Уссыкальница

Страница: 1 из 2

На окраине одной деревни под Новгородом находится одно из самых мистических мест в округе, а именно — крестьянское кладбище с княжеской усыпальницей в центре. После революции, как и усадьба князей неподалёку, усыпальница была разграблена, и среди местных жителей начали ходить слухи о призраках княжеского рода, разупокоившихся, дабы покарать наглецов, покусившихся на их святыню. Но призраки так и не появлялись, и поверье забылось.

Но стоит отметить что это место стало привлекать своей таинственностью местную молодёжь. Взрослым же не было никакого дела до кладбища — изредка только какая-нибудь бабушка сводит внуков на могилу их пра-пра-прадеда. А вот подростки, в том числе и приехавшие на каникулы из города, очень хорошо знают эту местность, часто там гуляют, шутят, даже сочиняют свои легенды, якобы старинные. И сейчас я вам расскажу самую популярную и весёлую из этих россказней.

В деревне усыпальницу шутливо называют «уссыкальницей» в связи с тем, что практичеки все девушки, посетившие её, с визгом выбегали оттуда, попутно уссыкаясь в трусики. Оправдываясь и стыдливо прикрывая кулачками мокрые разводы на одежде, они лепетали что-то про заунывный вой и перешёптывания покойников, брождения духов, чьё леденящее присутствие они чувствовали нутром. Парни смеялись, а девушки понимающе обнимали описавшихся страдалиц, ведь на собственном опыте знали каково это — выходить оттуда, дрожа всем телом, не в силах ни вздохнуть, ни даже согнуть ноги, и только чувствовать, как горячие от мочи ещё секунду назад трусики стремительно холодеют, охлаждая прилипшую к такни киску. Было несколько храбрых девчонок, которые после посещения склепа гордо демонстрировали сухие трусы, но им быстро перестали верить после одного случая.

Одна девушка, её звали Катя, расхрабрилась и поспорила с пацанами, что не уссытся от страха. Одета она была в мини-юбку, и когда она, всё-таки трясясь, вышла из жуткого здания, пацаны стали рассматривать её ноги, которые оказались сухими. Но одна из местных девчонок настояла на том, чтобы Катя вздёрнула юбку и показала свои розовые трусики. Она это сделала, и парни снова убедились, что Катя первозданно сухая. Но не успели они начать расхваливать храбрую девушку, как та же местная девчонка громко заявила, что у Кати под трусами прокладка, и её тоже нужно проверить. Парни были ошарашены — они прокладки даже не заметили, Катя густо покраснела, а девчонка продолжала настаивать. В результате несколько девушек отошли в кусты, где отобрали у Кати её прокладку, и, гордо размахивая катиной ежедневкой, как флагом поверженного врага, продемонстрировали её парням. И знаете что? Прокладка была насквозь мокрой! Некогда белоснежная, сейчас она была насыщенно жёлтой, в серединке же (которая непосредственно соприкасалась с катиной киской) она была чуть ли не оранжевой, насквозь пропитанной долго настаивавшейся в Кате мочой, которая за считанные секунды мощной струёй вся перетекла из мочевого пузыря в катину прокладку, а насмерть перепуганная девушка не могла остановиться, и всё писалась и писалась, сжавшись в комочек от страха и стыда. Она так и стояла в склепе — испуганно оглядываясь по тёмным углам, вслушиваясь в завывания не то ветра, не то духов, не переставая писаться, чувствуя киской, как прокладка становится всё горячее и мокрее. Как она сама впоследствии призналась, если бы не прокладка, ей бы все ноги залило мочой.

Признаться честно, я никогда не верил в эту мистику, и мои убеждения подтвердились после первого же посещения склепа. «Потустронние» шорохи и прочие шебуршания, принимаемые за телодвижения разупокоившихся мертвецов в гробах, были ничем иным как бегающими и перепискивающимися между собой крысами. Таинственные завывания издавались ветром, продувающим небольшие щели в кладках стен. Отсюда же и «мертвецкий» холод. Однако реакция девушек, осмелившихся «нарушить покой мертвецов» вызывала такое умиление, что я не стал разглагольствовать, а просто наслаждался каждый раз новыми мокрыми разводами на их ножках.

И даже несмотря на эти многочисленные случаи непроизвольного девичьего мочеиспускания под себя, многие девушки пытались доказать, что смогут устоять перед зловещими духами прошлого. Одной из них была Настя, городская девчушка, приезжавшая на лето в деревню к бабушке и дедушке. Она не раз слышала истории про «уссыкальницу», но до этого лета жутко боялась этого места — местные девчонки уж постарались напустить жути. Но с того момента, как девушка впервые услышала жуткую историю, прошло много лет. Настя расцвела, похорошела, и этим летом деревенские ребята встретили невероятно красивую, стройную 18-летнюю девушку, при этом ещё и твёрдо решившую положить конец этим позорящим женский род слухам. Для этого она даже притащила с собой из города подругу Олю, сильно похожую на неё — такую же красивую, изящную и неприступно самоуверенную.

Сначала, для большего психологического эффекта, было решено запереть подруг в усыпальнице ночью, на несколько часов. Но потом рассудили, что, когда они выйдут, трудно будет в темноте определить обоссались девушки или нет. Поэтому проверка девичьих мочевых пузырей была отложена до нескольких часов до рассвета. Настя и Оля должны были просидеть в склепе до первых лучей солнца, потом выйти и предоставить свои ножки и трусики на суд общественности. Однако местные пацаны думали иначе — Настя и Оля гораздо смелее суеверных деревенских девчонок, к тому же их гордость не позволит им вот так просто обоссаться, пусть и от страха — чтобы их трусики хоть чуть-чуть увлажнились, нужно более серьёзное испатание. И меня подговорили пойти с ними и припугнуть. «Покидайся камнями, распугай крыс с голубями, ну и ещё в том же духе». И я согласился.

Мы встретились рядом с усыпальницей около трёх часов ночи. Заспанные, недовольные, ёжились от ночного холода. Настя и Оля были притихшие. Их лиц не было видно в темноте, но я чувствовал — они уже начинали бояться. Обе подружки надели мини-юбки и тёплые кофточки, на ногах — босоножки на невысоких каблуках. Я, по ранней договорённости, «для подстраховки», сопровождал девушек и зашёл вместе с ними в усыпальницу. Ребята закрыли за нами тяжёлую железную дверь, и мы трое погрузились в кромешную темноту и тишину, которые давили на наши глаза и уши. Мы включили фонарики, и от ужасов потустроннего мира нас отделили только лишь три дрожащих пучка света.

Наши шаги громко разрезали мёртвую тишину.

 — ОНИ нас уже слышат, — как бы невзначай бросил я. Оля сдавленно вздохнула, а Настя хмыкнула:

 — Мы здесь одни, и ты это знаешь. Оль, ты чего? — громко спросила она подругу, которая зачем-то прижалась к ней, почти всё лицо погрузив в пушистые настины волосы.

 — Ничего, — буркнула она, отпрянув, и покосилась на меня. Я улыбнулся, и провёл лучём фонаря по деревянному полу.

 — Видите пятна на полу? — я направил фонарь на тёмные пятна, сильно выделяющиеся на фоне запыленных досок.

 — Да. И что это?

 — Это девчонки до вас тут бродили, — ухмыльнулся я.

 — А мы не такие, — голос Насти был твёрд, — мы не собираемся тут ссаться.

 — Те девчонки тоже не собирались, — улыбнулся я ещё шире, — и посмотри, что сталось — тут весь пол в их лужах. Некоторые совсем свежие.

На этот раз Настя предпочла гордо промолчать. Я отошёл немного в сторону, присматриваясь к заманчивой череде мелких вытянутых пятнышек, ведущих из середины усыпальницы к выходу, являющихся отпечатками туфелек какой-то сильно описавшейся девушки. Похоже, её парализовало ниже пояса от страха, и она какое-то время топталась в стремительно растекавшейся под ней лужице, после чего побежала к выходу, оставляя за собой мокрые следы.

Воспользовавшись моим отлучением, Оля зашептала Насте:

 — Блин, а я в туалет не сходила. Сейчас так хочеццаааа... — надеялась, что я не слышу....

 Читать дальше →
Показать комментарии

Последние рассказы автора

наверх