Уздечка для кельпи. Часть 1

Страница: 1 из 6

1.

Отец вернулся в районе полуночи и был мрачнее тучи. Прошлой ночью кто-то свел наш табун, до смерти напугав мальчишку-пастуха. Его нашли на берегу речки уже холодным. В широко распахнутых остекленевших глазах навеки застыл ужас. Мужчины отправились на поиски лошадей, следы которых терялись на границе Дикой Топи. Всем, кто остался в деревне, настрого запретили покидать пределы поселения, потому как не ясно было человек или нелюдь совершил злодеяние.

Младшие дети уже спали, а мы с матушкой коротали время ожидания за прядением. Золотистый свет масляных фитилей плясал на беленых речной известью стенах и потолке, давая возможность продолжать нехитрое занятие, несмотря на поздний час, и он же отбросил глубокие тени на лицо вошедшего отца, сделав его поистине пугающим.

— Нашли? — матушка отложила пряжу и пристально всматривалась в лицо мужа, пытаясь прочесть то, о чем он не скажет вслух.

Он лишь вздохнул и, тяжело ступая, будто плащ на плечах стал непомерной ношей, прошел к столу.

— Собери отцу поесть, — коротко бросила мне матушка.

Я вышла в кухню, но дверь не притворила, вся обратившись в слух. Голос матушки шелестел что-то успокаивающее, но слов разобрать я не могла, а вот отцовский — низкий и хриплый — хоть и обрывками, все же долетал до моих ушей.

— ... Следы на берегу, вроде лошадиные, да не совсем... на мальчишку сзади набросился, сердце и оборвалось... Лошади в болота ушли, несколько голов в трясине сгинули, остальных удалось поймать... — тут его голос предательски дрогнул, я замерла, понимая, что произошло нечто непоправимое. — ... Бурун за кобыл с тварью речной сцепился, кельпи его и задрал — горло в клочья изорвано... — отцовский голос вдруг сел, и я услышала сдавленные всхлипы.

Это было и впрямь плохо. Красавец Бурун отличался не только редкой в наших землях игреневой мастью, но был вынослив и быстр, неоднократно принося отцу победу на ежегодных скачках, что устраивали в честь окончания сбора урожая. Соседи-коневоды щедро платили за покрытых им кобыл, жеребята рождались крепкие и резвые. Отец души не чаял в своем любимце, холил коня как родное чадо. До следующих скачек два месяца осталось. Конечно, в нашем табуне были и другие кони — сильные, легконогие, но сравниться с Буруном не один не мог.

— Лана! — строгий окрик матушки прервал мои размышления. Подхватив нагруженный поднос, я выскользнула из кухни и стала быстро накрывать на стол.

2.

— Деда, деда! Ну, расскажи, расскажи про кельпи! — канючила малышня, сбившись стайкой вокруг седого, как лунь, дряхлого бобыля. Семьи своей он не имел, но нрав был добрейший. Ребятня обожала его россказни о неведомых диковинах и всегда крутилась рядом, требуя все новых сказок. Все звали его дедом. Дни напролет дед пас гусей, сидя на берегу речки, да приглядывал за детьми. Вот и сейчас он грелся на солнышке, дымя трубкой и хитро щурясь полуслепыми глазами на приплясывающих от любопытства малышей.

Я расположилась неподалеку, только закончив полоскать белье и сложив его в большую плетеную корзину. Руки гудели, спину ломило. Откинувшись в траву, я отдыхала и слушала разносившийся над водой гусиный гогот и надтреснутый голос деда.

— Кельпи-то? — собираясь с мыслями, спрашивал сам себя дед. — Мда, лютая тварь речной жеребец, ох, лютый!... И хитрый. Увидите коня, по берегу бродящего, подходить не вздумайте. Кельпи дитя враз утащить может, а ухватит, так и сожрет, одни потроха оставит. — Ребятня притихла, внимая каждому слову, а дед, будто не видя их, продолжал рассказ: — По ночам речной конь из воды выходит — сманивает кобыл, путников стережет доверчивых. Статью, да игривостью завлекает, а потом и спину подставит — садись, мол, не бойся. Только сядет раззява на спину кельпи, так и приклеится намертво, а кельпи того и надо — тотчас в реку с седоком кидается, да и топит.

— Деда, а кельпи быстро скачет? — спрашивает дрожащий голосок. — Смог бы он Буруна обогнать?

