Январь. Продолжение

  1. Январь
  2. Январь. Продолжение

Страница: 2 из 4

членом. Порции спермы летели вперед как пули из ружья, через эту восхитительную спинку на её волосы, потом на спинку в ложбинку, третий раз на попу, и еще раз на попу... Он готов еще раз быть там, и еще раз, но отсутствие презерватива... «Ничего себе».

Он повалился рядом. Её глаза закрыты, во рту зажата простыня.

— Нужно мыть голову — почти хрип.

— Помочь?

— У тебя ещё есть, эти?

— Нет.

— Принеси, пожалуйста, полотенце, из ванной.

Потом было чаепития, затем он порывался «сходить купить покурить», но его остановили «Ты не куришь» и минетом. Утро было еще лучше, но, при отсутствии средств предохранения, пришлось искать её точки вручную, и при этом он поучил еще больше кайфа, руками чувствуя приближение её пика. А у Людочки они были повсюду: между складок нижних губ, сверху их, внутри, нужно было только найти баланс и ритм. Потом она закрывала глаза, («Что там себе женщины представляют? Мужчин с телом Тарзана?») и начинались судороги, начинающиеся с колен. Расплатилась она очень жестоко — яйца после её минета звенели, как пустые канистры. «Два колокольчика в штанах, пока не наполняться будут звенеть».

«Мда, полчаса. Ничего не меняется, налоговая»..

Людочка его многому научила: чистоплотности: только после душа, и он начал покупать себе хороший одеколон. В течении недели он, скорее для себя, сделал почти все возможные анализы. Все отрицательные. И всунул ей меж накладных. Потом так же вежливо и молча получил их обратно. С подписью: «Проверено». Она научила его целовать, именно не целоваться, а ЦЕЛОВАТЬ. Женщину. Не стеснялась направляла и руки, и губы: «Выше., тут. Нежнее...» Губы это только маленький кусочек возможностей. Плечи, грудь, особенно нижняя их часть. Потом живот, спинка. Иногда это занимало час, и её оргазм после этого был настолько глубоким, что он прислушивался к её дыханию... Он научился целовать Женщину. Везде. Он приучился держать в порядке свою растительность в паху: «Не люблю волосы во рту». «Если женщина бреется, то почему мужчина не может, хотя бы их подстричь?»

А он научил её... Чему он научил её? А... Это было как игра. Она хотела узнать: как глубоко его член может поместиться у неё во рту. Когда она это делала, сидя на корточках, головка его члена упиралась ей в гортань, и при этом, «на свободе», оставалось еще на целый её кулак члена Николая, на ширину ладони. «Не вмещается». Это уже был азарт, спортивный интерес. Как-то раз, он положил её на спину, потянул на край кровати, её голова свесилась. И он, стоя лицом к ней начал вводить член в рот, его яйца вначале прошлись по её лбу, потом по переносице, и, наконец, он увидел, как её горло начало расширяться, пропуская его хозяйство внутрь. Потом она дернулась, он плавно вышел.

— Поняла, как нужно. Сейчас отдышусь.

Еще одна попытка проникновения — и новый рекорд, его мошонка уже были у неё на носу, и даже на верхней губе. Он мог смело массажировать свой член сквозь тонкую кожу горла. Но этот кайф продолжался всего секунд двадцать, потом из её глаз начали течь слезы, и он немного испугавшись как можно плавнее вытащил из нее свою «шпагу». Людочка быстро перевернулась на живот, и, он увидел на полу:

— Это салат?

— Цезарь.

Но заглатывать она научилась... С тех пор такие процедуры они называли «цезарем».

Но было одно НО: Николай знал, что она не его. Вот просто знал и всё. Нельзя сказать, что такие отношения его тяготили, скорее нет, он был очень рад немного остепениться, но вот он чувствовал, что не его она и всё. Они много проводили время вместе, молодые, обеспеченные — беззаботные. Даже несколько раз съездили отдыхать.

А потом Людочка влюбилась. По настоящему, до женских слез и истерик. Он это понял не сразу. Вначале она «морозилась». Хотя раньше и месячные не были проблемой для встреч. Потом вообще пропала. Документы Николай передавал через продавцов. Ревновал? Скорее да, чем нет. Как-никак, а мужской гордости и упорства у него было более чем достаточно. Но где-то там, под черепушкой самая стервозная и назойливая мысль ликовала: «Радуйся, что так получилось». Несколько дней в обнимку с коньяком, и... новый день настал.

Её счастьем стал Андрей. Высокий, немного крупноватый мужчина, примерно её возраста. Но главное — глаза у неё горели, и она при нём никого не замечала. Вообще никого. На свадьбу, Николай, конечно, не пошел, но подарок от себя подкатил — отдых на двоих за границей.

А потом произошло чудо, самое настоящее чудо, когда из ничего, из отношений двух людей, из их любви, рождается нечто. И таким чудом стала Анастасия Андреевна — маленькая принцесса в перьях.

Людочка не прекращала своей работы. Всё стало, почти, как и раньше. До всего. Работа и ничего больше. Только документы доставлялись на дом.

«Час уже прошёл... Ничего у нас в стране не измениться. Даже снег зимой, и тот такой же, как и в прошлом году, только значительно больше».

Сколько прошло уже «после того»? Года два с половиной? После рождения дочери Людмила Алексеевна изменилась. Не было на ней уже тех красивых шелковых халатов, а в основном уютные, теплые байковые или махровые. Стрижка и покраска волос стала не регулярной процедурой, а почти праздником. Появился небольшой животик, целюлит на бедрах отложился сверх меры. Николай всё это видел, и замечал. Как и, иногда, красные глаза. Но от чего? То ли от бессонных ночей, то ли ещё от чего, он не знал. Не его она теперь..

Но однажды, как обычно, привозя домой ей документы, застал и вовсе печальную картину — она плакала. Тихо, по-женски плакала. Утром, он зашёл на кухню, а она стояла спиной и по её щекам тихо текли слёзы. Он потом уже думал, разбирался: «Если б не те слёзы. Чтоб было? Так бы и вышел молча и тихо? И оставил разбираться их самих? Или это женская «замануха»?» Не смог, не сдержался.

Закрыл плотно входную дверь, потом проверил замки. Подошел и обнял сзади. «Надоели мне её слёзы». Она откинула голову и уткнулась затылком в его грудь. Прижалась спиной. Николай скрестил руки у неё на плечах, потом опустил их ниже на налитые груди. «Ничего себе». Они и раньше не были маленькими, а сейчас просто огромные. Потом развернул её и посмотрел в глазища. И ничего не прочитал в них, вообще ничего, уставшие красные глаза. «Сейчас я покажу, кто ты».

— Где малая?

— Покормила. Спит.

В спальне была новая мебель, даже кровать была другая, длиннее и шире. Домашний халат распахнулся, а под ним — такие же уютные хлопковые трусы. «Мда... « Когда он их стягивал, то обнаружил ещё одно шокируещее открытие — Людочка почти перестали брить у себя меду ног. Отступать было поздно. Вся его одежда слетела почти в одну секунду. Но входить он не спешил. Лег рядом — поцелуи в губы. Потом в шейку — тихо. Хотел опуститься на грудь, но побоялся — кормит ребенка как-никак. Его рука уже свободно гуляла, по её телу, распахнула ноги и начала перебирать складки нижних губ. «Как их стало много». Реакция была, но не такая, как раньше. «Что-то не так». Поцелуи в привычные места почти не работали, рука сверху её входа не могла найти привычные точки. «Нужно по старинке». Он стал на колени перед ней и с первой попытки вошел. Эти чувства были новыми. Его член обволакивали мягкие складки, они были глубокие, мягкие, горячие. Но не было того чувства упругости и сопротивление, какое тут встречалось раньше. Сколько ему потребовалось сделать движений для того чтобы что бы понять, что под ним не та Людочка, какую он, и его член помнил раньше, он уже и не помнит. Это была другая женщина. Нет внешне, и по паспорту это был тот же человек, но в сексуальном плане, это было некто иной.

Она лежала под ним, тихо постанывая, глаза закрыты, нижняя губа прикушена. «Нет, так не пойдет». Он плавно вышел из неё, и, подвинув её ногу, лег рядом на бок. «Глубоко у неё тут... где-то было». Он ввел два пальца во влагалище, смазки было много, двумя он покрутил в разные стороны, нашел точку почти на внутренней части живота, прижал её сверху ...  Читать дальше →

Показать комментарии (12)

Последние рассказы автора

наверх