Живая статуя. Часть 1

  1. Живая статуя. Часть 2
  2. Живая статуя. Часть 1

Страница: 3 из 3

зудящая игла. Я вдруг забыл, что все это театр, все понарошку — и кипел, как Отелло, глядя, как незваный гость наступает на голую, пристыженную Майю, и покрывало сползает с нее, открывая грудь, такую нежную и славную, что хотелось кричать...

Я чувствовал бешенство. Он уже облизывал ей грудь, — а мне казалось, что он слюнявит мне сердце, дорвавшись до самого запретного и интимного. Моей воли едва хватало на то, чтобы усидеть в зале и не выбежать на сцену. Маэстро Брокенберг играл превосходно, и я ненавидел его за это, потому что верил в полную реальность происходящего.

Вскоре клубок розового и черного (Брокенберг остался в трико) скрылся за полупрозрачным занавесом, спустившимся с кулис. Снова зажгли свет, снова гремели апплодисменты — но я сидел, не хлопая. В голове у меня звучал исступленно-восторженный вопль Майи, и перед глазами плавала черная голова, впившаяся в ее грудь.

... Я не помню, как я досмотрел пьесу до конца. Кончилась она, разумеется, плохо, и комок в горле, и так набухший до предела, готов был лопнуть от монолога умирающей Майи. Я держался из последних сил. Когда она по окончанию вышла на поклоны, одетая, живая и невредимая, я испытал самое настоящее облегчение, глядя на ее блестящие глаза и щеки, раскрасневшиеся от успеха.

Зал сходил с ума, но у меня не было сил ни хлопать, ни кричать. Я дождался, пока публика скучковалась в группы, и незаметно юркнул за кулисы.

Не знаю, на что я надеялся. Я был уверен, что меня сейчас увидят и выгонят, — но все равно пробирался по коридору, отворачиваясь от актеров. Где Майя, я не знал — и, естественно, не мог ни у кого спросить.

Но мне каким-то чудом повезло: меня не только никто не остановил — но и, проходя мимо артистической, я вдруг услышал голос Майи. Она кричала:

 — ... Хорошо, я отдам! Я принесу! Только оставьте меня в покое! Пожалуйста!

Недолго думая, я дернул дверь, которая легко открылась, — и увидел Майю, напуганную и заплаканную. Она держала мобилку и кричала в нее:
 — Я отдам! Пожалуйста!..

Увидев меня, она запнулась и оцепенела.

С минуту мы стояли, молча глядя друг на друга. Из трубки слышался чей-то каркающий голос.

Я не знаю, как это произошло, но через секунду я стоял вплотную к ней — и снимал с нее халат, которым она прикрылась для выхода на поклоны. Она не сопротивлялась, глядя на меня. Телефон упал на пол, и голос какое-то время скрежетал внизу...

Я обнимал ее, прижимая гибкое тело к себе. Я не соображал ничего; возбуждение, накопленное во время спектакля, прорвалось наружу, и я сходил с ума от любви и жалости к Майе, — или к Рыжей Бестии, — или к обеим сразу... Мои руки скользили по ее обжигающей коже, мяли груди, обслюнявленные проклятым маэстро, вплетались ей в волосы, рыжие, как пламя...

 — Дверь... Закрой дверь! — шепнула Майя.

Я непонимающе уставился на нее, затем рывком подскочил к двери и захлопнул щеколду.

«Она не против!» — кричало у меня внутри. Майя смотрела на меня исподлобья и улыбалась удивленно-виноватой улыбкой. Вдруг я понял, как чертовски она возбуждена...

Мы целовались с такой силой, что в глазах плясали искры. Никогда еще мне не было так жутко и упоительно. Как-то незаметно я тоже оказался голым — и ее кожа обжигала меня, и казалось, что Майя бьется током... Ее груди, крепенькие, зрелые, царапали меня сосками, и я сосал их, как карапуз, высасывая из сосков всю горькую сладость Майи, возбужденной, пахнущей театром — а она выла и впивалась ногтями мне в спину. Я замучил ей грудь до хрипа, до утробных воплей, смывая следы Брокенберга — а рукой залез ей между ног, проник в липкий горячий уголок и купал руку в густой патоке, обтекавшей ее дырочку, как медовые струи.

Потом я смотрел на Майю сверху вниз — а Майя висела у меня на шее, терлась об меня сосками и подпрыгивала от нетерпения. Она хотела меня так, что готова была запрыгнуть на торчащий член и одеться на него, как на ножны. «Каково это — играть голышом эротическую сцену под носом у десятков людей?» — думал я, холодея от того, что светилось в безумных глазах Майи. Мы были друг для друга героями эротических фантазий; а это означало, что сейчас можно все. ВСЕ...

Спустя минуту дрожащая Майя стояла раком, а я вталкивался в ее влагалище. Она мычала, и я прикрывал ей рот рукой. Я хотел быть нежным, но не мог — зверь вышиб из меня всю нежность, и я чувствовал, что моей любовнице хотелось того же: чтобы я пожирал ее, как добычу.

 — Тише, девочка, тише... Услышат. Какая ты вкусная. Ты сладкая, ты сочная... Я хочу тебя до смерти, и я тебя убью. Ты сейчас умрешь, я разорву тебя на клочки, на маленькие сладкие клочки, — шептал я, не соображая, что говорю, и Майя хрипела мне в ответ. Я уже был в ней всем своим огромным стволом, и Майя дергалась на нем, как бабочка на булавке. Она опускала голову все ниже, пока не уперлась макушкой в стол, устелив его рыжими волнами волос.

Отпустив ее лицо, я залез кончиком пальца ей в анус — и долбил Майю сразу в две дырочки, умирая от желания и от смертных стонов моей добычи, кусавшей себе руку. Нас было слышно, наверное, во всем театре — но было уже плевать на все, и я подвывал Майе, мычавшей подо мной. Мы толклись все резче и быстрей, и член уже набухал смертной сладостью...

Но тут раскрылась дверь.

Как это могло быть — не знаю: я запер ее на щеколду. Но она раскрылась. И в нее вошел Маэстро Брокенберг, бледный, как стена.

 — Прекратите! — взвизгнул он.

Майя дернулась, попыталась соскользнуть с меня...

 — Майя! Что ты наделала, глупая девчонка? ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! — Майя силилась что-то сказать, но голос не слушался ее. Она встала, пошатываясь, на ноги, и вместе с ней встал и я.

Ситуация была идиотской, и я не знал, как быть.

 — Послушайте... — сказал я. — Вы что, вообще?... Как так можно...
 — ВОН! — пискнул Брокенберг.
 — Что? По-моему, это вам надо отсюда...
 — ВОН!!! Убирайся вон!!!

Брокенберг театрально вытянул трясущуюся руку, указывая мне на дверь.
 — Рома! Уходи, пожалуйста! — взмолилась Майя. — Уходи! Я потом объясню. Уходи. Пожалуйста!!!

Я посмотрел на нее: голая, красная, как помидор, Майя умоляюще смотрела на меня. Грудь ее вздымалась высоко, как после гонки.

 — ... Рома! Хорошо?... Мы встретимся. Завтра утром я дома, я буду ждать тебя... Ладно? Хорошо? Пожалуйста...

Я открыл рот, желая что-то сказать, — но перехватил отчаянный взгляд Майи и осекся. Брокенберг молча стоял и ждал.

***

... Не помню, как я оделся и вышел. Член, ноющий от возбуждения, торчал и упорно не желал заправляться в трусы и брюки; к тому же он был весь в кровищи. «Месячные? или...» — думал я, выходя прочь.

Никогда еще я не чувствовал себя так скверно. Выйдя из театра, я обошел его вокруг — и с третьей попытки нашел окно Майиной артистической. Заглянув туда, я взвыл от злости: голая Майя уткнулась в плечо Брокенбергу, а тот гладил ее по спине, по попе, по волосам и говорил ей что-то.

Прислушавшись, я разобрал слова:

 — ... Я так берег тебя! Я готовил тебя для великой страсти, — а ты, глупышка? Отдала свой цветок первому встречному! Он надругался над тобой, он удовлетворил свою похоть...

Майя что-то проговорила. Брокенберг переспросил:
 — Любишь? Влюбилась? Брось, девочка, я знаю, что это. Я знаю, что такое похоть. Это только похоть, это не любовь. Это не любовь... — бормотал он, нежно гладя ее по голому телу, а я корчился под окном от ее признания и от злости на Брокенберга. «Я порвал ее», думал я, — «я был таким грубым... Черт, черт, черт! Ей было больно» — выл я с досады, глядя на гибкое тело сквозь стекло. «Она любит меня», пел я про себя, и руки мои бессознательно мяли член под брюками, исторгая из него долгожданный фонтан...

Через час я уже был дома и спал в своей постели, как убитый.

(Продолжение следуе)

  1. Ответное SMS сообщение с кодом может прийти через 2-3 минуты,
    Пожалуйста, не закрывайте окно браузера

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх