Хорошая, плохая училка. Часть 3

  1. Хорошая, плохая училка
  2. Хорошая, плохая училка. Часть 2
  3. Хорошая, плохая училка. Часть 3

Страница: 2 из 4

не то что сопротивляться. Поэтому Мариночка с обреченностью рабыни покорилась неминуемому наказанию. Однако чаша унижения еще не была выпита до конца, ученик, видимо недостаточно насладившийся открывающимися видами интимных мест своей учительницы, приказал:

— Марина Михайловна, расставьте ножки пошире.

Цепенея от ужаса и нереальности происходящего, Мариночка все же смогла перебороть себя, ведь этого от нее требовала ее величество наука, во имя которой она и шла на такие жертвы. Учительница, переступив ладными ножками, раздвинула их так широко, насколько было возможно. Большего она сделать не могла — резинка от трусиков и собранные в жгут колготки больно врезались в бедра.

Мариночка зажмурилась и закусила губку в ожидании наказания. Ей казалось это невозможным, но она была уверена, что Антон начнет шлепать ее прямо по мокрой щелке, раз за разом выпускающей влагу. Наказание, безусловно, было справедливым, ведь она едва не предала своего ученика и его тягу к знаниям. Что ж, теперь пришел черед расплаты, и она вытерпит все, что ей уготовано. Вот только почему она ждет шлепков с губительным восторгом, ощущая, как приближаются грешные, ужасные по своей сути, но таки приятные по факту, толчки внутри?

И все же учительница оказалось не готова к тому, что произошло дальше. Ее ученик вдруг резко ввел в нее пальцы, да не один, а по ощущениям не меньше двух, причем эти пальцы вошли резко и сразу, что (увы, это приходилось с горечью признать) она обеспечила сама, потому что текла, как последняя дрянь. Ко всему прочему Антон принялся попросту иметь ее пальцами так жестко и быстро, насколько это было вообще возможно.

В первые мгновения Мариночка просто застыла в ступоре. Ее глаза за стеклами очков изумленно раскрылись, как и ротик в немом вопросе «За что?». Было больно и немножечко сладко, но она была не в силах сразу осознать, что ученик просто трахает ее пальцами, а она стоит, покорно раздвинув ножки, прогнутая в спинке и, главное, безропотно предоставляя собственному ученику право рассматривать весь процесс во всех безнравственных подробностях, словно распутная девка.

Дикость того, что делают с ее телом, заставила ее встрепенуться. Нет, она не посмела воспротивиться, чтобы соскользнуть с долбящих ее пальцев, или сменить позу на хотя бы чуть менее вызывающую и развратную, ведь Антон приказал в самом начале даже не шевелиться. Так как она могла помешать ему делать это грязное дело? Мариночка не позволяла признаться себе, что не только забота об оценках руководит ее бездеятельность. Ведь где-то загнанная в самые глубины подсознания билась мысль о том, что она желает вот так стоять, как самая настоящая шлюха, и послушно принимать все, что в пожелает в нее загнать ее ученик...

И все же ей удалось собрать остатки добропорядочности, если она еще существовала в нынешней ситуации:

— Что... о... о... ты... ы... де... э... э... лае... э... эшь?

Дыхание сбивалось от того, как пальцы жестко и часто вонзались глубоко в плоть, щечка елозила по стене, а пухлые губки жалобно кривились, но учительница еще надеялась прекратить похабные действия своего ученика.

— Я очень расстроен, Марина Михайловна, — голос Антона был задыхающимся. — Это для профилактики, чтобы в следующий раз вы задумались, когда захотите помешать моему обучению.

Мариночка не нашлась, что возразить, слова были справедливыми, и она понимала, что, как проштрафившийся педагог, вполне заслужила подобное обращение. К тому же ее начали поглощать ужасные ощущения: она вдруг поняла, что может сейчас кончить. «Нет! Не-е-ет! — мысленно закричала учительница, содрогаясь всем телом от мощных толчков в промежность. — Только не это!». Кончить в такой позе на глазах собственного ученика было совершенно непотребным, вопиющим в своей дикости актом. Мариночка до крови закусила губку, зажмурилась, не обращая внимания, что очки в тонкой оправе съехали на кончик носика, и пыталась хоть как-то противостоять подступающему урагану ощущений, готовому смести последние устои нравственности. Но сопротивляться было невозможно, и учительница закричала, судорожно извиваясь на пальцах своего ученика, да к тому же, словно женщина, потерявшая последние крохи достоинства, сама старалась насадиться поглубже, чувствуя, как костяшки впечатываются в нежный чувствительный уголок влагалища.

