Начало или Приходи в четверг

  1. Возле бассейна
  2. Начало или Приходи в четверг

Страница: 1 из 5

Перед прочтением, рекомендую просмотреть короткое вступление к первому рассказу «Возле бассейна», которое касается этой и всех моих дальнейших историй

Бориса Петровича затребовали в Советскую Армию из-за отсебятины сопляка Борика, который, насытившись полугодовалым бездельем в папиной семье, явился в конце ноября к райвоенкомату с амбицией:

— Меня забыли!

Глянули военные комиссары в нужные бумаги, удивились редкому случаю, и дали нежданному ухарю пару суток на сборы, куда тот просился.

Что делать Борису Петровичу при таком раскладе? Покрутил он перед зеркалом Борику у виска. Чмоки-чмоки, подружки! Адью-гудбай, камрады! От папы — часы «Полёт». От соседки Зойки — засосы. И повёз литерный поезд умного Бориса Петровича в образе пьяного Борика к Дальнему Востоку. Служить танкистом.

Там, у края Земли, на продуваемом плацу, «охотник до службы» быстро проникся уважением к пацифизму Бориса Петровича, который, вместе с курсом молодого бойца, «раскрыл» в себе «талант» ротного «художника». И два зимних месяца линял от строевой, малюя в тёплой казарме «Боевые листки» да масляные картинки стеновой «живописи» ротной Ленкомнаты...

Для сбора образцов этих самых картинок на армейскую тему (не придумывать же их самому!) заглянул, как-то, Борис Петрович по первому февральскому снежку в неработающую, но открытую гарнизонную библиотеку. И — встретил там свой юношеский Идеал!

Идеал самых гламурных пропорций звали Светланой Николаевной (так сообщала табличка возле стопки потрепанных книг). Клеем и калькой Светлана Николаевна крепила выпадающие страницы и надорванные корешки книжных переплётов. Но делала это «неквалифицированно», — нашёл нужное слово, влюбчивый Борис Николаевич. А бестактный Борик протянул сверстнице руку:

— Борик!

— Лена, — сказала, залившаяся румянцем Светлана Николаевна, — пальчики которой слегка испачкал канцелярский клей.

— Пустяки! — заверил Борик, хватая прохладную ладошку. — У меня тоже... — начал он, имея в виду, что руки художника могут быть в краске, но осёкся на несоответствие полученной информации. — Лена?

— Ах, это? — Лена таки освободила ладошку из ручищи солдата. — Осталось от прежнего библиотекаря. Я здесь недавно...

— Здорово! — порадовался Борик. — Надолго?

— Как получиться. К мужу приехала. Капитану Калинину.

— Ага! — продолжал скалиться Борик.

Но Борис Петрович уже отстранил недотепу:

— Капитан Калинин — наш командир, — сказал он серьёзным голосом. — Разрешите помочь в ремонте библиотечного фонда?

— Помогите, — дозволила жена капитана.

Укрепляя странички, Борис Петрович тайно любовался круглолицей красавицей. Когда же Лена перехватила его быстрые косяк в сторону своей груди, стыдливо опустил глаза. А поскольку желание смотреть на высокий рельеф под вязаной кофтой было исключительно сильным, солдат «заинтересовался» состоянием помещения.

К удовольствию Бориса Петрович книжное «хозяйство» гарнизонной читальни было в запущении. Потрепанные тома нуждались в реставрации. Оконные карнизы с мятыми гардинами держались на честном слове. Полосы ватмана с текстами типа: «Книга — твой друг!», «Любите книгу — источник знаний!» блеклы и надорваны. В углах стен — почернение. Стеллажи стояли, как попало, и ожидали покраску. Ко всему, что видел Борис Петрович, требовалось приложить умелые руки.

«И на грудь капитанши в первую очередь!» — шепнул в горячее ухо Бориса Петровича поганец Борик.

От этого науськивания у Бориса Петровича повысилось сердцебиение. А Лена, видя, как лицо солдат покрывается красными пятнами, истолковала это по-своему и, со вздохом сообщила, что даже не знает, за что следует браться в первую очередь, дабы привести запущенное помещение в должный порядок.

«Берись за её груди!» — куражился Борик.

— Я могу взяться... , — сказал Борис Петрович, стараясь смотреть только в синие глаза Мечты, — за ремонт и оформление библиотеки. Умею рисовать. Писать разными шрифтами. Люблю книги и хочу их чинить. Только для этого надо разрешение командира роты.

— Вы его получите! Как ваша фамилия, товарищ солдат?..

...

... За семейным ужином Лена рассказала мужу о проблемах на новом месте работы и назвала фамилию Бориса Петровича.

— Рядовой Большаков? — переспросил капитан Калинин. — Он мне самому нужен. Ленинскую комнату оформляет.

— Ну, милый! Если бы ты видел, в каком состоянии мне досталась библиотека, ты бы так не говорил.

— Я видел. Раскардаш и непорядок.

— Вот! Сам признаёшь, что в таких условиях твоей жёнушке работать не полагается.

— Могу прислать кого-нибудь другого.

— Этот «другой» умеет рисовать, писать плакаты и любит книги, как Большаков?

— Хм... Не уверен...

Лена надула губки:

— Кто попало, мне не нужен! — прижалась она к плечу супруга. — Ну, хотя бы на пару часов, а?

— На пару часов можно, — сдался капитан. — На большее не взыщи.

— Ежедневно! — поставила условие Лена.

— Если не будет ничего экстремального, — уточнил капитан Калинин. И был вознаграждён за сговорчивость благодарной женой многообещающим поцелуем...

...

... Большакову не спалось. Он думал о библиотекарше. Вспоминал пришедшее по сердцу лицо. Завидовал капитану Калинину. И — тосковал по тем, кто ему нравился ранее. В детском садике маленький Борис Петрович обожал воспитательницу. В школе влюбился в учительницу по физике. В ПТУ глазел на лекторшу по эстетике. А позже, подкарауливал на лестничной клетке соседку с четвёртого этажа, и поднимался следом, млел от вида её крепких ног. Теперь вот — жена комроты!

В итоге протекания былых воспоминаний, сделал наш Большаков для себя неприятное обобщение. Оказывается, ВСЕ женщины его Мечты были замужние! Имели постоянных мужчин. И шансы на их взаимность к его, несомненно, лирической персоне, ВСЕГДА равнялись нулю! И происходило это по причине отсутствия в нем целеустремлённости. Рассудительность Бориса Петровича в нём была, весёлости Борика тоже, а этой самой, устрёмлённости — тю-тю...

Что и говорить — неутешительное резюме девятнадцатилетнего парня с хорошим стояком.

Едва Борис Петрович вспомнил, а затем ощутил этот самый стояк, рядом с ним появился его второй портрет с одной газеты — Борик, и напомнил про титьки капитанши.

Борис Петрович упёрся:

— Безукоризненной красоты женщина. Образец русской пригожести...

— Что есть, то — есть! Клёвая тёлка! — согласился Борик. — Глаза васильковые, губки алые, титьки — во! Хотел бы их потискать?

Борис Петрович, на это лишь вздохнул. Для обороны против Борика его окопчик разумника был мелковат.

— Чего зря вздыхать! — веселился Борик. — Когда, наш кэп разрешит библиотечку оформлять, начни с его женушкой шуры-муры. Чем чёрт не шутит?

— Лена не такая...

— Тю! Все они одинаковые! И эта краля — не исключение. Надо дать ей возможность про стояки узнать...

— Твоего хамства на троих хватит.

— Так нас и есть трое! Ты, да Я, да мы с тобой! — прыснул в кулак развеселившийся Борик.

— А... , ты в этом смысле...

— Хорош, тарабарить! — шуганул спорщиков засыпающий Большаков. — Надоели!... Толку от вас...

Его тяжелеющая голова покоилась на правой ладони, а левая рука держалась за неопадающий член. Грузнеющие веки слипались... Во сне, до самого сигнала «Рота!... Подъём!», Большакову грезились голубые глаза и красивая грудь Елены Павловны...

...

Послеобеда, когда вместо политзанятий, рядовой Большаков рисовал в Ленинской комнате бронзовое лицо сурового танкиста, дневальный сообщил, что его вызывает командир роты. Спрыгнув со стола, заменяющего подмости, Борис Петрович сунул кисть в растворитель, быстро вытер тряпицей испачканные пальцы и, застёгивая на ходу верхние пуговицы гимнастёрки, устремился «на ковёр». Он был чрезвычайно взволнован. Ночная «дискуссия» о возможности приударить за женой капитана теснилась в стриженой голове ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (7)

Последние рассказы автора

наверх