Марго

Страница: 1 из 22

Часть первая.

Маленькая банда

Шёл 1665 год. Войско нашего короля победило в очередной схватке с врагом. Воины, как и народ, праздновал победу. Лишь один король не принимал участие в этом, так как был слишком больной. Всю эту войну, можно сказать, во главе войска стояла молодая двадцатилетняя принцесса по имени Марго. Было известно только ей, как она умело руководила столькими воинами. В народе принцессу Марго называли не только победительницей, но и настоящей шлюхой. Подобных сплетен о себе, не сносила никогда; я был личным свидетелем, как пару месяцев назад, она, проходя по рыночной площади с двумя охранниками, набросилась на торговца, который посмел при всех, крикнуть на неё: «Шлюха благородная», и плюнуть ей в след. Такого надругательства сносить не стала, охрана сразу ж схватила торговца, и по жесту руки Марго спустили с него штаны. Она лично взяла нож, лежащий на столе, на мясном прилавке — одной рукой зажала крепко мошонку, другой — занесла нож вверх и с размаху отсекла бедняге яичка. От крика вырвавшегося с его глотки, уже сожалел, что при всех опозорил королеву, за что теперь остался без ядер... Молодица не остановилась на достигнутому, — затолкала в рот то, что ещё недавно было его гордостью, приказала проглотить... На что встретила сопротивление. На это охрана королевская, силой зажала ему челюсть... а окровавленное лезвие ножа пристроилось к его члену... марго не церемонилась: «Хочешь остаться евнухом полностью»? На что он покачал отрицательно головой... и проглотил собственные ядра.

 — «Так-то лучше! И подобное ждёт каждого кто осмелиться сказать недоброе о будущей королеве!».

Толпа скопившаяся стояла молча, не выдавая и звука; казалось, здесь был только этот кастрированный, который стонал от боли, и больше никого в целой округе. Для Марго не составляло труда жестоко расправляться со всеми, кто противился ей! Женщинам она разрывала вагину, и вырывала грудь раскалёнными щипцами, мужчинам уделяла особое внимание — отрывала, по ходившим слухам, собственными маленькими ручками яичка, а член могла растянуть так, что его потом завязывала бедняге узлом...

Когда она узнала о сговоре и мятеже, что планировал поднять её кузен Стефан, — собственно взяла нож, и придя ночью в его покои — вогнала ему нож в сердце, а также той ночью была убита вся его семья; а тех, кто был замешан в этом, мужского пола, приказала при ней, кастрировать, и сослала на каторгу добывать камень, который шел бесплатно тем её придворным, которых она считала верными, которые строились в её королевстве, жили, трудились на полях, уплачивали честно дань королевской казне...

После того случая на рыночной площади я не могу спокойно спать несколько ночей подряд. Снилось мне, пятнадцатилетнему бродяжке и воришке, как отрезают письку и засовывают мне рот. В то время я возглавлял небольшую банду, таких же бездомных, как и я сам. Мы занимались тем, что воровали у богатых кошельки и пищу, добывая, таким образом себе на пропитание. За нами постоянно охотились местные хранители порядка, но к счастью пока никого не поймали. Ибо мы все видели, во что вылилась поимка другой банды состоящей с пяти человек. Их в день поимки, на площади, двоим, отрубили обе кисти руки; а вожаку, и ещё одному, который в свои семнадцать лет не только воровал, но и насиловал жён богатых жертв — отрубили голову, забили их на кол, а тела сложили рядом и находились они там воняя несколько недель, покуда полностью с них не истлела кожа.

Моя банда состояла с восьми человек, всем от четырнадцати до семнадцати лет. Не смотря, что Афон был самый старший по возрасту, главным был я — Камень. Уже тяжело и вспомнить, за что мне дали такое прозвище. Может потому, что я всегда больше всех мог унести с места кражи.

На улице была тёплая летняя ночь, мы собрались бандой на дело, не зная, во что это нам выльется. Решили обокрасть местного налогособирателя, у которого было денег не меряно. Сам он, за проверенной информацией сегодня должен был быть в племянницы, а дом пустовать.

Залезть в дом не составило особого труда; аккуратно вытянутое стекло с окна, и мы уже внутри. Двое стояли на карауле. Ничего не вещало беды, за исключением периодического мяуканья, на которое зря, что не обратили должного внимания. Когда мешки вдоволь наполнили вещами, и мы собирались покидать здание, засветились внезапно во дворе, а потом во всех комнатах факела, наполнив дом светом. Зарычали псы... Это была настоящая облава на нас. Дина и Палку сразу схватили во дворе, те, не успели нам даже сообщить об опасности. Стражи ворвавшиеся застали нас врасплох, сразу обезоружили от наших дубинок и пистолета, с которого я даже не успел пальнуть. В комнату, довольно, с истомой на глазах вошел хозяин дома Люций.

 — Что попались шавки?

 — Долго вас пришлось выслеживать! — рявкнул довольно шеф местного правопорядка, который был подчинённый и преданный Марго! — Он вышел с соседней комнаты, с пистолетом в руках. — Но вы ещё спасибо нам скажите, что первые вас поймали мы! Иначе вам бы грозило то же, что и банде Стивенсона.

 — А так, что им будет? — недовольно откинул налоговик Эвенсон. — Они сколько честных людей обокрали!!!

 — Не подумайте, мистер Эвенсон, что они останутся безнаказанными!!! Уж точно, каждому отрубят руку, а кому и голову! — он посмотрел на меня, ехидно заулыбавшись. Отчего мне стало страшно, ведь мне хотелось жить. Но я понимал — свобода закончилась, и приговор долго не заставит себя ждать.

Всех нас восьмерых отвели в тюрьму, упрятав в одну тесную камеру, с туалетной дырой, в которую каждый бы из нас нырнул, если б там имелся выход. Но его там не было.

В эту ночь никто ни о чем из нас не говорил, каждый жалел лишь о том, что не успел сделать, или сделал больше чем надо. Последнее касалось Афона. Два месяца назад он ночью залез в особняк госпожи Розы, к её дочери Риме, и под угрозой смерти изнасиловал её. Всем были известны слова госпожи, перешедшие с уха в ухо: «Когда поймают этого мерзавца, опозорившего имя нашего рода, я ему лично отрежу член, а потом перережу горло».

Вот теперь эти слова могли воплотиться в жизнь, ибо они никому не были нужны, и с нами могли сделать, что захотят.

 — Что нас ждет? — Афон спросил, едва не в слезах.

 — Я не знаю! Но думаю ничего хорошего...

Утром нам связали руки и повели, на наше общее удивление, в замок принцессы Марго. Вело десять придворных охранников, возле каждого из нас был один приставлен. Один шёл спереди, ведя не центральной улицами, а в обход. Последний шёл замыкающий, обвешанный пистолетами. Переступив порог замка повели вниз — в тюрьму, как мне сперва показалось. На пути нам никто здесь не встретился, в отличии по пути сюда. Остановились лишь в конечной угловой комнате с огромным пылающим камином и служанкой, что на нас посмотрела — подкладывала очередную охапку дров в камин. Лишь потом я заметил, что у неё нет глаз...

 — Здесь нас казнят? — Грег крикнул.

 — Заткнитесь! — прокричал один с охранников, и коленом ударил парня между ног; отчего тот скорчился от боли и закричал: «Больно! Изверги!».

 — Не нужно туда бить, пока их тела не осмотрены! — нежный, уверенный голос послышался за спиной у нас. Это была та самая принцесса Марго. Одета в полупрозрачное ночное платье, под которым не было нижнего белья. За ней шло три светловолосые прислужницы, а замыкающим был высокий, стройный, мускулистый парень; красиво одетый (видно что не прислуга как все), на вид лет девятнадцати. — Так вот та самая банда, которая не давала покоя два года, оставаясь безнаказанными? — она грозно засмеялась, прикусив свою алую губу.

Мы стояли молча, никто не решался что-либо ей сказать.

 — Они самые! — ответил тот.

 — Как от вас пленные воняет! — она ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (5)
наверх