Солнце Миров

Страница: 1 из 3

Укажи на мои недостатки:
на то, что пью много,
на ноги,
на мою застенчивость.
Не забудь о животных
повадках и о
самом страшном
из качеств —
доверчивость.
Сердце моё истыкай
пальцем,
грязным ногтем,
залезь под кожу,
чтобы сделать мне больно,
нужно стараться.
Я верю, детка,
ты сможешь.

И. Пинженин.

А может все еще можно забыть? Забыть и повторить то, что когда-то было счастьем. Или хотя бы называлось «счастьем».

Я иду по улице. По асфальту, который медленно засыпает мелкий снег. Иду, не разбирая пути, хотя смотрю прямо себе под ноги. Негромкий девичий смех заставляет меня вскинуть голову. Чуть напрягаю зрение и вижу влюбленную парочку, стоящую под фонарем. Почему под фонарем? Ведь целоваться удобнее в темноте.

Парень наклоняется к своей любимой, и... Виски пронзает приступ внезапной боли, а по сердцу, сгоревшему вчера вечером, хлещет крапива. Я сжимаюсь от жалости к себе. Это проклятое чувство зарождается где-то за ушами и доползает до замерзших яиц, заполняя собой все нутро.

Девушка бросает быстрый взгляд, что-то шепчет своему кавалеру, и тот смотрит на меня со смесью угрозы и предупреждения. Ох, дружище, как знакомо твое чувство. Когда-то я также смотрел на тех, кто лишь посмел глянуть на мою любимую.

А я не могу сдвинуться с места. Я прирос ботинками к этому чертову асфальту, врос в него до самой магмы Земли. Но что еще хуже: я не могу отвести взгляда от влюбленной парочки под желтым фонарем.

Внутри зреет вулкан. Вот-вот и он вырвется наружу. Сметет все и всех: эту улицу, этот дурацкий фонарь и этих наглых сопляков, нахально лижущихся у меня перед глазами.

Парень обнимает девушку за плечи и уводит ее. От греха подальше, не иначе. Они так и уходят, а девчушка бросает в мою сторону осторожные взгляды.

Чувствую, что отпускает. Вцепившаяся когтями в сердце черная злоба, уходит, оставляя за собой тягучий густой след небытия.

Я не живу. Мало того, даже не существую. Меня нет, потому что мир сдох вчера вечером. Когда моя жена сказала, что уходит к моему брату.

Я не помню, что кричал тогда. По-моему, даже ударил эту тварь. Очнулся, услышав, как клацнул за ее спиной английский дверной замок, оставляя меня в одиночестве.

Зигзаги судьбы. Проклятая жизнь делает крутые повороты, как машина на горном серпантине. То, что еще вчера казалось незыблемым, сегодня покрывается прахом. Становится тленом, как мертвое тело, сгрызаемое червями.

Помню, как, не чувствуя вкуса, залил в желудок бутылку водки и рухнул прямо на ковре в гостиной. Раскинул руки и уперся глазами в люстру на потолке. По ободранным стенам скользил отсвет фар от проезжающих машин. Мы хотели сделать ремонт и сняли старые обои. Мои дела немного пошли в гору.

— Ты хотела зеленые, но я уговорил тебя на синие, — сказал я каркающим голосом.

Меня внутренне штормит, как во время качки. Чувства прокачиваются широкой гаммой эмоций: от «вернуть, забыть и простить» до «пошла вон, дрянь!»

Водка согрела нутро и расцветила комнату мрачными красками. Я закрыл глаза и сразу расхотел жить. Недаром я никогда не верил в Бога. Его нет. Если бы Он был, я бы тогда умер. Просто и незатейливо. Тихо и спокойно.

Пьяная дрема окутала мозги и опустилась на глаза грязным ватным одеялом. Уснуть и проснуться в другом мире: там, где нет предателей, втыкающих отточенный кинжал в твою расслабленную спину. Уснуть и забыть десять лет, проведенных, как в глупом счастливом сне. Уснуть и не просыпаться вовсе.

Она пришла туда, куда ее не звали: в мой пьяный сон. С загадочной улыбкой расстегнула роскошный шелковый халат, который я подарил ей на какой-то очередной праздник, и подошла вплотную, обволакивая тяжелым ароматом «Опиума». Эротические сны я видел только в далекой юности. А тут схватил бесстыжую за талию, рывком усадил на колени и впился жестоким жгучим поцелуем в дерзко манящую грудь.

Я драл ее жестко: так, как не трахал никогда. Глядя глаза в глаза, обмениваясь дыханием и влагой с ее горячим телом. На пике болезненного наслаждения неожиданно проснулся. Еще не отойдя от дикой скачки, оглядел пустую комнату и окончательно понял: я один.

Вот с этой самой минуты и до конца своих тусклых дней. sexytales.org До последнего вздоха в своей никчемной жизни. И тогда я заскулил, как щенок. Тоскливый скулеж перерос в вой. Я сел на ковре, обхватил голову руками и принялся раскачиваться, как маятник.

— Сука-сука-сука... — повторял шепотом бесконечно, как древнее заклинание.

Стоило закрыть глаза, как в памяти всплывало ее лицо. Проклятое подсознание подкидывало новые и новые воспоминания. Неясные фразы, полунамеки и жесты обретали смысл.

— Если мы разведемся, — однажды спросила она меня, — ты женишься снова?

Я тогда просто улыбнулся и не понял. Я ничего не понимал до сегодняшнего вечера. Или не хотел понимать. Сначала она восхищалась моим братом — близнецом. До того, что ревность скручивала меня в жгуты. А потом вдруг сменила вектор. Брат у нее превратился в тряпку и рохлю. Мне бы понять еще тогда, что это стало водоразделом. Что случилось самое страшное — измена. Но я ничего не понимал.

— Дрянь!

Кулак врезался в стену с ободранными обоями. Боль придала силы. Я молотил кулаками по стене, как по боксерской груше. Сбивая костяшки в кровь, рисуя собственной юшкой причудливые узоры на старой штукатурке. В какой-то момент узоры сложились в лицо. Ее лицо.

Мне пришлось замереть, потому что... Потому что женщин бить нельзя. Но потом ухмыльнулся и с удовольствием врезал по хитрой улыбке на стене. Когда-то этот изгиб пухлых губ казался мне чарующе-волшебным. Но сейчас я понял: так улыбаются грязные портовые шлюхи. А шлюхи — не женщины!

Когда я успокоился, кулаки были стерты почти до костей. Но стало полегче. Не намного, всего на чуть-чуть, но полегчало. Я знал, что она пошла к нему — моему темному двойнику. Сейчас сидит у него на коленях и жалуется на меня. Как бил, обзывал и не уделял внимания.

Черт! Черт-черт-черт! Сдохните оба. Как сдох я — самый болванистый болван на Земле.

Не-е-ет... Мысль делает причудливый поворот. Живите. Живите оба, чтобы я смог содрать с вас шкуры. И наслаждаться предсмертными криками.

Все это было вчера. А сегодня я просто бреду по улице, ненавидя всех. А особенно — случайных влюбленных. Так и подмывает подойти к сидящей на скамейке парочке и сказать:

— Спорим, дружище, что через десяток лет твоя голова увенчается рогами.

Словить в харю смачную подачу от возмущенного паренька, ударить в ответ и обозвать того дураком.

Пора возвращаться.

Подходя к двери квартиры, вижу, что она не заперта. Мне плевать на воров, плевать на весь мир, но... Сажусь на ступеньку лестницы и пытаюсь привести в порядок растрепанные мысли. Я почти уверен, что она там. Пришла, как ни в чем не бывало и сидит на моей кухне.

С трудом поднимаюсь и открываю дверь. Так и есть. Только она не на кухне, а шурует в шкафу. Нагнулась раком и копошится на полках. Достает шмотки, несколько секунд рассматривает каждую и бросает на диван.

— Что, — спрашиваю ее с порога, — братец денег на гардероб зажал?

Честно хотел, чтобы фраза вышла жесткой, как в кино. Но, уже произнеся, понял, что выгляжу жалко. Она вздрагивает, услышав мой голос, распрямляется и неспешно поворачивается ко мне. И тут меня опять качает, как дырявую лохань во время шторма. Хочется броситься к ней, встать на колени, уткнуться головой в ключицы и тихо завыть. Собираю в кулак все свои оставшиеся силы, чтобы не сделать этого. Но она понимает все, потому что на кукольном лице медленно проявляется та самая шлюхастая ухмылка.

— Это подарки, — протягивает певучим голоском, который я так любил. — А подарки — не отдарки.

Я делаю шаг вперед, но из кухни выходит мой брат. Кладет руку мне на плечо и разворачивает ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (17)

Последние рассказы автора

наверх