Мечта

Страница: 2 из 9

она его остановила. Он вел себя так же и в жизни, он трахал ее так, как ему было в этот момент удобно. Он ставил ее так, как ему было удобно, и его член занимал ту ее дырочку, которая казалась ему на тот момент более соблазнительной, и то, что он там делал, точно соответствовало его состоянию.

Он мог драть ее задницу резкими энергичными ударами или лежать спокойно, перебирая ее волосы, а она в этот момент сдерживала свои легкие покачивающие движения, чтобы избавиться от легкого дискомфорта в заднем проходе от огромного толстого и горячего бревна, конец которого ощущался аж в районе живота. Или она могла не торопясь облизывать головку его члена, то, обволакивая ее губами, то, полностью освобождая и внезапно для нее вдруг ощущая, как эта головка энергично двигается между ее горлом и губами, а ее голову, мягко прижав уши к голове, насаживают на свой член сильные руки. Поэтому она не останавливала сменяющиеся перед ней образы, позволяя им естественным образом наполнять сознание и покидать его...
... Он же продолжал свое движение, которое позволило ей увидеть вместо блестящего ануса ту картину, которая зачаровала и испугала ее. Он уже был за ней, продолжая приподнимать ей попу. Свободной рукой он взялся за свой огромный орган, наклонился над ней и мягко, но уверенно, так будто мог видеть сквозь непрозрачную жидкость, погрузил его прямо в середину образовавшегося озерка. Она видела, как огромный слегка искривленный цилиндр погружается в озерко, скользит, слегка касаясь и привычно раздвигая складки ее половых губ, и тут она внезапно откинулась на подушку и выгнулась. Горячая волна прокатилась внутрь ее тела, заставляя ее изо всей силы сжать раздвинутые бедра. Но его тело было уже между них, и когда ноги стали сдавливать его мускулистое тело, волна напряжения от этого действия прокатилась по бедрам вниз к промежности и встретилась там с огнем желания, наполнявшим ее до краев. Там эта волна разбилась об утес его члена, который находился в ней подобно несокрушимому монументу, волна обежала вокруг него в бессильной попытке раздавить колосса. Она давила и давила, выгибаясь от жара и силы, сжимающих член мышц, опирая свое тело на него, как на кол, которым наказывают преступников. Внезапно все кончилась, член выскользнул из нее и она, лишенная опоры, упала.

Она понимала, что это только начало, что она обречена, метаться на постели, коричневой и липкой от шоколада, кричать от желания и страсти, как заводная игрушка в его руках, ожидая, что ею наиграются или у нее кончится завод. Его руки, между тем, сгребли жижу, остававшуюся на ней, в пещерку из еще не сомкнувшейся после его выхода плоти; она дрожала. И вот следующая молния пронзила ее тело. Она знала, что это произойдет, она была готовая и ждала этого, но это ничего не изменило — она опять заизвивалась на нем, как червяк, которого насадили на крючок.

Все повторилось с одним изменением — он не выходил из нее. Он лег на нее, прижав ее тело к постели. Теперь она не могла изогнуться, она могла только сильнее прижаться к его твердой широкой груди. Ее груди до этого холмиками поднимавшиеся над ней, расплющились в лепешку между ее страстью и его непреклонностью, а виноградины сосков скользили между ними, усиливая и без того неистовую страсть...

Он подложил ту руку, что еще несколько мгновений назад поднимала ее зад под ее голову. Ее голова еще больше откинулась, губы, до этого чуть приоткрытые, распахнулись шире, открывая ровные белые зубы и розовый нежный язычок, который она использовала не только для того чтобы облизывать мороженое; как много всего она могла им вытворить...

Другой рукой, которой он только что направлял свой огромный, черный от шоколада член в ее разверзнутую щель, он нежно провел по ее губам. Шоколад стекал с его пальцев, тек по губам, окрашивая их в готические краски, внутрь по небу в рот. Сначала она ничего не почувствовала, поскольку думала только о той огромной силе, которая таранит ее беззащитные внутренности, о своей матке, в которую раз за разом ударялось навершие его члена. НО ОНА ОБРАТИЛА ВНИМАНИЕ сначала на запах, потом на вкус шоколада на своих губах. ОНА инстинктивно заглотнула, чтобы лучше ощутить вкус шоколада, и губы ее сомкнулись на пальцах его руки, с которой еще текли остатки шоколада. Она ВПИЛАСЬ В НИХ ГУБАМИ и принялась, сосредоточено сосать, причмокивая от удовольствия. Ее воображение будоражило то, что она сосет, в тот момент, когда ее ебут.

Она всегда прогоняла мечты о том, что ее трахают одновременно двое или трое, и то, что она сосала его пальцы в то время как он насаживал ее на свой член, было допустимым для нее компромиссом, и она отдалась ему со всем чувством, на какое была способна, облизывая пальцы так же энергично, как подмахивала его члену.

То, что он отвлек ее от внутреннего созерцания его члена, таранившего ее влагалище, совсем не уменьшило ее страсти, а наоборот распалило ее. Ее внимание, перебегавшее от пальцев его рук мимо твердых как орехи сосков к тому, во что превратился под влиянием его страсти низ ее живота, и обратно, предавало ей ощущение полноты впечатления. Ее восприятие расширялось. Выразилось это в том, что, с одной стороны, она чувствовала, что трахают не только ее пизду, но и все ее тело, все его части находятся под атакой только им видимых и понятных членов, а с другой стороны, она обратила внимание на другие ощущения, которые до этого момента она упускала, — как ее попка поднимается и опускается, и вместе с ней поднимается и опускается та дырочка, которая сейчас не была занята, но этой ночью работала наравне с остальными, и предвкушение будущей ебли заставляло ее судорожно сжиматься.

Она почувствовала простыни, по которым она скользила, их мягкое и нежное объятие, ласкающее ей спинку; она ощутила, как касается его напряженного тела боками своих бедер. Она играла этими ощущениями, извиваясь на простынях, то, гладя его бедрами и руками, то, крепко обнимая его, то, нежно проводя по нему, стараясь придать своим движениям больше легкости и невесомости.

Она могла воображать себе такие сцены бесконечно (иначе говоря, все отведенное ей свободное время), делать ей было, по большому счету, нечего и ничто не мешало ей мечтать. Но сегодня у нее должна была состояться реальная встреча, и надо было собираться.

Она два раза надавила с силой на клитор, как бы крича во весь голос удаляющемуся любовнику — ПОКА!!!, погладила рукой по промежности, лаская коротенькие волоски и закрывая широко раскрытую рану, которую она только что с упоением бередила, провела рукой по ягодицам, нашла анус, помяла его пальцем мягким круговым движением, не заходя внутрь, чему-то хитро и мягко улыбнулась, перевернулась несколько раз в постели, прощаясь с теплом одеяла, и приподнялась. И чуть не упала обратно.

Перед ней стояла задача, что натянуть на свою взмокшую за утро попку, и во что обернуть свои груди. А упасть ее потянуло желание помечтать о себе в разных туалетах, и о том, как быстро эти туалеты с нее слетят, прежде чем ее поставят раком и начнут ебать. Но она, застонав, встала.

Уже было пора, и задержка уменьшала время встречи. На самом деле, то, что она на себя наденет, она решила еще вчера, и ее кажущаяся неуверенность была лишь отзвуком удовольствия, которое она испытывала, когда примеряла вещи, вертелась в них перед зеркалом, пытаясь угадать, что более соблазнительно на ней выглядит.

Она думала о том, с какой силой эти трусики заставят его согнуть ее дугой, прежде чем она разогнется сама от мощного удара в матку. Но, как я уже сказал, все было решено еще с вечера, и она быстро натягивала на себя одежду, больше обращая внимание на технические тонкости, чем на эротические ощущения — чтобы сосок не торчал из бюстгальтера, чтобы трусики укрывали обе половинки ее персика, а не врезались в самое чувствительное место, чтобы верх чулок скрылся под юбкой и т. д. и т. п.

Пробуждение закончилось, и началось дело наведения красоты, которое требовало внимания, сосредоточенности ...  Читать дальше →

Показать комментарии (1)
наверх