Кристина

Страница: 3 из 7

что у нее были разноцветные глаза. Не в том смысле, что один глаз серый, а другой зеленый. Ее радужки были действительно радужными, похожими на наше небо. Больше я о ней ничего не помню. О нашей связи стало известно — кому? Не важно. И я вынужден был бежать. Я помню, что шел дождь, а потом мир вокруг меня сжался, как фольга. Я не знаю, сколько времени прошло до того, как все пришло в норму, но когда мир распрямился, я был здесь среди изумрудной зелени, засаженных виноградниками холмов, обдуваемых со всех сторон ветрами, под изумительно чистым лазурным небом и большим золотым солнцем. Я был очень голоден и слаб. Несколько раз я терял сознание, поэтому дальнейшее я помню урывками. Меня везли на телеге. Потом я очнулся в каком-то сарае на сеновале. Девчонка с рыжими волосами в легком ситцевом платьице поила меня молоком из небольшого черпака. Я помню, как отобрал у нее черпак, одним махом осушил его, а ее завалил тут же в сено. Она пыталась вырываться первые пару минут, а потом затихла, стала отвечать на мои поцелуи и двигаться навстречу мне. Я был ее первым мужчиной. Крови тогда из нее вылилось, как из коровы во время родов, но она ни о чем не жалела. А я тем более не жалел. Утром, когда она еще спала, зарывшись с головой в сено, я ушел, прихватив с собой ружье из дома ее отца и кое-какие деньги.

Потом был Париж. Художница с Монмартра. Тонкая, как береза, чувственная, как слон во время гона, и развратная, как целый полк стареющих проституток. Она была очень богатой наследницей какого-то магната, поэтому она могла позволить себе писать плохие полотна золоченой кистью и красками с алмазной пылью. Ее картины никто не покупал, потому что это была невероятно дорогая мазня, но она считала себя непризнанным гением. Я несколько раз обворовывал ее под ноль и сбегал на площадь Пигаль, где спускал все до сантима. Но громилы ее папаши находили меня и возвращали. Каждый раз она грозилась сдать меня в полицию, но ни разу не выполнила свою угрозу, потому что у нас был самый дикий секс за всю ее жизнь — уж я-то знаю приемы, как довести любую даже самую искушенную даму до исступления, заставить ее сорвать голос и переломать все ногти о мою спину.

Напоследок я обворовал ее отца — перевел почти все деньги с его заграничных счетов на счет несуществующей компании, а потом обналичил их в его же собственном банке. Такую наглость он не смог мне простить, поэтому меня сейчас разыскивает не только французская полиция, но и Интерпол.

Потом была Голландия, маленькая тихая Голландия. Амстердам я помню смутно — сквозь пьяный угар и дым анаши. Там были какие-то женщины, мужчины, даже дети. Потом была клетка, где я, собственно, и протрезвел. Оказывается, я потратил все деньги и не смог расплатиться с одной проституткой, за что ее сутенер и запер меня. Это было унизительно — я сидел в клетке совершенно голым, с трех сторон меня окружали выходившие на улицу огромные окна без занавесок или жалюзи. После нескольких месяцев жизни на одних наркотиках и алкоголе я сильно отощал, а из-за почти постоянно светившего на меня солнца, я буквально высох. Я провел в клетке три дня и три ночи. А на четвертое утро я вспомнил, кто я такой, открыл замок и ушел. Правда, прежде чем уйти насовсем, я ограбил ту проститутку, узнал, где жил ее сутенер, пошел к нему и убил. Этому меня тоже научили — можно простить все, кроме унижения. Я забрал его деньги, кредитки, одежду, сел на ближайший пароход и отправился в Норвегию.

Нет смысла описывать мои похождения по Скандинавии, иначе придется написать целую сагу. Скажу только, что в Интерполе на меня собралось досье толщиной с Библию и размером с художественный альбом. Последнее мое приключение в Финляндии закончилось стрельбой. Этот тупой лесоруб прострелил мне плечо за то, что я якобы обесчестил его дочку. Но что значит обесчестил? Изнасиловал? Вот еще! Стану я опускаться до насилия. Она сама на меня запрыгнула, сама стянула с себя белье и сама скакала на мне, пока не потеряла сознание. Ладно, разумеется, я там был и, разумеется, если бы я этого не захотел, она бы никогда этого не сделала. Но разве я ее обесчестил? Я просто вытащил наружу ее тайные желания и стремления, вот и все! Все произошло по обоюдному согласию!

Как бы то ни было, от боли я потерял сознание и несколько дней дрейфовал к российскому побережью. Каким-то чудом я не наткнулся на пограничников, и меня прибило к берегу недалеко от маленькой рыбацкой деревушки. Как в плохом кино меня нашла местная красотка, о которой в тайне мечтали все парни деревни, но которая была невестой сына какого-то важного человека. Девица привела меня в свой дом, где ее мамаша — местная знахарка — извлекла из меня пулю. Той же ночью знахарка пришла ко мне и осталась до утра. О, это была знатная женщина — страстная, сильная, красивая. Я трахал ее до самого рассвета, а она не издала ни звука, лишь сладострастно всхлипывала и закрывала глаза, когда я проникал в нее уж слишком глубоко.

Ее дочурка явилась ко мне на следующий вечер. На всю ночь ее не хватило, и орала она так, что по всей деревне никто спать не мог. Но мне она понравилась. Она так выгибалась, что ее стареющей мамаше и не снилось, а я получал несказанное удовольствие от того, что видел ее девичьи грудки прямо на уровне моего лица, ощущал ее упругое лоно вокруг своего члена, терся яичками о ее молоденькую аппетитную попку...

А утром начался настоящий кошмар — ко мне выстроилась очередь. Оказывается, мужики из этой деревни разъехались на заработки, и у многих баб секса не было по полгода, а то и дольше. Парни, которые увивались за моей спасительницей, были не старше восемнадцати — едва достигнув совершеннолетия, они также срывались в города. В общем, изголодавшееся бабье, воодушевившись стонами и криками, полночи разносившимися по деревне из дома знахарки, пришло ко мне на поклон — кто с молоком, кто с яйцами, кто с хлебом, кто с мясом. Знахарка принимала плату с вежливой улыбкой, а я работал буквально на износ. Не скажу, что это не доставляло мне удовольствия. Я сам назначал дамам время, определял свой график работы, решал, кого обслуживать в первую очередь, а кто может еще потерпеть.

И эта идиллия могла продолжаться еще очень долго, если бы в один далеко не прекрасный день к своей невесте не наведался тот самый сынок важного человека. Сказать, что он был взбешен, увидев меня в доме своей невесты, это не сказать ничего. А когда эта дура малолетняя еще и сказала ему, что она расторгает помолвку, так как любит меня, он и вовсе рассвирепел. Мне пришлось в срочном порядке собирать свои пожитки и валить оттуда. Конечно, я мог бы остаться и принять вызов этого парня, но я прекрасно понимал, во-первых, что в кулачном бою он мне не ровня, а во-вторых, правда на его стороне. Это я увел у него невесту, а не наоборот. И если бы я ненароком убил его в честном поединке, ничего хорошего из этого бы не вышло.

С Кристиной я познакомился в тот день, когда только пришел в город. По сути, я просто зашел в бар перевести дух, когда она подсела ко мне. И да, после всех перипетий я был в ударе...

Мы закончили одновременно. Она шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы, прижавшись ко мне. Я тяжело дышал, изливаясь в нее и дрожа всем телом.

— Я люблю тебя, — повторила Кристина, отдышавшись.

Вместо ответа я поцеловал ее и помог подняться.

Мы вышли из подворотни и двинулись через дворы к выходу из города.

Хорошие здесь города — они не обнесены стенами, где хочешь можно выйти незамеченным. Полиция патрулирует только центральные дороги и трассы национального значения, а маленькие дворики да не обозначенные на картах проезды через частный сектор они и вовсе игнорируют.

Мы покинули город, когда солнце за нашими спинами только начало клониться к закату. Я повел ее, полуголую и спотыкающуюся, с перемазанным косметикой лицом и сбившейся набок прической, напрямик через поле к журчавшей вдалеке за небольшим леском речке.

Когда мы, наконец, добрались до леса, точнее, рощицы, она совершенно ...  Читать дальше →

Показать комментарии (34)

Последние рассказы автора

наверх