Возле бассейна

  1. Возле бассейна
  2. Начало или Приходи в четверг

Страница: 2 из 5

закавыка! Пролетариату Борику тем более. О себе Я — вообще молчу! Но запрет для бычка осеменителя — красная тряпица. «Всему своё время!» — философствовал рассудительный Борис Петрович. Борик на то не возражал. А Мой «малыш», творчески потягиваясь в штанах, выражал своё согласие со всеми хозяевами сразу...

... От начальницы лагеря Томочка вышла расстроенной. Слова Бориса Петровича, что: «Ольга Семёновна со всеми так разговаривает» — девушку не утешили. Ответила лишь: «Спасибо, вам...», — и пошла в сторону общежития. Там у них с Сенечкой было отдельная комната.

Смакуя удаляющиеся ножки с подвижными булочками ягодиц, «троица» фантазировала каким образом, через десяток минут, кудрявый Сенечка использует это совершенство. Завидовал ли? Нисколько! Ведь следующим в очереди к сокровищам Томочки стоял наш «малыш»...

... Наутро, у ворот пионерского лагеря, молодожёны разлучались на пять дней и четыре ночи! Такого в их семейной жизни ещё не происходило. Сцену расставаниями Борис Петрович наблюдал с патриархальным спокойствием. Борик — игриво улыбаясь. А Я — через прицел засады...

Едва отряд туристов скрылся за стволами вековых сосен, Борис Петрович объявил подчинённым распоряжение начальницы лагеря о замене воды в бассейне. Пояснил, что работающие фильтры без присмотра оставлять нельзя и все физруки, с десяти вечера, по часу, должны возле них отдежурить:

— Томочка дежурит первой. В одиннадцать её сменю. С половины первого заступаешь ты, — Борис Петрович указал на грудь одному из физруков. — С часу тридцати — ты. С двух тридцати — ты. Последний дежурный отключает насосы. В шесть их снова запустит сторож. С ним согласовано. Зарядку с отрядами проводит Томочка и я. Остальные могут спать после дежурства до девяти утра. Потом завтрак и, ровно в десять — начало стартов... График не нарушать! Родина нас не забудет. Ольга Семёновна тоже...

Всё, понимающе, закивали. Приятно иметь дело с отлаженным коллективом!..

... После ужина Борис Петрович шёл центральной аллеей лагеря с ощущением, что нынешний день ненормально долг.

«И стрелки часов тормозил циферблат, и солнце висело незыблемо в небе. И медленно свет уходил в полусвет, а сумерки тьму не желали принять...», — вертелось в голове им же сочинённое...

В конце аллеи располагалась круглая площадка, где каждый вечер вожатые проводили детские массовки, конкурсы и концерты. Потом радист лагеря врубал попсу. Начиналось время физруков следить за порядком и выводить из круга дискотеки проникающих с улицы чужаков...

Пересчитав присутствующих на танцплощадке подчинённых, Борис Петрович напомнил каждому из них о соблюдении графика дежурства: «Будильники заведите!» Отчитал двоих слишком сознательных за намерение прийти к бассейну досрочно: «Если застану раньше времени, накажу за нарушение дисциплины!» Заглянул в радиорубку: «С отбоем не затягиваешь?» Радист сказал, что всё под контролем и, вскоре, объявил в микрофон об окончании танцев. Ребячьи ватаги потянулись к спальным корпусам. Немного погодя красивая мелодия горна пропела сигнал отбоя. Этому звуку вторили пионерлагеря, расположенные по округе. Долгожданная для троящегося союза ночь наступила!

Утомлённый июньской жарой сосновый бор, оживал шорохами верхов. Бассейн, стоящий в стороне от всех строений, и, весь день залитый солнцем, в ночи выглядел таинственно. Гул работающих фильтров создавал иллюзию присутствия экзотического существа, готового ожить и зашевелиться... Одиночный фонарь освещал сверкающие буруны водяных струй...

По другую сторону от фонаря, за бассейном, находилась широкая, похожая на кушетку (только со спинкой) вкопанная в землю скамья. На ней пионеры, в часы купания, оставляли свои вещи. С одно стороны эту скамью-кушетку прикрывала стена бассейна, с другой — глухой забор, а с третьей — конструкция фильтров. С учётом того, что всё пространство вокруг являлось санитарной зоной, запретной для посещения, идеальнее места для траха, можно было не искать...

Когда, на правах ответственного начальника к этой скамье с фонариком в руке пришёл старший физрук, на ней тихой мышкой, уже сидела очень исполнительная Томочка.

Появлению Бориса Петровича девушка обрадовалась. Призналась, что одной немного страшновато.

— Мы побудем с тобой... Недолго, пока привыкнешь, — сказал Борис Петрович, присаживаясь на край скамьи...

— Мы? С вами ещё кто-то?

— Моё второе я. Его зовут Борик.

— Шутите, догадалась Томочка.

Поговорили о лагерных делах. Тома вспомнила о Сенечке: « Как он там?... « Борис Петрович заверил, что у Сенечки всё в порядке и незаметно перешёл к лирической поэзии. Негромко повёл строфы пушкинских стихов, которые учил из любви к поэту, и рандеву...

После нескольких столбцов, как бы прислушиваясь к звукам ночного леса, Борис Петрович сделал паузу. Томочка придвинулась к нему поближе. Велела:

— Ещё!

За строфами: «Забудь, любезный мой Каверин, минувшей резвости нескромные стихи. Люблю я первый, будь уверен, твои счастливые грехи» беседа вернулась личной жизни Томочки. Борис Петрович сдержанно похвалил молодожёнов. Сказал, что они прекрасная пара. Что в их отношениях много не показного. И прочее, прочее, прочее... А закончил медовый сказ резонансным признанием Борика:

— У меня такого никогда не будет!

Томочка отреагировала ожидаемым образом:

— Это почему же? Вы мужчина видный. Должны нравиться женщинам.

Борис Петрович, несколько стушевавшись:

— Даже не знаю, стоит ли говорить... Делиться... Разве только... бессомненному товарищу... НАСТОЯЩИМУ другу...

Томочка придвинулась ещё чуток. После получаса прекрасной поэзии она считала себя, как минимум, кандидатом в друзья:

— Это тайна, да?

— ОЧЕНЬ деликатная! У меня, — Борис Петрович выдержал театральную паузу, — есть проблема. Но, о ней нельзя говорить невзначай, — и безотрадно добавил: — Грустная история...

Томочка была уже совсем рядом. Борис Петрович ощутил тепло её бедра. Прохладная девичья ладошка коснулись локтя расстроенного мужчины:

— Честное комсомольское! НИКОМУ не скажу!..

«Виват женскому любопытству!» — констатировал Борис Петрович, а пошловатый Борик пустился в рассказ о неких лыжных соревнованиях, где ему пришлось бежать в лёгкой одежде против ветра со снегом... и, как следствие — плачевный результат, застудилось то, без чего мужчина не может жениться...

Огласка ТАКОЙ тайны произвёла на Томочку впечатление. Молодая женщина, с недавних пор познавшая прелести супружеского ложа, сочувствовала взрослому мужику, вынужденному, из-за абсурдного недуга, вековать в одиночестве.

— А врачи что? — спросила она с участием.

— Врачи говорят разное. Чаще: «Со временем, пройдёт»... У них есть разномыслие. Но, в одном эскулапы едины — нужны определённые усилия, — здесь старший физрук как бы запнулся, и Борик успел вставить:

— Массаж. Этого... Того самого...

— Массаж? — Томочка чуть отодвинулась.

— Советовали, — продолжил Борис Петрович несколько бодрее, — для формирования прогресса ходить на индивидуальные процедуры. Так сказать — акцептировать информацию интимного назначения. Понимаешь, о чём я?

— Нет. Не понимаю.

— Всё верно! Откуда такому юному созданию знать эти дурацкие уловки медицины!? — воскликнул Борик. — Пояснить?

— Да.

— Что бы вернуть мужскую потенцию, кроме лекарств, применяются внешние раздражители. Такие, как: фотографии, журналы, фильмы...

— Фотографии, журналы?..

— И фильмы, — напомнил Борик.

— О чём?

— О том самом...

— А, вы, пробовали познакомиться с женщиной, которая... (здесь случилась долгая пауза, Томочка подбирала нужное слово), которая... по дружески, помогла бы... преодолеть недуг? — девушка завершила предложение с облегчённым выдохом.

— Ты имеешь в виду любовные ласки? — резво отреагировал Борик. — Это идеальный вариант! Эрогенные зоны мужчины, если их массируют женские руки ...  Читать дальше →

Показать комментарии (7)

Последние рассказы автора

наверх