На полночь и дальше

Страница: 1 из 2

Избранные главы из «Путешествия к мировому пределу» Винченцо Вольтанутти.

Исааку Абрамовичу Эндшпилю,

профессору и проч.

Дорогой Исаак Абрамович!

Надеюсь вы еще не забыли Людочку Защёкину, учившуюся у Вас по факультету прикладной истории (я думаю, Вы просто не могли забыть меня так быстро, ведь экзамен по вульгарной латыни Вы принимали у меня тремя разными способами и лично я до сих не могу этого забыть!). Возможно, Вам небезынтересно будет узнать, что по окончании университета Ваша студентка решила полностью отдаться научным занятиям. К сожалению, это оказалось совсем непросто. Однако, применив весь арсенал средств, наработанный на Ваших экзаменах я смогла в конце концов не больше не меньше чем получить (конечно, пришлось немало поработать головой на всех уровнях) в Фонде Сильвио Берлускони грант для написания работы на тему «Диалог средневековых культур». С честно заработанными деньгами я немедля ни одного дня отправилась в Рим для продолжения своих изысканий. В Италии я продолжала трудиться как привыкла еще в университете, то есть с полной отдачей. Дни и ночи пролетали незаметно.

В результате я обнаружила, что грант совершенно закончился, а мои исследования можно сказать и не начинались! Сейчас я нахожусь в крайне стесненных обстоятельствах, перебиваясь случайными заработками. Благо еще, что очень многие итальянцы испытывают неподдельный интерес к русскому языку (особенно при профессиональном им владении), да и вообще ко всему русскому. Так что я пользуюсь определенной популярностью и пока еще способна сводить концы с концами. В этой отчаянной ситуации я вновь возлагаю все свои надежды на любимую мной науку. (Специально для sexytales.orgсекситейлз.орг) Один итальянец, с которым я разговорилась уже под утро, когда он собирался уходить, оказался нашим коллегой-историком. Мимоходом он упомянул, что я напомнила ему книгу воспоминаний некоего Винченцо Вольтанутти, знаменитого итальянского купца и путешественника средних веков, известного, между прочим, тем, что им содержался один из самых знаменитых борделей Рима. После упорных изысканий в ближайшей книжной лавке мне удалось найти это интереснейшее произведение. Я даже сумела убедить владельца лавки подарить мне ее, что было совсем непросто (колени и локти до сих пор немного побаливают). Как бы там не было но я снова отдалась любимому занятию — изучению истории. Винченцо действительно был чем-то вроде всемирно прославленного Марко Поло, но гораздо менее известен за пределами Италии, в том числе и в нашей стране.

А ведь именно ей он посвящает самые многочисленные и наиболее интересные в научном смысле главы. Помимо прочего, при чтении я вспомнила о Ваших лекциях и о том, как неоднократно Вы высказывали идею о выдающейся, но, к сожалению, не вполне пока раскрытой учеными роли нашей страны в мировой торговле Средних веков. Труд Винченцо блестяще подтверждает этот Ваш тезис, профессор. Так что я не минуты не сомневалась, и приступила к переводу этого исторического памятника. Для ускорения работы я позволила себе опустить начальные главы, не содержащие ничего или почти ничего нового. И напротив, с наибольшим тщанием я переводила то, что действительно может произвести переворот в истории мировой торговли. Текст указанного перевода посылаю Вам, надеясь, что Вы посодействуете изданию этого скромного труда, выручив тем самым свою ученицу из затруднительного положения.

Преданная Вам и науке

Людмила Защёкина.

P. S. К сожалению, у меня нет времени для более обстоятельного и подробного письма, пришло время расплачиваться с домовладельцем за снимаемую квартиру, а мои макияж и бельё всё еще не готовы. Жду Вашего ответа с нетерпением.

Глава ХXII

Прибытие в полночные земли.

На своем пути в восточные страны довелось нам пересечь земли полуночи, весьма обширные и славящиеся особенно лютой и продолжительной зимой, длящейся вдвое или втрое противу нашего, обильной снегами и метелями и прочими неудобными весьма обстоятельствами. Надо ли говорить, что суровые и малопригодные к бытию сынов рода человеческого земли сии, населены отсталым и убогим народом, коий в силу слабости сил своих, как умственных, так и физических, не смог добыть себе лучшего места для обитания и был оттеснен более сильными, либо же разумением его превосходящими народами на самый край света.

Образ правления, установившийся у сих людей есть самый деспотический, а иного и быть не могло у люда столь мало склонного к труду и просвещению. Своих властителей они боятся до крайности, выказывая им знаки почтения самые рабские, показавшиеся бы противными любому человеку из иных известных нам стран. Мужчины сего народа носят длинные густые бороды, не любят работать и питают сильную страсть к горячительным зельям, посему множество времени проводя в заведениях питейных, пока дома и дела их приходят в совершеннейший упадок. Женщины же в сем народе зачастую бывают вынуждены полностью взять на себя заботы о доме и детях, что и делают они совершенно на свой особый манер о котором рассказано будет несколько ниже.

Надо еще сказать, что женщины этого народа наделены Богом исключительной прелестью, они миловидны, любознательны и гостеприимны, которые качества я и спутники мои испытали во всей полноте едва ли не сразу по прибытию в этот холодный край. В первом же встреченном на нашем пути городе весьма изумлены и обрадованы мы были зрелищем превеликого множества жен и дев, наряженных и намалеванных яко последние блудницы, весьма свободно по всему городу перемещающихся, не встречая в том от властей никакого препона.

Движимый похотением великим, весьма понятным после долгих дней пути вдали от женского общества, едва закончив обустройство людей и скарба своего на ночлег, устремился я на улицу, желая как можно скорее увенчать пламя своё какой-нибудь прехорошенькой продажной местной жительницей. Почти сразу навстречу мне попалась дама, лицом весьма приятная и станом гибкая, ряженая как и положено прожженной публичной девке. Сколь же изумлен я был ответом, полученным на высказанное мной предложение уединиться со мной за некоторую, надо признать, весьма умеренную плату.

С ласковой улыбкой сия достойная женщина пояснила мне, что она вообще-то не блядь и я пал жертвой прискорбного заблуждения, коее часто свойственно чужестранцам, впервые попавшим в земли сии. Просто дочери сих суровых краев столь превосходя остальных женщин вселенной красотою и лепостью своей считают за великий позор скрывать ее от мира и специально наряжаются таким образом, чтобы гибкость стана своего, длину и стройность ног, упругость ягодиц и размер и очертания персей отнюдь не скрыть, но сделать доступными всеобщим взорам и восхищению, отчего часто чужеземными мужчинами принимаемы бывают за девок продажных и распутных. Она же, например, вовсе не такова, но напротив, почтенная мать двоих детей и жена одного из досматривавших наш караван на порубежной станции таможенников.

Видя сколь много огорчен я допущенной прискорбной ошибкой и прервав мои сбивчивые извинения, добрая женщина со вздохом объяснила, что святой долг гостеприимства не позволяет ей бросить чужестранца в нужде, дабы не думал он плохо о ее стране и народе, ее населяющем, и вернувшись в свои земли не стал бы хулить их великого царя. С этими словами весьма ловко забрала она из ладони моей все три медяка, которые я так и не успел убрать в кошель на поясе и, ухватив меня за руку, повлекла за собою куда-то.

Изумленный и растерянный до последней крайности не прекословя последовал я за ней. Вскоре оказались мы в доме семьи сей женщины, коию, как я узнал по дороге, звали Милоликой свет Васильевной. Хотя муж ее состоит на государевой службе, жилище их скорее тесное и бедное, каковое в Италии сочли бы подобающим углежогу или разносчику пиццы, но не тому, кто служит великому правителю. Квартира, впрочем, была чисто и аккуратно прибрана....

 Читать дальше →
Показать комментарии (4)

Последние рассказы автора

наверх