Художник. Часть 1: Правила игры

  1. Художник. Часть 1: Правила игры
  2. Художник. Часть 2: Русалка
  3. Художник. Часть 3: Композиция с розами

Страница: 2 из 2

ногу в сторону, затем другую, как возможно широко раскинув их по постели. Анна снова почувствовала холод наготы, стыд распахнутого на осмотр тела. Так было уже не раз, и всякий раз она надеялась на какую-то пощаду. Слёзы выступали у неё на глазах, и он постоянно слизывал их, оставляя как бы в утешение еле заметный поцелуй на висках и в волосах. А затем снова возвращался туда, вниз, и всё время облизывал около половых губ, никогда не касаясь их, доводя через полчаса Анну до следующих слёз — отчаяния... За то, чтобы Леон прикоснулся языком к её губкам, чтобы поцеловал её там так же страстно, как делал это внутри бёдер, Анна готова была остаться у него навечно и забыть и двор, и возможный трон. Она много слышала про удовольствие, которое доставляют женщине таким образом; внутренне стыдясь себя, она невыносимо желала, чтобы Леон целовал её, щекотал девственную маленькую дырочку и горящий огнём бугорок сверху. Этого не происходило. Язык облизывал абсолютно всё около, и лишь однажды Анна увидела, как во взгляде Леона промелькнуло какое-то смутное желание, когда он слизывал с простыни её вытекшую влагу и почти касался набухших, алых от страсти губок...

Язык был его главным орудием познания тела. Казалось, ему не хватало глаз; требовалось ещё почувствовать вкус каждой точки на её теле, часто влажном больше от страха, чем от его поцелуев.

Сегодня Леон закончил очередную картину. Она была повёрнута от кровати, как будто уже живой и лишний свидетель. И потому, что работа была завершена, Леон разделся и сам. (Специально для sexytales.orgсекситейлз.орг) Еле дыша, всё ещё с широко раскинутыми ногами, с невыносимым жаром по всему телу, Анна смотрела, как мужчина обнажает перед ней своё тело, так же медленно, обстоятельно, постепенно показывая свою наготу. С одной стороны это успокаивало: он тоже был без одежды, а потому на равных с ней, но одновременно это и пугало ещё больше. Не то чтобы Анна так боялась потерять девственность: за пять лет их свиданий этого не произошло, а значит на то были веские причины; она боялась именно того, что он не хочет обладать её телом как это делают мужчины обычно. У неё не складывалось в голове его мировоззрение, и это непонимание перерастало в самые дикие предположения.

Он не казался ненормальным. Но он уже пять лет ласкал языком её тело и ни разу не дотронулся до той дырочки, к которой, по рассказам её подружек, стремились обычно все кавалеры сразу же, как распустят корсет. Поэтому все подруги Анны думали, что она уже давно не девственница с этими своими странными отлучками, а Анна просто не могла им рассказать, что из дворца в лес её влечёт мужчина, который в течение нескольких часов облизывает и гладит её тело. Всё тело, кроме ноющих, разбухших, напрочь мокрых губок между ног.

Что из этих ласк было хуже и мучительней — она не могла решить. Хуже было всё. Но окончание картины означало только одно: вот сейчас он, раздетый, двинется к ней, ляжет, затем аккуратно просунет свой стоящий огромный член ей под ягодицы и наградит долгожданным поцелуем, от которого в первый раз (через год отношений) Анна потеряла сознание, а в другой — зашлась в таком оргазме, что прокусила Леону губу до крови.

Картина была завершена, и Леон лежал на Анне, обнимая рукой за талию, прижимая дрожащее от страсти тело к своему. Другая рука что-то невыносимое делала с грудью Анны: то гладила, то сдавливала соски, но это было так мелко по сравнению с тем, что под её ягодицами пульсировал его член!... Когда Леон двигался, член тёрся в её складочке; огромный, он легко добирался почти до спины, и эти еле заметные движения были как нож. Ей хотелось кричать. Он разрешил обнять себя, и она прижималась к нему, подавая вверх бёдрами, призывая его почувствовать жар плоти.

«Он никогда не сделает со мной этого, — думала Анна. — Я скорее сойду с ума. Я не понимаю, почему он так поступает со мной».

Он умел находить на её теле сразу несколько чувственных точек, и ласкал их со знаниями дотошного врача. Ощущая одновременно во рту его язык, одну руку на соске, другую внизу спины и чуть ниже — его член, Анна уже не могла сдерживаться. Она стонала, умоляла, иногда даже со слезами, разрешить чем-нибудь эту пытку, но Леон как будто не слышал.

Это продолжалось почти час. Он целовал её губы и шею, царапал зубами соски, выкручивал их руками всё сильнее, но как будто не ради своего удовольствия, а ради какого-то художественного эксперимента... На простыни между их ног растекалось огромное пятно: её девственная дырочка истекала нещадно. Близость огромного члена Леона обещала Анне несбыточное удовольствие быть насаженной, растерзанной, окровавленной, любой ценой заполненной. Ей казалось, что она вся только и есть — эта ноющая пустота, влажная, зовущая, трепещущая. Член тёр ей между ягодиц. Она пыталась захватить его, вырваться и самой впустить его между мокрых губок, но Леон был силён, и ей никогда не удавалось приблизиться к желаемому. На этот раз ей даже в голову пришла дикая мысль поймать его член не губками, а другой, ещё меньшей дырочкой между ягодиц. Но сколь страшно было сопоставить размеры Леона с крохотной звёздочкой в попке Анны, столь страстно ей хотелось хоть как-нибудь разрешить этот кошмар в свою пользу.

Всё было бесполезно. В слезах, с искусанными губами и красными от боли сосками, Анна из последних сил дёрнула бёдрами, пытаясь насадиться на член. И то ли Леон не ожидал от неё такой силы после двух часов истязаний, то ли наконец судьба решила наградить её жалкой подачкой — но член Леона хоть и не вошёл внутрь, но резко надавил сначала прямо между губок, приняв на себя брызнувшей горячей влаги, а потом всей длиной медленно проскользнул по маленькому бугорку наверху, и Анна закричала, впиваясь в Леона пальцами рук, и чувствуя, как впервые по её животу, бешено пульсирующему от оргазма, растекается горячая жидкость.

Она мельком увидела, что глаза Леона были закрыты, и пальцы побелели от напряжения, с которым он сжал её тело. Анна впилась в него поцелуем, и только когда жидкость прекратила выбиваться из члена, Леон отстранился от неё и сел в ногах. Теми же движениями, что и вначале, он начал растирать сперму по телу: сначала разделил её, проведя пальцами поперёк, а затем начал втирать в бёдра, прямо около пульсирующей дырочки. Анне начало казаться, что оргазм не прекращается. Всё также продолжали вырываться невольные стоны, и неровно билось сердце, а между губок, прямо около пальцев Леона, выбивалась толчками её густая влага. Он массировал её промежность, смешивал их соки и втирал в неё, всё так же не касаясь её девственности. Когда его руки были полностью мокрыми, он поднял голову и посмотрел Анне в глаза, приостановив свои ласки, что было абсолютно не похоже на его поведение (обычно он заканчивал ласки на плечах). Она была так взволнована, что села на кровати, как бы тоже решив нарушить неписанные правила, надеясь на что-то большее. Тогда Леон поднёс ей пальцы к губам, и Анна, зачарованно смотря ему в глаза, начала облизывать его руки, ощущая незнакомый вкус спермы и знакомый запах своих соков.

Когда его пальцы были чисты, он поцеловал её в плечо и начал приводить всё в порядок. Помог одеться, аккуратно зашнуровал корсет, застегнул платье. Надел на ноги туфельки. В молчании выпили они по большой кружке ледяной воды, сидя за столом в доме. Потом Анна вышла и сама не заметила, как добралась до окраины леса, и тряхнула головой, постепенно освобождаясь от зачарованности. Не своим голосом прокричала она: «Хэй!" — и по условному знаку через несколько минут подъехала жена егеря, ведя рядом осёдланную лошадь для Анны.

В своих покоях она провела сидя неподвижно почти час. Вечерело. Вскоре надо было одеваться ко двору, и только эта мысль заставила её подняться с кровати и приказать себе ванну. Медленно смывала она с себя засохшие остатки спермы. Она проводила губкой сначала по животу, а потом направляла её вниз, где долго терзала ещё разбухший бугорок клитора и влажную промежность. Указательный пальчик Анны проникал во влажную, но совсем узкую девственную дырочку, а она с замиранием сердца представляла себе огромный член, который пару часов назад лежал у неё возле попки. Череда слабых оргазмов не удовлетворяла её. На бёдрах уже проступали синяки от рук Леона.

  1. Ответное SMS сообщение с кодом может прийти через 2-3 минуты,
    Пожалуйста, не закрывайте окно браузера

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

6 комментариев
  • Anonymous
    Гурман (гость)
    18 апреля 2013 20:25

    Прекрасно! Всё прекрасно, и суть рассказа, и стиль и манера. Единственное замечание — картины не рисуют и не срисовывают, а пишут. Но это замечание не к рассказу. Пишите ещё, разбавляйте привычную архаику многих авторов.

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • Нефертити Митаннийская

    Согласна с Гурманом. ОЧЕНЬ хорошо написано, просто замечательно.

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Die Nichtigkeit
    19 апреля 2013 9:51

    Merci, господа! Всегда приятно, что моё хобби доставляет удовольствие кому-то ещё.
    Гурман, кстати, всегда чувствовала недостаток художественного образования; жаль нельзя исправить, а то мне теперь деревней веет (

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Anonymous
    Гурман (гость)
    19 апреля 2013 14:06

    А в деревне нет ничего плохого, я там не жил, но регулярно отдыхаю, и скажу вам, деревня получше всякого города, особенно для художника).

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Anonymous
    Галоперидол (гость)
    19 апреля 2013 10:09

    Молодцом.

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Nic
    18 мая 2013 15:31

    Написано так, как будто художник рисует красивую девушку! Невероятно изыскано, творчески, романтично, эротично! Так могла написать только девушка.

    Ответить

    • Рейтинг: 1

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх