Продолжение истории княжны Ирины и её крепостных рабов

  1. Княжна Ирина и её крепостные рабы
  2. Княжна Ирина и её крепостные рабы. Часть 2
  3. Продолжение истории княжны Ирины и её крепостных рабов

Страница: 1 из 2

Жарким июльским полднем юная княжна Ирина, изволив только что проснуться, нежилась в своих барских покоях в своих пышных и роскошных пуховых постелях. Дворовые девки, горничные, которые находились в личном прислуживании молодой госпоже, уже принялись за свою обыденную работу, к которой должны были всякий раз приступать сразу же по пробуждении своей юной барыни. Одна крепостная спешила к барыне с сосудом для того, чтобы барыня смогла справить нужду, практически не сходя с постели. Тут же её подмыв другие молодые рабыни принялись умывать, обмывать, причёсывать, одевать, пудрить, прихорашивать и без того прекрасную, юную и прелестную свою госпожу. Обычно сия процедура занимала не более часа, при этом привлекалось около десятка крепостных дворовых девок, личной прислуги молодой княжны, но на этот раз юная барыня проснулась слегка не в духе и в процессе всего того, она успела извести двух своих молодых рабынь, в результате чего весь этот «утренний» туалет давно уже перевалил за полдень.

А было это так. Одна из крепостных рабынь слишком долго, как показалось юной княжне, натягивала на ножки ей чулочки. Молодая барыня намотала на руку косу, склонившейся у ног её рабыни, и резко дёрнула к себе. Каркас огромной барской кровати был из кованого чугуна, таким образом, резко потянув за волосы крестьянку снизу вверх, та сильно ударилась темечком о чугунный каркас кровати. Горничная лишь слегка вскрикнула, после глянула вокруг, несколько секунд она молча глядела отсутствующим взглядом и затем подкосилась, упав замертво навзнич.

 — О Господи! — с лёгким сожалением произнесла юная княжна, — преставилась, бедненькая, впрочем, сама виновата, медлительная была как черепаха. Сколько ей годков было?

 — Осемнадцатый шёл, барыня. Одна она была у родителей, долго они её ждали. — с грустью сообщила одна из дворовых рабынь юной госпожи.

 — Родители поди живы ещё? — безучастно спросила молодая хозяйка.

 — Да, госпожа. Седьмой десяток им пошёл. Антипий да Глафира. Глафира в прачках у вас трудится. Антипий поле ваше барское раньше пахал, нонче занемог сильно, его управляющий в сторожа определил.

 — Управляющего ко мне! — строго произнесла юная барыня.

Через минуту седовласый мужчина, управляющий имением госпожи, стоял на коленях перед своей юной хозяйкой. Надо отметить, что всем мужчинам, всем крепостным холопам, было строго предписано при личном общении со своей юной барыней стоять на коленях, глаза не поднимая, только при особом дозволении юной госпожи можно лицезреть её светлые очи. Такова была её хозяйская воля. Дворовые девки и крестьянки, при личной встрече должны падать ниц, лбом уткнувшись в пол или в землю, обращаться к барыне им строго настрого запрещено. Исключение составляет лишь личная прислуга хозяйки поместья, и то если они заняты выполнением своих обязанностей в угоду юной госпоже Ирине. Тысячи крепостных холопов юной, прекрасной госпожи, которой только-только исполнилось двадцать годков, все, от малых деток до седых стариков, падают на колени пред своей повелительницей, где бы они ни находились и где бы она не соизволила появиться — в поле на осмотре своих владений, в лесу на конной прогулке, в барской усадьбе, всюду, где ступает её стройная, маленькая ножка, всюду люди падают и кланяются ей в эти ножки.

 — Во первых, Мирон, — обратилась к управляющему, не поворачивая в его сторону головы, — снеси схоронить эту околевшую дуру — велела юная госпожа.

 — Слушаю... — начал было управляющий.

 — Молчи, дубина, я ещё не закончила — резко оборвала княжна. — Антипу ты в сторожа назначил?!

 — Я, барыня, уж больно хворым он стал, недужает пахать землицу Вашу, сударыня, смилуйтесь... — с жалостью произнёс управляющий.

 — Ясно. Бездельников и лодырей у меня в имении_с взращиваем_с?! Сколь годков ему? Шестьдесят с небольшим, и его уже на покой в сторожа?! И он с радостью согласился?! — молвила юная госпожа, чьи милые, стройные, прекрасные ножки в тот момент были полностью оголены, т. к. другая уже рабыня натягивала на них белые чулочки.

 — Дык ведь, хвор он... — начал вновь было Мирон.

 — Я не разрешала тебе, скотина, рот открывать — спокойно произнесла молодая княжна, как в этот момент другая дворовая девка, что причёсывала хозяйку, гребешком неловко зацепила русы кудри молодой госпожи, ниспадающие на её нагие, хрупкие, благоухающие юной свежестью плечики.

 — Ай! — слегка вскрикнула хозяйка поместья.

Лицо её рабыни вмиг сделалось белее снега. Испуг и обречённость отразились в её глазах. Она прекрасно понимала какое наказание за подобную неловкость её ждало. Она молча опустилась на пол, уткнувшись в него лбом, ожидая хозяйского решения своей судьбы.

 — Мирон — вновь, но уже гораздо спокойнее обратилась госпожа к своему седовласому рабу. — как схоронишь Марфу распорядись насчёт этой, сам знаешь, пороть пока не отойдёт. После сам пойдёшь замест Антипы в господское поле, и чтобы я тебя кажен день, чуть рассвет забрежит и до самого темна видела там с плугом, с косой с бороной с чем угодно. Присядешь отдохнуть или уйдёшь засветло — можешь сразу идти к конюху получить двести плетей — выдержишь — опосля вновь в поле, а нет — значит Богу так было угодно. Всё, ступай, голубчик, делай как я велю. Да, и этого дармоеда и бездельника Антипу вели в яму посадить, три дня без еды и воды. Мне такие без нужды.

 — Ваша воля, госпожа. — с этими словами Мирон, поникнув головой, поцеловав краешек башмачка госпожи, приступил к исполнению господской воли.

 — Заканчивайте, дурёхи, туалет.

 — Барыня прикажут подавать обед? — войдя в спальню к молодой княгине, смиренно опустившись на колени, спросила тоже молодая, ухоженная, одетая в строгий английский стиль гувернантка с признаками породы и отличного воспитания. Это была дочь обедневшего помещика, соседа по поместью. При жизни Кирилла Петровича, отца княгини Ирины. Почивший всячески помогал обедневшему семейству из знатного, старинного рода. Положил достойное содержание, а дочку растил как свою. Девочки вместе получили хорошее воспитание и образование, до 14 лет, до самой кончины приснопамятного Кирилла Петровича, они росли фактически вместе. Вместе учились у выписанных из Франции учителей, вместе играли, обедали и даже спали в одной спальне. После кончины батюшки юная княжна и слышать не хотела о нахлебниках, отцу девочки предложила чистить конюшню, а саму бывшую подругу взяла в личные гувернантки. Выбора она им не оставила, ибо обедневший помещик имел гордость и на каждые получаемые от Кирилла Петровича средства выдавал (хотя тот и не просил) долговую расписку, надеясь, что когда-нибудь разбогатеет и сможет рассчитаться. После кончины батюшки все расписки по наследству достались юной княжне Ирине, которая пригрозила несчастному семейству пожизненной долговой ямой, если те не отработают всё сполна, а сумма, надо сказать, накопилась не малая. Наняла княжна их на своих условиях, и чтобы полностью рассчитаться, несчастным отцу и дочери нужно было проработать у княжны не менее трёх десятков лет. Дочь с отцом пришли в отчаяние, тогда юная княжна предложила им сделку. Долговые расписки — в обмен на законный переход из дворянского сословия в крепостные крестьяне любого из членов семьи обедневшего семейства. Проще говоря, отец или дочь должны быть добровольно проданы в рабство молодой княжне в обмен на долговые обязательства. Отец согласился, т. к. он уже был не молод, так он считал, а дочке ещё жить и жить. Молодая княжна тоже согласилась. Сделка состоялась. И тут юная красавица вспомнила, как вновь обретённый ею раб, Парфён Семёнович (так его звали в бытность дружбы с её покойным отцом) в своё время надменно всячески поучал её, когда та ещё была ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (10)

Последние рассказы автора

наверх