Я маленькая лошадка

Страница: 1 из 2

Вы знаете, бывает такое настроение нивпизду. Кажется все мрачным, прогорклым, как маргарин залежалый. Менты постоянно останавливают и мужики не дают.

Нонка лежала на диване, задрав шикарную жопу, и скрутив полные ляжки в тугой узел. Она посасывала конфету, и в голове начал вырисовываться план. Не сказать, чтобы план «Барбароса», но тоже планец, для женщины в самом расцвете сил самое то.

— Черную полосу надо стереть радикальными мерами. Когда все зашло глубоко в жопу вселенским заговором, стоит обмануть вселенную, взмахнув косым подолом юбки.

Тут на ум ей пришла Вавилонская блудница, которая имела бескрайнюю рать красивых мужиков, но перебивалась и пельменями. Вот ей внезапно надоедало мраморное мясо, и она хотела пельменей с луком. Вызывала своего распорядителя и одним щелчком пальца получала урода. В природе все гармонично и уравновешено. Поэтому нахапавшись плюсов, надо отдать дань большому минусу.

Размышляя, таким образом, Нонка дожевала конфету, встала, достала телефон из сумки, и начала искать обед. Кого бы выебать в этот безрадостный промежуток жизни.

Так-с.

Андрей трихуяэль: ебется отлично, красив как бог, умен тактическими местами, если не в заморочках о плаце. Упал, отжался, встал, стрельнул, побежал. Нет, это такой продукт не портящийся, пока не разлагается и без запаха, молод и как подарок, можно мутить по праздникам.

Алексей, хм... Экспериментатор, новатор, дизелек творческих идей. Пусть живет.

Это не то, хуй короток, заипал своими страданиями и скудостью ума.

Размышляя, таким образом, над своим списком Шиндлера, Нонка остановилась на чуваке, который распылялся мистралем остроумия и закатывал концерты словоблудия ее красоте. Этакая острая форма изысканного самоистязания. Он был внесен в список, но еще не опробован. Видимо, был предназначен вот для таких тревожных дней.

Простучав заточенными алмазными коготками по дисплею телефона азбукой Морзе, приложила трубку к уху и стала ждать абонента.

— Да.

— Котя, приветули, это я. Мыр-мыр.

— Ноночка, золотце, счастье моё! Чем обязан? Поистине чудесный день.

«Радуйся, плешивый, над тобою благодать», — хотелось пропеть Нонне в трубку, но она лишь хмыкнула, внутренне заржала, сотрясая диван мелкой зябью, и молвила:

— Олежа, дорогой, меня внезапно осенило, будто сотни невероятных молний разрезали небо и ацкий гром пролетел через миллионы сотовых связей, чтобы в огромном городе набрать именно тебя. Может, встретимся, посидим, подумаем о вечном, соприкоснемся с космосом в его бесчисленных эквивалентах. (Блять, что я несу?) Ведь жизнь-это затяжной прыжок из пизды в могилу с заходом на потрахаться, пожрать и сменить трусы.

— Ноночка, красотулечка моя, я с радостью. Через час жду тебя в кафе «Ксанакс».

— Буду, — хлопнула Нонка ресницами и нажала отбой. — Уже дрочит там свой мускул.

На что только не пойдешь, чтобы преломить ситуацию. Мир всем вам, пошли вы нах...

Нонка вошла в кафе, и время остановило свой бег.

Раскованной походкой, обещающей секс без границ, самоуверенные манеры, каждое телодвижение начинается от промежности. Такую не выведешь из себя, зато она всегда готова.

Олежа сидел в глубине зала и заворожено наблюдал за ней. Рот его был полуотрыт, кончик языка выглядывал наружу, пытаясь не биться в агонии, сдерживая себя на одном месте. Очки блестели телескопами НАТО, нервное движение рук заканчивалось стуком пальцев по деревянной поверхности.

Головы всех присутствующих мужчин были свернуты под различными углами, начиная острыми, заканчивая тупыми.

Нонка струилась, змеилась и цеплялась.

Олежа подскочил, как ошпаренный. Она настороженно смотрела на него, буравя взглядом морской нимфы.

Отодвинул стул, пододвинул под сочную задницу с таким стуком, что невольно и сотрудники заинтересовались славной парочкой.

— Ноночка, счастье, я не чаял тебя вовсе увидеть. Думал, все шутки со мной играешь.

— Ну что ты, Олежа, ты лирический герой: честный, нежный, опять же песни мне поешь голосами сирен. Как я могу не оценить сей момент? Вот время нашла, выбралась к тебе, — и глазами хлоп-хлоп.

— Что ты будешь кушать?

Нона любила пожрать. С такой карибской задницей на диету не садятся. Такие задницы холят и лелеют морепродуктами, соусами болоньез и пастой, с заездом на шопинг.

— Салат из морепродуктов, блины с красной рыбкой и мохито, пожалуй, на закуску.

— Девушка, примите заказ.

Когда официантка отошла, начался разговор. На протяжении его Олежа горел олимпийским факелом, блистал остроумием и нервно подергивал левой щекой.

Нонка же налегала на салат и поддакивала, кивая головой в черных кудряшках.

Мохито пошло по второму кругу и Нонка раздобрела:

— Олежа, не уединиться ли нам? Ты расскажешь мне о проекции катета на гипотенузу, покажешь это так сказать наглядно и задорно. Если ты, конечно, это умеешь.

— Ноночка, чудо ты моё дивное. Ну, конечно, — и его прошиб струйный, холодный пот.

«Госпидя, досталась же такому мужику воплощенная сексуальная галлюцинация», — подумала Нонка и сказала, взмахнув челкой:

— Тогда чего мы ждем, заводи корвет и погнали в наш секс.

Надо сказать, что Олежа был сильным мужиков в плане бизнеса. Он ему отдавал все свое свободное и рабочее время. Отпуск он тоже проводил в бизнесе, до баб ему было дела мало. Все операции с недвижимостью, рынки, фонды, графики и индексы доу джонса были его основной и любимой женщиной. Нонка удивилась, как быстро она его крутанула, завладела и приручила. Видать, баб мало в жизни имел. Придется корчиться в руках маньяка. Эх! Была, не была!

Размахивая пиздой, ощерившейся розовыми губками лепестками, как цанговыми зажимами, Нонка прыгнула в кожаное марево Range Rover.

И он повез ее на закат под музыкальную изморозь Венского оркестра.

Минув ворота с охранником, поплутав по извилистым венам коттеджного поселка, они прибыли в свою мечту.

Дом Олежи впечатлял, особенно газон, уходящий вдаль салатовым змием ранней травы.

— Может это поле для гольфа? — широко распахнув глаза, изумленно произнесла Нона.

— Можно сказать и так. Вот на досуге балуюсь с друзьями.

— А бассейн?

— С обратной стороны дома, — горделиво произнес Олег.

— Хм...

— Ну что же вы Ноночка, проходите, не смущайтесь.

— Боюсь ослепнуть. Минутку, сфокусирую глаза на пороге и прыгну в красивую пафосно — готичную жизнь.

Войдя в особняк, и бегло осмотрев хроники светской жизни, Нонка подумала, что порадовать его она сможет только своим прекрасным, высокодуховным телом и божественным цветком. Все остальное у него имеется в наличии.

Для нагнетания обстановки и сгущения красок рассказа, можно сказать, что Нонка испытала уважительный трепет. Если бы в углу притаился застекленный бюст Олежи, для целовальной гигиены, она бы не раздумывая, отдала свои губы на растерзание.

— Ноночка, золотко, что ты хочешь выпить?

— Для придания бодрости и радостной песне моей душе, я бы не отказалась от виски со льдом.

— Конечно, дорогая, — сказал Олежа, на ходу бросая пиджак и развязывая тугой узел галстука.

Он подошел к бару, выбрал толстый стакан, (видимо из него еще пил Черчилль, подумала Нонка) налил на два пальца, бросив лед. Тоже и себе.

Подошел, протянул стакан и вязкий взгляд, молвив:

— За встречу, которая состоялась и дальнейшее развитие событий. Будем! — хлопнул одним махом и уставился питоном на Нонку.

«Что-то я очкую. Я даже готова поверить, что у меня есть душа, так муторно на ней стало», — но залпом выпила виски.

Пока Нонка сжигала свои внутренности виски, Олег начал замысловатую беседу, из которой Нонка вынесла только пару фраз; скакать на лошадке и под вожжи попала.

— Заповторите сей момент, — очнулась Нонка, — все улетели, а я пропустила важную часть.

— Ноночка, у меня есть необычные желания в сексе....

 Читать дальше →
Показать комментарии (34)

Последние рассказы автора

наверх