Антон, наконец, отпустил ее, и Мариночка без сил сползла по стенке. Она молилась, чтобы после того, как она распутно кончила, он хотя бы не разглядел ее раскрасневшиеся щечки, полуоткрытый ротик и бурно вздымающуюся грудь, хотя ее содрогающееся тело должно было ясно сказать ученику, что она все еще во власти непотребных ощущений. Как сквозь туман учительница услышала:

— Я надеюсь, Марина Михайловна, что когда я зайду после уроков, вы будете в надлежащем виде... И кстати, свое наказание вы еще не получили, это была только профилактика.

...

Мариночка чувствовала себя ужасно. Скоро окончание уроков, и Антон придет, чтобы сдать реферат, наказать за просчеты в педагогическом процессе и заодно проверить наличие развратного белья на ней. И эти обстоятельства и то, что она несколько часов назад постыдно кончила на его пальцах, заставляли ее то краснеть, то бледнеть. Как она сможет предстать перед учеником в таком откровенном белье, словно потерявшая всякий стыд шлюха? Как сможет смотреть в глаза ученику после того, как извивалась перед ним и кричала в оргазме? Ко всему прочему, комплект оказался маловат. И если чулки на стройных ножках смотрелись даже где-то симпатично, то бюстгальтер врезался в груди, а прозрачные трусики, состоящие, казалось, из одних тесемок, и вовсе не прикрывали полностью интимные места, болезненно впиваясь в нежные складочки. Самым ужасным было то, что трущаяся по половым губкам ткань, вдруг стала доставлять удовольствие. Мариночка осознала, что снова начинает течь, хотя это было невозможным, ведь она буквально только что разрядилась так, как никогда в жизни.

Когда прозвенел последний звонок, учительница застыла за своим столом напротив пустого класса с выпрямленной спиной и благовоспитанно положенными ладонями на колени и стала ждать своего ученика с обреченностью приговоренного к смертной казни. И только пунцовые щечки выдавали бурю чувств, бушевавшую внутри.

Антон пришел минут через 15, веселый и немного взбудораженный. Он сел за первую парту, чуть по диагонали от преподавательского стола и дурашливо поднял бровь. Мариночка не смела смотреть ему в глаза и вздрогнула, когда раздался его голос:

— Ну, что же вы, Марина Михайловна? Я пришел, весь из себя тянущийся к знаниям, а вы?..

Учительница прекрасно поняла, что от нее требуется. Не смотря на то, что еще недавно она извивалась на пальцах ученика, предстать перед ним в развратном белье было слишком для ее благовоспитанности. Тем не менее, ее самый талантливый ученик стремился к знаниям, а эту тягу любому считающему себя педагогом следовало поощрять. Поэтому Мариночка пересилила себя и вышла к доске. Ее ужасало то, что предстояло сделать, самой, под насмешливым взглядом ученика. Однако деваться было некуда. Если следовало раздеться, чтобы Антон продолжал учиться на пятерки, значит, необходимо предстать перед ним в непотребном виде шлюхи.

И Мариночка сняла с себя блузку и юбку. Это было хуже, чем оказаться голой! Она с ужасом почувствовала, как колыхнулась ее большая грудь, стиснутая в плену развратного бюстгальтера, как половые губки вылезают за края тесных трусиков. Но самое главное, по ее телу, совершенно осязаемо двигается заинтересованный взгляд собственного ученика. Под этим взглядом мгновенно затвердели соски, выпирая из ткани не смотря на то, что она туго облекала упругую плоть, а когда глаза Антона опустились ниже, выхватив зрелище торчащих из-под сбившейся в одну полоску ткани половых губок, учительница почувствовала, как целая струйка влаги просачивается наружу. Еще немного и она потечет по внутренней стороне бедер!

— Марина Михайловна, мне неясны ...  Читать дальше →

Показать комментарии (31)

Последние рассказы автора

+8.6 (94)
21446
2
26 мая 2015
4
 
наверх