она пошла в коридор, и рыжий поплёлся за ней.

Длинный тёмный коридор возле столовой всегда пустовал. Две выемки, где обычно стояли стулья, вынесенные из актового зала, находились по краям.

Когда через минуту я вышел за ними, испепеляемый ревностью, они уже исчезли. Я представил, как они целуются в кромешной темноте в одной из выемок. Представил, как Аня присела на корточки и сосёт рыжий член, незаметно мастурбируя под платьем, чмокает губками, вылизывает его рыжие яйца, втягивает их в рот. Как потом предлагает ему трахнуть её в попку. И он, конечно, рад стараться. Напяливает презерватив, смачивает его слюной, задирает Анино платье, стягивает трусики. Она стоит в своей любимой позе: сжав коленки, выпячивая зад. Он вгоняет в неё член и начинает яростно трахать её. Ему всё равно, куда трахать такую красавицу. Сначала он тоже оробел, но мало ли. Может у неё месячные. — Больно не будет? — Нет, я уже пробовала пальчиком. — Тогда какая разница? Она притворно стонет, но он ни о чём не догадывается. Он даже думает, что ей приятно, он ведь где-то читал, что редко, но встречаются девушки, получающий кайф от анального секса. От этой мысли он ещё быстрее работает бёдрами. Она расслаблена, уверена в себе, контролирует процесс. Сколько раз она уже разводила парней на секс? Её пенис оттопыривает трусики, вылезает из них разбухшей головкой, подрагивает. Незаметно она засовывает ручку под платье и начинает мастурбировать. В темноте ведь не видно. От удовольствия её стоны становятся искренними, и парень удваивает напор. Не сдерживаясь, он хватает её за бёдра, вколачивая рыжий кол в упругий зад, о котором он мечтал всю жизнь.

Все эти мысли лавиной пронеслись в моей голове, пока я стоял на углу, вглядываясь в концы двух коридоров. Как пьяный медведь, я поплёлся к вестибюлю. Мне было страшно идти мимо тёмных выемок — вдруг всё, что я представил, правда?

Их нигде не было. Я сделал круг и вернулся к коридору возле столовой. Теперь мне даже хотелось, чтобы они вышли из выемки навстречу. Я бы тогда посмотрел ей в глаза.

Я подошёл к первой выемке — дальней от столовой. Здесь никого не было, залез в дальний угол и сел на сиденье.

«Всё-таки я неудачник. Сам отказался от девушки, которую любил, которая любила меня до сегодняшнего вечера. Просто отдал её другому», — от обиды мне хотелось выть волком. Я попытался отключиться и подрочить, но ничего не получалось. Слишком сильное было для меня это новое чувство — ревность. Я не мог просто выдавить его физическим удовольствием.

Неожиданно я услышал приближающиеся шаги цокающих шпилек. Они противно скребли по бетонным плитам. Я напрягся, встал, кровь прилила к лицу. Мои глаза уже так привыкли к темноте, что я начал различать болты и жвачки на сиденьях. Мимо выемки, с опаской прижимаясь к стенке, покачивая бёдрами, быстро шла Аня.

Я окликнул её, она вздрогнула, остановилась.

— Витя? — она была в шоке. — Что ты здесь делаешь? — её голос смягчился.

Я молча приблизился к ней и накрыл её рот губами. Она не сопротивлялась, сначала растянулась в улыбке, но потом уступила моему напору. Наши языки забили чечётку. У неё был горячий рот, наполненный слюной. Солоноватой? Я попытался уловить вкус спермы. Она, конечно же, трахалась с ним, только не здесь.

Как паук, схвативший муху, я потащил её в свой угол и прижал к стене. Моя рука скользнула по ноге под платье. Лощёная шершавая поверхность чулка тут же возбудила меня. Я провёл ладонью по широкой резинке и выше. Её ажурные трусики наощупь были именно такими, как я представлял. Её слюна, в которую, как минимум, была намешана слюна рыжего, обильно проникала мне в рот. Но не это вызвало мой гнев.

У неё был стояк. Короткий тонкий член, едва умещавшийся в кулак, камнем задрался вверх, вылез головкой из трусиков. Абсолютно гладкий лощёный лобок, яички. Я оторвал губы.

— Ты трахалась с ним?

— С кем?

— С рыжим?

— Нет.

— Целовалась?

— Нет.

— Врёшь.

— Нет, не целовалась, — её голос звучал испуганно и отчаянно правдоподобно. Это заставило меня усомниться.

— А почему член стоит?

— Потому что ты меня возбуждаешь.

Я начинал ей верить. Моя рука совершала знакомые движения. Теперь пришла моя очередь изучать её. Я приспустил её трусики, встал поудобнее справа за её спиной и начал работать пальцами так, как я бы делал это себе.

Как музыкант, играющий на флейте или дудочке, я сжимаю пенис большим пальцем с одной стороны и оставшимися с другой. Начинаю не спеша, вытягиваю крайнюю плоть высоко вверх. Постепенно оголяю головку, стягивая кожицу вниз. Аня твёрдая, как камень. Но всё равно мягче меня. Теперь она кайфует по-настоящему. Нет притворных стонов в разных тональностях, Аня просто выгибает спину, извивается, трётся головой о мою щеку, тяжело дышит, шепчет «ещё», охватывает мою голову рукой, задирает платье, выпячивает попку. Я знаю чего она хочет.

Медленно вгоняю в неё наслюнявленный член. У меня скромный опыт, надеюсь она кончит сегодня по-настоящему.

Я готов взорваться в любой момент. Сдерживаю коней, она сама насаживается, я только стараюсь продержаться дольше неё.

— Быстрее, — шепчет она.

Меня не нужно учить, что значит «быстрее». Быстрее значит ещё и сильнее. Я плотнее сдавливаю её пенис в кулаке и агрессивно, до мышечной боли в суставах запястья, работаю рукой. Мне и самому хочется быстрее. Мой член в её попке превратился в эбонитовую палочку, которая, как магнит, снова притянула к себе элементы удовольствия с каждой точки моего тела. Палочка удовольствия потеряла чувствительность: я больше не чувствую ни сжатия ануса, ни поступательных натирающих движений — ничего, кроме блаженного эндорфинного счастья, которое наполняет моё тело, как сосуд, изнутри и вот-вот готово перелиться через край.

Анин пенис в моей руке начинает смешно дёргаться, попеременно становясь то каменным, то желеподобным. Но не это приводит меня в экстаз. Резиновое кольцо ануса сжимается в такт с пенисом, становясь то камнем, то желе. Аня сдавливает меня, выдаивает из моего сосуда накопленное счастье, которое устремляется такими же ритмичными сокращениями внутрь, заполняет её, переливаясь через край внутри неё, чтобы через секунду вернуться наружу, изливаясь мне в руку.

  1. Ответное SMS сообщение с кодом может прийти через 2-3 минуты,
    Пожалуйста, не закрывайте окно браузера

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

3 комментария
  • Doldinger
    13 января 2016 7:30

    С нетерпением жду продолжения!

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • Anonymous
    1 (гость)
    13 января 2016 18:23

    продолжай, пожалуйста

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Leo
    24 мая 2016 18:16

    ммм... испытал удовольствие от описания эмоций) Спасибо!

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх