Право Первой Брачной Ночи. Часть 3: Смотрины

  1. Право Первой Брачной Ночи. Часть 1: Пышногрудые претендентки
  2. Право Первой Брачной Ночи. Часть 2: Вечер с герцогиней (начало)
  3. Право Первой Брачной Ночи. Часть 2: Вечер с герцогиней (окончание)
  4. Право Первой Брачной Ночи. Часть 3: Смотрины
  5. Право Первой Брачной Ночи. Часть 4: Свадебная оргия (начало)
  6. Право Первой Брачной Ночи. Часть 4: Свадебная оргия (окончание)
  7. Право Первой Брачной Ночи. Часть 5: Первый блин герцога Сварожича (эпилог)

Страница: 1 из 4

Дворец Бракосочетания был похож на плантаторскую виллу — своей двухэтажной приземистостью, мещанским охватом крыльев и вульгарностью пузатых колонн. Белоснежный, он чванливым кораблём плыл сквозь ослепительную синеву полудня, широко взрезая пену зелёных насаждений. Широкую площадь перед ним заполняла толпа простолюдинов, расцвеченная флагами и гелевыми шариками, вздымающая транспаранты с признаниями мне в любви и вопящая в предвкушении моё имя. Над ними парил рекламный дирижабль.

Я въехал на площадь на двух автомобилях: впереди шёл мой уникальный фиолетово-черный «Мерседес», за ним следовал порочно-пурпурный лимузин с наложницами. Остановились у лестницы. Распахнув задние дверцы, из «Мерседеса» вышли мои Белокурые Стервы, и мужланы в толпе восхищённо взвыли, засвистели, заулюлюкали при виде ослепительно красивых близняшек в чёрной латексной униформе, стилизованной под эсэсовскую. Латекс облегал их обнажённые тела, контурируя каждую складочку, каждый пупырышек на околососковых кружках. В честь праздника Белокурые Стервы надели парадные фуражки с высокой тульей. Не обращая внимания на самцов, они заняли свои позиции, и одна из них открыла мне дверцу, наклонилась, протянула затянутую чёрным, сверкающим латексом руку, чтоб помочь выйти.

Сердечко лица, нежно ласкаемое платиновыми локонами, красиво завитыми снизу, курносый носик, чуть поднимающий верхнюю губочку, капризно-полная нижняя губа, ледяной синий взгляд... По дерзкому разлёту бровей я опознал Стеллу. Подал ей руку и вышел из автомобиля. Толпа приветственно взревела. Ответив ей величественным жестом, я любовался Алисой, что надменно вытянулась струной и поигрывала стеком распорядительницы балла. На лацканах её униформы остро сверкало серебро агрессивно стилизованных первых букв моего имени — АТ — Артур Титтенфак.

О, Боже, как же меня бесит вульгарный перевод славной фамилии моего древнего рода на русский язык! Артурка-Сиськоёб, что может быть омерзительней!

Прислужницы Дворца Бракосочетаний — две юные, гибкие особы в коротких облегающих платьях небесной синевы и таких же шапочках-таблетках с вуалетками — торопливо раскатывали ковровую дорожку к моим ногам. Закончив, они с такой унизительной покорностью, замешанной на страхе, поглядели на меня своими огромными темными глазами прирождённых жертв, что я не удержался.

— Дай им визитки, — шепнул Алисе.

Та чуть слышно пренебрежительно фыркнула и резко сунула девушкам чёрные прямоугольники, на которых ниже номера телефона игривой вязью значилось «Затаив дыхание, жду Вашего звонка», а еще ниже мелко, строгим готическим шрифтом декларировалось: «Непочтительность воле барона попадает под пункт такой-то Имперского Кодекса и карается отбыванием в публичных домах сроком до стольки-то лет». Поимею их, непременно в паре, когда захочется мелкотитечных.

Получив визитки, обе девушки опустились на асфальт и закрыли ручками лица. От радости, наверное. Если они не желали моего внимания, зачем так сексуально выглядели?

Бросил взгляд на ликующую толпу. Как пять клумб среди народа выделялись свадебные группы — расфуфыренные, яркие, возбуждённые. Впереди, в изысканных свадебных платьях стояли восхитительные невесты — девушки, которых я сегодня выебу. Об руку с ними стояли высокие женихи в чёрном — мужчины, приведшие мне своих женщин.

Я пошёл к дверям. Белокурые стервы следовали за мной. Яркое солнце бросало вперёд наши чёрные тени. Вокруг, словно мухи, крутились дрон-камеры. Стервы выписывали бёдрами такие крутые восьмёрки, что я залюбовался, а мужланы просто захлебнулись слюнями. В дверях меня с поклоном встретила директриса и проводила в смотровую.

Это была небольшая, светлая, округлая комната, почти пустая: лишь бардовое антикварное кресло для меня и невысокая столб-тумба для невест. У огромного, матового стекла, окна угрюмо стоял возрастной лысеющий доктор. Кивнув ему, я прошел к креслу. Белокурые Стервы закрыли двери, запустив единственную дрон-камеру, прошли за мою спину и встали там, положив одну руку на спинку кресло. Я стянул перчатку с левой руки, подготовив её для поцелуев. Сердце моё сладко замирало в предвкушении. На несколько долгих минут всё замерло, лишь дрон гудел, в режиме он-лайн транслируя происходящее с огромных экранов, вывешенных на фасаде Дворца Бракосочетаний.

Наконец двери раскрылись, и в смотровую вошла первая невеста. Это была та самая платиновая блондинка, торжество пластической хирургии, хэнд-мэйд, так сказать. На ней было пышное, с оттенком голубого подвенечное платье из множества полупрозрачных юбок и расшитого жемчугом корсета, оставлявшего обнажёнными круглые, загорелые плечи. Круглые груди, едва прикрывая соски, обнимал лиф, стилизованный под два огромных цветка калы. Головку юной рукодельницы венчала сапфировая диадема, длинные сапфировые серёжки струились из ушек на обнажённые плечи, на груди лежало изысканное сапфировое колье. Невесомая, расшитая тонкими золотыми нитями фата обнимала её сзади. Бледная, чуть дрожащая от волнения невеста согласно этикету присела в глубочайшем реверансе, почти вывалив гладкие круглые сиськи, и тонким кукольным голоском произнесла своё имя.

Имя не важно, я буду звать её Кукла.

Застыв в реверансе, невеста послушно ждала, пока я налюбуюсь ею и милостиво кивну. По этому сигналу она выпрямилась, просеменила ко мне, опустилась на одно колено — юбки широким куполом легли на пол — и трепетно припала мягкими губками к моей руке. Застыла. Я подумывал заставить невест целовать себе ботинок, но Белокурые Стервы сказали, что это повредит моему имиджу. Я долго и с удовольствием разглядывал оказавшиеся рядом роскошные титьки, гладкие платиновые волосы, шелковисто лёгшие на мой чёрный рукав, трепещущие длинные ресницы. Очень качественно сделали девушку. И эти её перепуганные, но доверчивые глазищи, пока она семенила к креслу... Это обожание в её взгляде... Нет, не стану её позорить. Сегодняшний день будет лучшим в её жизни.

Я шевельнул пальцами. Кукла отпала от руки, счастливо улыбнулась мне, сверкнув синим, в цвет сапфиров, взглядом и вернулась к колонне-тумбе. Встав лицом ко мне, невеста легла корсетом на тумбу, свесив декольте вниз и подняв, как оно полагалось, на меня глаза. Заперебирала руками, задирая многочисленные юбки. Доктор хмуро подошёл к ней сзади, зарылся под юбки и принялся там копаться. Я любовался открывшимся декольте — огромные ореолы выглянули из-за краев лепестков и нежно розовели — и прекрасным лицом Куклы. Стрекотала камера. Толпа снаружи затаила дыхание, не отрывая взгляда от гигантских экранов.

Доктор выпрямился и, стягивая одноразовые перчатки, с непередаваемым отвращением произнёс:

— Virgo!

Толпа на улице выдохнула. Радостно хохотнув, невеста поправила юбки и бросилась вон из смотровой, на самом пороге позволив себе кокетливый взгляд в мою сторону.

Я улыбался, сердце нежно ныло. Что за чудо, право слово!

Второй вошла пухленькая шатенка. Правда, сегодня, утянутая корсетом так, что титьки её кругло вздымались чуть не до подбородка, пухленькой она не казалась. Лиф платья был прямой, кончавшийся чуть-чуть выше ореолов, сверху нежные холмы прикрывала газовая ткань, сходясь над левым плечом пышным бантом. Невеста склонилась в глубоком реверансе, газовая ткань опасно натянулась. Я медлил, надеясь, что порвётся, потом нехотя кивнул. Скользнув к креслу, невеста опустилась на одно колено и припала к руке. Огромная атласная кринолиновая юбка её растеклась чуть не на полкомнаты, в каштановых волосах сверкали сделанные из драгоценностей цветы. И вдруг я почувствовал, что губы её на моей руке раздвинулись, и между ними остренько и мокро заплясал горячий язычок. Поощрительно улыбнувшись, я пошевелил пальцами, позволяя девушке занять место на тумбе. Буду звать её Шалунья.

Свесив титьки, Шалунья задрала кринолины и лукаво улыбнувшись мне (на щёчках образовались очаровательные ямочки), распустила на плече бант. Прозрачная ткань стекла с груди. Вдох, и здоровенная семёрка ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (3)

Последние рассказы автора

наверх