— А то! — дед глубоко затянулся дымом, выдохнул и продолжил. — Кельпи мчится быстрее ветра, что по земле, что по глади водной — нет ему разницы.

— Вот бы его поймать! — возбужденно загалдела детвора. — Он бы тогда всех обогнал, даже лошадей, что у княжеских гонцов. Мы бы тогда снова победили в скачках!

Скачки... Победителя ждут почет и щедрая награда из рук князя, но только Бурун мог тягаться с почтовыми лошадьми из княжеских конюшен.

— Где уж вам его ловить, не доросли еще, — скрипуче смеялся дед. — А и дорастете, не справитесь. Не подчинится кельпи простому смертному, без узды волшебной его не укротить.

— А где же взять уздечку, деда? Расскажи-скажи-скажи!

— Уздечку-то? — голос старика вдруг налился силой, так, что я отчетливо слышала каждое слово: — На другом краю болот, там, где Топь Дикая к подножью горы примыкает, стоит хижина. В хижине той живет кузнец, и лишь ему под силу выковать узду для жеребца речного. Да вот только он работу для абы кого не делает, лишь тому, кто сможет цену названную уплатить...

— И какова же цена? — спросила я, приподнявшись на локте и взглянув в мутные глаза деда под кустистыми бровями. — Неужто, человек с человеком не договорится! А мы бы смогли изловить тогда...

— А с чего ты взяла, что он человек? — насмешливо оборвал дед, не мигая вперившись мне в глаза. — Кузнец тот из темных эльфов будет. Силой наделен древней, что способна в любую вещь душу вложить. Нет ему равных в искусстве ковки, а что до цены, так он каждому просителю свою называет. И сторговаться с ним еще никто не смог.

— Все равно, — меня вдруг охватило жуткое волнение. Если есть возможность обуздать этого кельпи, нужно попытаться. Золото победителя смогло бы если не притупить горечь отца, то хотя бы покрыло расходы на приобретение новых лошадей. Я должна попытаться: — Все равно, раз есть шанс договориться...

— Ты, я смотрю, девка, кровью горячая, да на язык смелая, — ухмыльнулся дед, — вот и наведалась бы к кузнецу эльфийскому, приценилась бы — глядишь, и уступил бы твоему напору.

— Лана! Лана! Сходи к эльфу, сходи! Поторгуйся, поймай кельпи! Сходи-сходи, поймай-поймай! — малышня тотчас подхватила стариковскую подначку и принялась меня дразнить. Ну, спасибо, дед, удружил!

3.

Проще сказать, чем сделать, в Топях народу сгинуло столько, что счет давно потеряли. Малейшая оплошность и пиши пропало, трясина вмиг затянет. К тому же, где именно живет этот темный эльф? Может этот кузнец просто вымысел старого сказочника...

Несколько дней к ряду я бродила сама не своя. Мысли об эльфийском кузнеце намертво засели в голове, точно гвоздь. Ночью я не могла сомкнуть глаз, представляя, как уговариваю мастера выковать для меня уздечку, и какую цену он может запросить за услугу. Фантазии мчались табуном, одна ярче другой, — сердце ухало в груди, кровь окатывала вены жаром, будто и впрямь очутилась у пылающего горна и в теле отдаются удары тяжелого молота. Страшно... лесной народ людей не жалует, а уж темные и вовсе славятся дурным нравом, на одной тропинке лучше не встречаться. Но... отец сильно сдал с того дня, будто жизнь из него ушла — ест, пьет, ходит, да только прежней силы в нем нет, будто угасло внутри что-то. Если я поймаю кельпи и выиграю скачки, возможно, это взбодрит отца и вернет ему радость. Я решилась...

4.

До рассвета выскользнув из дома, я незаметно выбралась из поселения и, спустившись к реке, вдоль берега направилась к границе Дикой Топи. Дорогу я знала: сначала шла лесом, где было все знакомо с детства, а когда солнце почти достигло зенита, свернула с тропы и спустилась в низину. Дальше начинались болота. Земля была волглая, воздух тяжелый, над головой монотонно гудели тучи гнусов — здоровенных болотных комаров величиной с фалангу пальца. Стоит шагнуть в тень деревьев, сразу налетят кровопийцы. Присев на траву, я достала из сумки пахучую мазь и натерлась ею с ног до головы — теперь комары не тронут. Дальше нужно быть осторожнее, чтобы целой и невредимой ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх