Зеленые огни осени. Часть 2

  1. Зеленые огни осени. Часть 1
  2. Зеленые огни осени. Часть 2

Страница: 2 из 2

их «классная». Все было просто, понятно и легко, и привкус сливового вина, и аромат сигарет.

— А помнишь, как я тебя в первом классе за парту к стулу привязал? — пристал Толик. — Помнишь, помнишь? А?!

— Толик, отъе... сь от Катьки, не было такого, — покачиваясь, то и дело, хватаясь за его плечо, возмутилась Алина.

— Так, я еще здесь! — возмущенно булькнула Наталья Степановна, по совместительству учительница литературы.

— Да ладно вам, ЭнЭс, — вмешался сидящий на лавочке захмелевший отличник Лёва, — я вот читал в оригинале Толстого, не в соец... совеск... короче, не в совковом формате. Так там Долохов в первой же главе кричит: «а теперь мы поедем к бл... ям!».

— Ох, Лёва-Лёва, — массивная ЭнЭс с неожиданной ловкостью, как борец сумо схватила тщедушного отличника и прижала к огромному бюсту, — как дала бы тебе сейчас!

Катя гуляла со всеми, пила со всеми, и смеялась со всеми, истерично, как кобыла. Как лошадь Пржевальского. Смотрела, как в такси пытаются закатить боком, как бочку вина на галеон, сопротивляющуюся ЭнЭс («нет, я не поеду пока всех вас не развезу по домам!»), как следом трамбуют отрубившегося Лёву. Смотрела, как целуются в круге света под фонарем Толик и Алина. И смотрела, как смотрит на нее Сергей. Красивый, молчаливый мальчик и классный, в обоих смыслах, художник.

Следующим воспоминанием был уже прокуренный лифт. Он ехал куда-то долго-долго, как будто они поднимались на небо, или спускались в ад. А может быть это Сережа спиной то и дело тыкал кнопки. Катя не могла сказать, она не чувствовала и не видела ничего кроме его лица и губ. Он мягко касался ее волос, глаз, ушей и губ, целовал нос и спускался короткой, частой линией поцелуев до вздымающейся из корсета платья груди, перечеркнутой красной лентой «выпускница». Его руки спокойно и уважительно лежали на талии девушки, ее — накручивали на пальцы кудрявые длинные волосы будущего художника. Может быть, будущего гения. Тогда ей очень хотелось этого. Очень хотелось, чтобы парень после ночи любви сел рисовать ее портрет маслом, энергично и деятельно тыча кисточкой в холст...

Город еще не отгулял «последний звонок», еще прыгали в теплых и грязных фонтанах развеселые выпускницы в советской школьной форме, а они уже были в его квартире, отделившись от остального мира дверями, обитыми красным дерматином. Катя без сил, уставшая за вечер повалилась спиной на кровать, и блаженно улыбнулась. Сергей тотчас склонился над ней. Девушке хотелось, чтобы он был нежным, неторопливым и умелым, как герои ее фантазий, но парень — отделившись от приличий и ограничений красными дверями и закрывшись на ключ — стал напорист и резок. Его поцелуи стали требовательнее и злее, рука, холодная, липкая, шарила по лифу платья, по груди, забираясь под лифчик. Катя поддалась его напору, она уже знала, что никуда не уйдет и уже дважды звонила маме, успокоив и пообещав все рассказать.

— Тише, тише, — попыталась успокоить Сергея девушка, — я никуда не денусь.

Парень промычал в отчет что-то неразборчивое, кусая и щипая ее за грудь. Очевидно, просил снять платье. Катя занялась молнией, пока ее открытое тело слюнявили и ставили на нем некрасивые засосы. Сергей смял красную ленточку, неловко снял длинное бело платье, кое-где в багровых пятнах вина, и занялся ее нижним бельем.

У Кати на глаза навернулись слезы, хотя ее руки все так же бессознательно гладили узкие, костлявые плечи художника и ловили его кудряшки. В ее фантазиях, в мягких и томных мечтах ей виделась первая ночь совсем иначе. Она хотела, чтобы мужчина раздевал ее неторопливо, снял только туфли и платье, а потом вывел к окну, в лунный свет. Сам сел в кресло, лихо закинул ногу за подлокотник и взял бокал вина, ухмыляясь и пристально рассматривая ее, свою девушку, свою любимую, свою добычу. Она бы изогнулась соблазнительно для него, на фоне сводчатого готического окна, поглаживая себя по животу и призывно увлажняя языком свои полные губки. Демонстрируя себя в лучшем свете, и в лучших позах, как будто уговаривая взять себя, в то время как красавец в черном смаковал вино.

Фантазия помогала. Катя призывно стонала, пока Сергей стягивал с нее трусики не подозревая, что мысленного его одноклассница во всю соблазняла импозантного аристократа с внешностью Джонни Дэппа.

— Сейчас, сейчас, — приговаривал Сережа, польщенный столь бурной реакцией.

... Катя прижалась животом к холодному каменному подоконнику, вцепилась руками в железные прутья зарешеченного окна и медленно, вздыхая крутила попой.

— Чего же ты ждешь? — призывно постанывала девушка. — Я здесь... я твоя... бери меня как хочешь!

Ее любовник хмыкнул. Нехотя, лениво поднялся и, щелкая каблуками, приблизился к окну, его тень пала на изогнутое, взмокшее от пота и предвкушения тело девушки. Рука в черной кожаной перчатке скользнула по бедру, по мокрой, пропитанной соками любви ткани трусиков.

— Ты целка? — деловито спросил Сергей, возясь с презервативом.

— Я девственница, — промурлыкала Катя.

Незнакомец в черном прижался к ней, все еще одетый, стиснул в крепких руках ее груди. От него пахло осенней сухой травой, костром и лошадьми. Сухие горячие губы защекотали ухо девушки. Он укусил партнершу за плечо, резко выпустив клыки...

— Ох!

По-правде говоря, она ожидала куда большей боли. Но довольное фырканье Сережи, его торжествующий вид и влажные шлепки об ее живот смыли Катину фантазию. Навсегда. Исчез мужчина в черном, исчезли обвившие окно розы и аромат сухих трав и пепла. Все исчезло, навсегда, в грязи майской ночи, в мертвом электрическом свете фонарей.

Человек в черном навсегда остался погребен в склепе с красной дверью, обитой дерматином.

***

— Ахаахаа-аха, — Лиза скрючилась от хохота, залила стол и колени остатками чая, — ой не могу, ох!

Она продолжала давиться смехом, так что Катя даже захотела похлопать сестру по спине, — не подавилась бы!

— Фууух, — собеседница осторожно поставила чашку на стол, глубоко вздохнула и ухмыльнулась, — тебе бы бабские романы писать, Катька. «Сто пятьсот оттенков ультромаринового»! Станешь миллионершей.

Катя обиженно надулась, но потом не выдержала и тоже засмеялась. Она никого не посвящала в такие подробности своего первого опыта, да и вообще не пускала людей в свои фантазии. Но сейчас, описав сестре первый секс и воспоминания о нем, девушка почувствовала необычайную легкость и веселье, а вовсе не стеснение или стыд. Видно, не зря Лиза училась на психолога.

— А этот придурок ничего не заметил, — в который раз с обидой вспомнила Катя. — Только потом донимал меня, спрашивал, насколько он крут в постели, насколько мастер. И показывал свою мазню бездарную.

— Надо было ему по хлебалу мольбертом врезать, — предложила Лиза.

— Ну, ты бы врезала.

— Я бы вообще с ним не замутила, — возмутилась сестра, — я бы замутила с вашим отличником. Он в школе читал «Войну и мир», и ему явно понравилось. Это уже характеризует его как не по годам развитого мужчину с претензией на серьезные извращения. Куда он кстати делся?

— Понятия не имею. Укатил тогда с классухой и на выпускной не явился.

— А вдруг он ее трахнул! — сверкнув зелеными глазами, предположила Лиза. — Приехал к ней домой, в обитель одинокой поклонницы Есенина и Блока (училки литературы всегда одиноки), и драл всю ночь остервенело на круглой вращающейся кровати, как Остин Пауэрся, пока ты и твой Сережа спали. Сколько ей лет?

— Сорок, кажется.

— Ну вот! Бальзаковский возраст, увядающий в неволе цветок!

Катя невольно представила, как Лёва вываливается из таски и ведет румяную, похорошевшую Наталью Сергеевну по крутым ступенькам крыльца.

— Зови меня Энеса! — ласково шепчет классная ему в ухо.

И вот они уже в коридоре ее квартиры, женщина, вовсе не толстая, лишь слегка округлая, поглаживает себя по груди и бокам, а Лёва идет, приближается, к ней зажав в зубах синюю розу...

— Знаешь, что Лиза! — возмущенно взвизгнула Катя, схватила со стула подушку и шутливо ударила болтливую сестричку.

Та рассмеялась, и тоже вооружившись полотенцем начала отбиваться. Две девушки в комичной драке побегали вокруг круглого стола, наконец, Лиза уверенным движением перехватила сестру за обе руки, повалила на стол и склонилась сверху, улыбаясь и сверкая изумрудными глазами. Катя почувствовала, как их вздымающиеся груди соприкасаются, почувствовала ее колено, упершееся ей в промежность и ощутимую массу небольшого девичьего тела. Запах, приятный, совсем не похожий на противный мужской, точнее сережин пот.

— Моя милая Бэлла, — гортанным голосом прохрипела Лиза, очевидно подражая Эдварду Каллену из «Сумерек», — нас одинаково разят, и жар любви, и смерти хлад!

Смеясь, Катя спихнула кузину.

— Сходи помойся, — Лиза кинула ей полотенце. — А то, прости, от тебя с поезда запашок еще тот!

***

... Катя стояла под струями воды и думала над тем, как резко изменилась ее жизнь за последние несколько часов. Еще недавно она была примерной дочкой, любимым ребенком в семье, а теперь — свобода! Беспечная студенческая жизнь в компании старшей сестры, которой можно сказать все что угодно. (Эротические рассказы) О том, как завалила экзамен, о том, как прогуляла занятия, или о том, как занималась сексом.

От перспектив и непристойных, но желанных мыслей она возбудилась, осторожно погладила себя между ног и тут же убрала руку, как будто обжегшись.

Ей представилась дверь, обитая красным дерматином. Та, за которой она похоронила вампира своей мечты, свою фантазию. Сегодняшний разговор вернул девушку к этой двери, вновь поставил перед ней и заставил нажать на звонок.

Катя стояла и улыбалась, в руке у нее был кинжал.

— А! Пришла, — дерзко ухмыльнулся Сережа, открыв двери, — я знал, что припрешься, бросить меня решила, уехать куда-то в другой город. Тоже мне! После нашей первой ночи я всегда знал, что мы со...

Он не докончил. Кинжал вонзился ему в живот. Художник упал, замер в лужи крови, которая растекалась как его лучшее творение. Катя переступила порог и вошла в темную, просторную комнату. Стены были заставлены тяжелыми дубовыми шкафами со старинными фолиантами, кое-где завешаны гобеленами и драпировками. Он сидел во все том же кресле, перекинув ногу через подлокотник, а на окне, на том самом каменном подоконнике сидела Лиза в соблазнительном фиолетовом пеньюаре.

Как ни странно, Катя не испытала ни малейшего укола ревности.

— Что же ты так долго? — посетовала старшая сестра.

Она привстала с подоконника и медленно, грациозно приблизилась. Мужчина-вампир сидел и созерцал, то и дело, поднося к темным сухим губам бокал с багровым вином.

— Я заждалась... — промурлыкала Лиза и поцеловала сестру.

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

1 комментарий
  • Сергей 76
    7 июля 2014 12:13

    Очень здорово и интересно. Характеры — просто прелесть:)...

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх