Завтра - к директору!

Страница: 2 из 2

.. А я только второй год тут... Думала: раз предлагают — будут любить, поддерживать... А всем на все наплевааааааать!... На детей наплевать, на все! И на меня орут, как на шавку какую... За школьницу принимают, говорят: «ты из какого класса такая, вся из себя?» А мне уже двадцать три... Гэээээээээ!..

 — Не надо, ну не надо, Ксюш, — гладил ее я. — Не надо. Я уверен, ты отличный директор. Видела, как я тебя испугался? У тебя очень солидный вид...

 — В управлении меня это... Как со шлюхой какой-нибудь... Или орут, издеваются... Родители с дерьмом мешают... Ты думаешь, у меня сердце не болит за твоего Андрея? Думаешь, меньше болит, чем у тебя?

 — Ну прости меня, Ксюш, я был неправ. Простишь?

 — Не знаю... Гээээээээээ!..

Новая порция рева была уже невыносимой. Позабыв о приличиях, я сгреб Ксению Эдуардовну, несчастную девочку Ксюшу, — и стал покрывать поцелуями заплаканные щечки, а потом и лоб, и ушки, и шею...

Мой порыв был неожиданным и для меня, и для Ксюши.

Наверно, поэтому она не оттолкнула меня сразу... а через секунду уже было поздно. Уже поцелуи были уместнее слов, и Ксюша подставлялась мне, и запрокидывала головку, и я чувствовал, как стремительно тону в ней, как в горячем водовороте. Ксюшенька пахла тонкими духами, как ландыш...

 — Ксюша... Ксюшенька... Ну не надо... Ты же славная... Ты замечательная... Ты чудная такая девочка... талантливая... красивая... Ты же чудо... Не плачь, Ксюшенька... — говорил я ей, обцеловывая нежную кожу, соленую от слез. Ксюша уже не всхлипывала, а только шумно и часто дышала — тем чаще, чем сильнее я целовал ее, сходя с ума от ее леденящей прелести. Губы мои щекотали нежную шейку, ключицу, спускались ниже, ниже...

Хмель ее тела ударил мне в голову, и я позабыл обо всем на свете. Не прекращая целовать ее, я расстегнул блузку, нащупал нежную кожу под ней... Ткань понемногу сползала с плеч, тоненьких, славных, и открывала два молочно-пухлых шара, стянутых кружевным бельем...

 — Не надо... — робко шептала Ксюша, когда я расстегнул сзади. — Не надо, пожалуйста, — хрипло просила она, когда я потянул бретельки с плеч, спустив белое кружево вниз и освободив шары из плена.

Выпущенные на волю, они заколыхались и уставились на меня отвердевшими пиками. Никогда я не видел такой большой и трогательной груди...

 — У вас слишком роскошная грудь для директора, Ксения Эдуардовна, — говорил я, втягивая в себя нежный сосок и сдавливая пальцами другой.

Ее груди — мягкие, податливые, как колобки — вздыбились вверх и вибрировали под моими пальцами, упрямо выпирали вперед, царапали набухшим соском мне щеку... Это было невыносимо. Смертельно хотелось нырнуть в эту бессовестно-тугую плоть, окунуть туда горящий ствол, утопить его в сладком океане...

Никогда еще я не был так пьян женским телом. Ксения Эдуардовна давно уже скулила, шепча время от времени «не надо», а пальцы ее бессознательно ерошили мне волосы.

 — Не бывает таких сладких директоров. Таких нежных-нежных... вкусных... — бормотал я, мучая тверденький сосочек и заставляя Ксюшу хрипеть и биться в моих руках.

Где-то там, на задворках сознания, я понимал, что все это не лезет ни в какие ворота. Да и Ксюша понимала... Но... пухлые полушария, набухшие от любви, и все Ксюшино теплое тело, полураздетое, трепещущее, и невидимые искры, трещавшие между нами — все это было и сильнее, и важнее, и... Нас тянуло друг к другу так, что мы дрожали жадной, смертной дрожью, и в ушах звенело, как перед обмороком.

... Все-таки я оторвался от нее и глянул в блестящие, сумасшедшие глаза. Ксюшенька вся растрепалась, мордочка ее была измазана растекшейся тушью, рот полуоткрыт, как у маленьких детей, когда они удивляются или переживают...

Я спросил взглядом: «да?»

 — Не надо... — снова шепнула Ксюша... но взгляд ее кричал мне — «ДААААААА!...» — и я прильнул к ее губам.

Ксюша моментально ответила мне — жадно, отчаянно... подалась навстречу — и я почувствовал, что меня уже нет, а есть только губы, и языки, и тела, и неизбывная сладость, обволакивающая меня сверху донизу, как засахаренный орех...

Девочка совершенно не умела целоваться, но хотела меня так зверски, что искусала мне все губы. Мы тащили друг с друга шмотки, не прекращая поцелуя, тянули и рвали прочь проклятую ткань, пока не обожгли друг друга голыми животами и грудями. Тоненькая большегрудая Ксюша бодала меня сосками и лезла на меня, как обезьянка. Глаза ее совершенно затуманились, и язычок, ждущий моих ласк, высовывался из полуоткрытого рта, как жало. Я безуспешно пытался стащить с нее юбку, — и прохрипел:

 — Помоги...

Она расстегнулась, я рывком оголил ей бедра, даже не любуясь кружевными трусиками, мокрыми, как носовой платок, — повалил ее на пол, лихорадочно рванул брюки, добыл свой агрегат, не желающий добываться из проклятых тряпок...

Голая, стреноженная Ксюша валялась на полу передо мной и с ужасом смотрела на то, что у меня между ног.

 — Ножки раздвинь... Скорей, скорей, ну что ж ты... — Я развел ей ноги — и влетел с размаху в горячее, мокрое, клейкое нутро, обхватившее ствол такой сладостью, что я взвыл, как щенок...

Она хватала воздух ртом, — а я ебал ее, мял ей грудь и умирал от звериного, первобытного кайфа. Через две секунды она уже отчаянно подмахивала мне, закрыв глаза — то ли от сладости, то ли от стыда, — и плотненько обтягивала меня стенками влагалища, упругими и нежными, как вся она.

Я чувствовал благодарность всего ее женского хозяйства, распахнутого навстречу мне, как цветок навстречу дождю, — и отдавал девочке свою силу, вламываясь в нее по уши и доставая до самой ее голодной, влажной матки. Агрегат у меня и так здоровенный — а на Ксюшу он налился, как бивень мамонта. Ксюша корчилась, хрипела и выгибалась подо мной, и сжимала меня стреноженными ножками, и притягивала руками к себе, чтобы я оплодотворил ее везде, сверху донизу, с головы до ног...

Я так скакал на ней, что мы ехали по ковру ее кабинета, пока не уперлись в плинтус. Угол стены ограничил ее, и теперь я мог вламываться в нее еще глубже и плотнее — до боли в лобке и в сплющенных яйцах.

 — Вот я и загнал тебя в угол, — прохрипел я, яростно шлепая яйцами по мокрой щели. Ксюша вскрикнула и открыла глаза. Эта мысль, видно, впечатлила ее, потому что бедра ее вдруг завелись, как качели, с каждым толчком набирая обороты, а грудь выгнулась дрожащим мостиком.

Понимая, что сейчас с ней будет, и радуясь безмерной радостью за девочку, я увеличил напор, сколько это было возможно, и быстро смял руками обе ее груди. Еще, еще... и еще... не хватало последней капли, Ксюша выла белугой и смотрела на меня умоляюще, как рабыня на божество; и тогда я ухватил ее бутон, нащупал в липких складочках горошинку клитора, впился в нее пальцем, завибрировал на ней...

Вот тогда, наконец, и СЛУЧИЛОСЬ. Ксюша наливалась, набухала своей густой силой — и лопнула, и взорвалась, истекла сладкой смертью, извиваясь подо мной, как угорь.

В оргазме она пищала тоненько, смешно, по-кошачьи, и кусала губы, пытаясь запереть оргазм в себе — но он рвался из нее, и Ксюша трещала по всем швам, и наконец не выдержала — взвыла хриплым басом, стиснув меня руками и ногами и насадившись на меня до упора... Она вжалась в меня клетка к клетке, не желая потерять ни одной искры, ни одной капли семени, ни одного сперматозоида, и спазмировала всем телом, вплавленным в меня, и пожирала меня влагалищем, как дракон; а я хрипел от облегчения, осеменяя ее голодную матку...

***

Наверно, это все и решило. Двойной оргазм — такая штука, которая сближает людей раз и навсегда, что бы ни случилось потом. Если люди побыли вместе в одном теле, если они рвались едиными разрядами блаженства и боли — они вечно будут хранить в себе след этой близости, за которой только смерть...

Когда мы отходили от телесной катастрофы, лежа друг на друге, — внезапно раздался стук в дверь.

Мы взвились, как оглашенные. «Дверь-то не заперта» — шепнула в ужасе Ксюша, а я подскочил к двери, капая остатками спермы на ковер, и быстро, как фокусник, накинул щеколду.

Уффф... Успел!

 — Одну минутку! Подождите! — голос не слушался Ксюши. Он не хотел быть директорским; ему хотелось только урчать и стонать, и мяукать, и вибрировать густыми обертонами, как секунду назад...

Мы одевались в панике. Как всегда бывает, вещи не слушались нас: пуговицы не желали застегиваться, ткань не хотела налезать туда, куда ей положено... С грехом пополам упаковавшись, мы сели на стулья, приняв идиотски-официальный вид. Растрепанная, всколоченная, вся в потоках туши, наполовину слизанных мной, Ксюша выглядела грандиозно, — да и я, разумеется, не лучше.

 — Войдите!

Дверь грохнула, не открываясь... «Щеколда, блин!» — я рванул к двери, открыл...

И едва устоял на ногах.

 — Андрюшка?! Ты... ты что здесь делаешь?!

 — Я вам не помешал? — Андрюшка вошел в кабинет. Вид у него был неописуемый: хитрый, взбудораженный, и в то же время — довольный и счастливый, как у целого стада слонов. — Клавь-Семенна сказала, что уже можно.

 — Клавдия Семеновна?!..

 — Ну да. Она же там сидит, — Андрюшка показал в сторону приемной. — Я тут уже полчаса торчу под дверями. А она не пускает: говорит — заняты. Да ты и сам слышишь, говорит. Дай людям побыть наедине, а сам выйди, нечего тут торчать. Иди в коридоре погуляй, я тебя позову... И позвала. Говорит: вроде уже можно...

 — А... а... — Челюсть у меня отвисла, и я с трудом шевелил ею. — А... чего же ты приперся? С температурой? Я же сказал тебе дома сидеть?!

 — А я пришел, чтобы ты тут Ксению Эдуардовну не побил, — хитро прищурился Андрюха. — Она такая классная! Я только вчера понял... Когда папаша Анькин пришел, мордоворот конкретный, хотел меня по стене размазать — а она его за шиворот из класса!... Хоть и вдвое ниже его... Ксения Эдуардовна, папка вас не сильно того? Он у меня горячий, бешеный немножко, но вообще хороший...

Когда мы выходили из школы — втроем, держась все вместе за руки — старый вахтер внятно произнес нам вслед:

 — Директор, тоже мне. Девчонка...

 — Вы что себе позволяете?! Вы как разговариваете с директором?! А ну встать! Быстро! Распустились тут! Комиссия придет — быстро вас в чувство всех приведет! Ксения Эдуардовна, по-моему, вы слишком добры к подчиненным! — орал я, а пунцовая Ксюша снова расцветала своей невозможно милой улыбкой...

  1. Ответное SMS сообщение с кодом может прийти через 2-3 минуты,
    Пожалуйста, не закрывайте окно браузера

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

14 комментариев
  • Lolay
    9 марта 2012 23:00

    Человекус, вам бы любовные романы писать. =)) Сижу тут и улыбаюсь как дура.
    Возбуждения ноль, но зато эмоций... ууу!... =))

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Человекус
    9 марта 2012 23:42

    А разве эмоции женщины — не то же самое возбуждение, только более тонкое? ;)))

    Ответить

    • Рейтинг: -8
  • Lolay
    10 марта 2012 22:56

    Нет. Во всяком случае не у всех, думаю. =)) Эмоции на уровене «поженились и жили счастливо» с возбуждением никак не связаны.: — D

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Романтичный пошляк
    2 сентября 2012 18:21

    Я конкретный слоупок, но так уж получилось. Последнее время я ловлю себя на мысли, что читаю рассказы не для возбуждения, а как узконаправленный вид литературы. Человекус всегда пишет с задором, юмором и его рассказы позволяют посмеяться и искренне порадоваться за героев.

    Ответить

    • Рейтинг: -1
  • R-15
    10 марта 2012 2:50

    И как гласит финал известного фильма через 9 месяцев было уже 2 мальчика :)

    Ответить

    • Рейтинг: 3
  • Русаленок
    11 марта 2012 12:43

    Классно, мне оч понравилось =)

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • X777
    11 марта 2012 16:23

    Молодец! Мне понравилось!

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • glubina
    14 марта 2012 20:09

    Потрясно пишете!... я просто балдею)) и всё так уместно, как будто так и должно быть))

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • Демоненок
    5 апреля 2012 14:11

    Молодец. Классный пример, на который нужно равняться. Да и возбуждение есть, хотя конечно... Да ладно слов нет одни эмоции)))))))))) Нормальный настоящий мужик.

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • Человекус
    5 апреля 2012 14:56

    Спасибо :)

    Ответить

    • Рейтинг: -1
  • Anonymous
    Michel (гость)
    20 июня 2013 13:53

    Замечательно, как все то, что уже прочитала.
    Вы более романтичен были в 12 году, в 13 стали более сексуальнее, вошли во вкус видимо.
    Читаю для того чтобы получить не только... , но и эстетическое наслаждение от Вашей манеры излагать :)

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Человекус
    22 июня 2013 14:01

    Просто в 13 я вышел из пубертатного возраста ;)

    А... получился?

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Anonymous
    Michel (гость)
    22 июня 2013 15:19

    Получился :) Ещё как...

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Нефертити Митаннийская

    Человекус! Вы — классик СТ)))
    Я рассказ это прочла через три года после его написания. И просто в диком восторге! Понимаю, что оценка теперь уже значения не имеет, но я припечатала все дашки и + 10 баллов. И в избранное опять утащила. Жаль, что в избранном нельзя делать папки, я бы для ваших произведений завела отдельную)))
    Романтично, нежно, чувственно! Мне хватило всего!!! Разрешите пожать вам руку?

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх