Дима

Страница: 2 из 3

— она улыбнулась, и на ее накрашенных ресницах тоже блеснула слеза. Она прижала мою голову к своему плечу и всхлипнула.

— Ты... такая... красивая... — сквозь всхлипы проговорила я, — а я? Ты... ты правильно... сказала... моль...

— Да ну, я же пошутила, — она пыталась говорить бодрым голосом, но я-то чувствовала, что ее тоже душили рыдания.

— Кто это тут сырость разводит? — грянул над нашими головами строгий мужской голос.

Я подняла глаза и обомлела — над нами, склонившись, стоял наш преподаватель. Он снисходительно улыбался.

Алинка тоже подняла голову.

— Девушки, пара началась десять минут назад, — продолжал улыбаться он, — и хотя это ваша первая пара, поблажек вам не будет.

Мы дружно кивнули и заторопились к лестнице на третий этаж. Преподаватель с прежней улыбкой неспешно последовал за нами...

Мда, университет это вам не школа. Здесь никто не станет подтягивать твои хвосты, заботиться о том, чтобы у тебя было поменьше н-ок, двоек и других неприятностей. Преподавателю, по большому счету, все равно, понял ты что-то из его лекции или нет, услышал или ушами прохлопал. В сессию, изволь, отвечай на вопросы, пиши контрольные, курсовые, сдавай зачеты, а если что-то где-то как-то — пеняй сам на себя.

В этом плане в очень выгодном положении находятся, как ни странно, дети учителей. Мы с детства привыкли к тому, что мама вроде есть, но на самом деле ее нет, а, значит, полагаться во всем можно только на себя. Что за все свои проступки и оплошности, мы отвечаем сами. Что мама в лучшем случае проигнорирует, а в худшем еще и добавит со свойственной учителям безапелляционностью.

Оказалось, что в моей группе, помимо меня и Алины, учатся еще двадцать пять человек. В принципе, не так много — после вступительных, я думала, нас будет больше. Но самое отвратительное заключается в том, что в нашей группе нет ни одного мальчика. Конечно, я не строила себе иллюзий по поводу толпы разгоряченных загорелых и мускулистых самцов, среди которых я — единственная девушка. Факультет, знаете ли, не тот. Но хотя бы одного или двоих каких-нибудь прыщавых заучек могли к нам взять. А на экзаменах, кстати, были мальчики, и в списках на поступление я даже видела несколько мужских имен, но, видимо, не судьба.

Алина оказалась на редкость интересной собеседницей. Правда, едва в поле ее зрения появлялись «штаны» (как она презрительно называла иногда мальчишек), она тут же начинала глупо хихикать, нести какой-то вздор и вообще вести себя, как больная в последней стадии маразма. Она считала, что при ее внешности быть умной совсем необязательно. «Но его ж, ум этот, никуда не денешь», — частенько жаловалась она мне, — «вот и приходится отводить душу с себе подобными»...

Прошел месяц. О досадном инциденте на линейке я, разумеется, никому не рассказывала. Даже Алинке, хотя в последнее время мы сильно сдружились. (Эротические рассказы) И все чаще я сожалела о том, что не догадалась спросить имя того парня. Хотя, с другой стороны, я все яснее понимала, что он меня забыл, едва я скрылась в дверях корпуса университета. Еще и посмеялся, небось, над моей неловкостью...

У Алинки был день рождения, и выпадал он на выходной. Из нашей группы к себе в общагу (да-да, наша роскошная роза жила на этой помойке) она пригласила только меня.

— Подарков не надо, — сказала она мне накануне, — ты, главное, сама приходи.

Ну, я и пришла. В кой-то веки вовремя. Даже немного раньше назначенного времени. И знаете, кого я встретила возле будки вахтера? Точнее, встретила это громко сказано. Я его чуть не сбила с ног! Ну да, того самого парня, который держал меня на плечах на линейке.

Первая мысль была: «Ходят тут всякие, под ноги не смотрят». А вторая, когда я подняла глаза и наткнулась на его насмешливый взгляд: «Ни хрена себе!» Я покраснела, наверное, как переспелый арбуз, и провалилась в черную дыру...

Вытащили меня оттуда резкий запах нашатыря, холодная вода, которую кто-то плеснул мне в лицо, и встревоженный голос Алины:

— Оль, ну как ты?

— Уже лучше, — ответила я, хотя чернота вокруг только начала рассеиваться.

Я лежала на кровати. Алина стояла надо мной с пузырьком с нашатырем и со стаканом воды. А у меня в ногах сидел... он! Черная дыра чуть снова не засосала меня, но у Алинки реакция оказалась лучше, чем я предполагала — ватка со спиртом метнулась к моему носу раньше, чем все краски в мире превратились в одинаковый черный цвет.

— Димуль, покарауль ее, — обратилась она к парню, — а я пока пойду на стол накрою. Это у нее точно голодный обморок...

И Алина, грациозно покачивая бедрами, вышла из комнаты.

— Значит, Дима? — спросила я робко.

— Вообще-то Владимир, — он подсел ближе ко мне, а я вдруг пожалела, что меня положили поверх одеяла. — Но можешь называть меня Димой, если тебе так больше нравится.

Он придвинулся еще ближе, и по мере его приближения я чувствовала, как мои щеки загорались все ярче и ярче.

— А ты Оля, я помню, — его рука вдруг легла мне на живот.

Я судорожно вздохнула.

— Знаешь, — его щеки вдруг тоже налились румянцем, — я ведь потом всю ночь уснуть не мог. Все думал о тебе. Вспоминал, какая ты маленькая, хрупкая и мягкая, — его рука медленно поползла по моему животу по кругу.

А я лежала, боясь пошевелиться. Но все же заметила, как что-то медленно, но верно набухало у него в штанах.

Его прикосновения были несказанно нежными, и у меня внизу живота снова начал надуваться шарик. Вот его пальцы скользнули вдоль пояса моих джинсов, задержались на мгновение чуть ниже пупка. Шарик стал больше. Еще чуть-чуть и он снова лопнет. Я покраснела, как вареный рак. Мне вдруг стало тяжело дышать, на лбу выступила испарина. А он продолжал гладить мой живот, чуть-чуть приподнимая футболку.

— Димуль? — раздался из коридора голос Алины. Он поспешно убрал руку с моего живота и закинул ногу на ногу. Но предательская краска залила его лицо до самых корней волос. — Вы че тут делаете, ребят? — Алинка остановилась на пороге с большим тортом в руках и смотрела на нас в полном недоумении. — Вы че такие красные?

— Не, Алин, все нормально... — через силу улыбнулся Дима.

Она подошла к столу, возле которого как раз и стояла кровать, на которой я лежала, поставила на него торт, окинула нас быстрым проницательным взглядом, хитро улыбнулась и развернулась к двери.

— Димуль, если че, в ящике стола есть резинки, — бросила она через плечо и скрылась в коридоре.

— Оль, я... — он больше не смотрел мне в лицо. — Мне надо... идти... извинись перед Алинкой, хорошо? — он поднялся с кровати и стремглав выскочил из комнаты.

Я тяжело вздохнула.

Алинка вернулась где-то через полчаса.

— А Димка где? — был ее первый вопрос.

Я передернула плечами, не глядя на нее. Мне почему-то было так больно, что хотелось плакать. И одновременно так радостно, что хотелось скакать и хохотать. Вместо этого я просто лежала, не шевелясь и положив руки на живот, напрасно стараясь сохранить тепло его прикосновения.

— Он тебя обидел? — Алинка участливо села на край кровати и погладила меня по голове.

Я мотнула головой.

— Ты... он тебе нравится? — в ее глазах загорелся странный азарт.

— Пф-ф-ф, — фыркнула я, — вот еще... придумала... нравится...

Но она не сводила с меня глаз.

— Конечно, нравится, — я отвела взгляд в сторону и улыбнулась. — А кому он не нравится?

— Олька... — протянула Алина с улыбкой. — Кажется, у нас назревает любовь-морковь...

— Да ну тебя, — нахмурилась я, но подлый румянец продолжал разливаться по моему лицу, а улыбка упрямо не желала покидать насиженное место.

— Он классный, — она вдруг хлопнула меня по плечу, и все встало на свои места. — Я знаю, за ним еще в школе все девчонки увивались. А он неприступный был, как скала. Он же брат мой, двоюродный... Но ты не думай, он ...  Читать дальше →

Показать комментарии (26)

Последние рассказы автора

наверх