Пари

Страница: 7 из 22

боли.

 — Лежи. Как насчёт грубого секса? Боишься? — она оторвала его руки и выскользнула из кровати. — Плохая девочка. Очень плохо...

От наглого обращения белоснежные груди покраснели. Леночка уставилась на любовника:

 — Слушай, чего ты хочешь? Ты ведь даже не извинился передо мной за дачу. Ты хочешь, чтобы я ушла?

Похоже, его позабавил её всплеск. Николай примирительно оскалился в улыбке. Она вернулась к нему в постель.

Войдя в нее и заставив застонать, снова сжал груди, и принялся выкручивать беззащитные соски.

 — Признайся, кончала там в гараже? — все продолжал спрашивать он, вглядываясь в покрасневшее лицо разомлевшей Лены, наслаждаясь своей властью над нею, ее смущением. Он мучил груди и спрашивал до тех пор, пока бедная женщина не застонала в голос и, спрятав от стыда лицо у него на груди, прошептала обреченно:

 — Да, кончала. Ты доволен?

Признавшись в этом, Лена заплакала. А Николай был и вправду доволен...

Постепенно он стал охладевать к ней. Просто иметь красивую тёлку, свою сослуживицу, не доставляло больше удовольствия, уже не было той первой новизны, того нетерпения. Он получал то, что хотел, она доставляла ему радость, но в тоже время встречи были похожи одна на другую. Ему постепенно надоело.

Однажды, когда они днём лежали в постели, он заговорил о Викторе. О том, как он — его друг — несчастен, как он занят на работе, как отдает всего себя общему делу — процветанию фирмы. Несколько словосочетаний — «усмирение своей гордыни», «необходимая отдача» — он повторял чаще других. Елена, прикрывшись одеялом, лежала спиной к нему, ощущая внизу ощупывающую её руку. Чем больше он разглагольствовал, тем отчётливей в трюмо напротив она видела страх на своем лице.

 — Пожалуйста, — говорил Николай убедительным тоном человека, которому тоже не нравится этот разговор, но из-за долга приходится. — Мы никому об этом не расскажем. Только я, ты и он. Просто он так давно любит тебя...

Она, уткнувшись в подушку, горько разрыдалась. То, к чему он её склонял, не находило в ней никакого отклика, кроме отвращения и ненависти.

 — Дай ему. Прошу. Пожалуйста, — упорно просил Николай, накручивая на палец один из её каштановых локонов. — Тебе же ничего не стоит...

 — Я не шлюха... — тихо и как-то потерянно сказала она.

 — В каждой женщине есть немного от шлюхи...

 — Иди к чёрту... — она оттолкнула его и вскочила к раковине, умыть лицо. Включив воду, просидела на краешке ванны больше получаса, не в силах унять слёзы. Её больше всего поражало, как она могла связаться с этим подонком.

Перед уходом он прошептал, что завтра в это же время — её будет ждать не он. Она посмотрела на него так, как смотрят на последних негодяев — затравленно, исподлобья. Он лишь непринуждённо улыбнулся...

Елена приходила раньше мужа примерно на час. Раньше она могла радоваться этому, готовя ужин или отмокая в ванной. Но сейчас одиночество было невыносимо для неё — словно заболев, она не могла ничего делать. Бродя по квартире, она остановилась перед зеркалом, сначала болезненно, а затем с любопытством уставилась на себя, и, не в силах отойти, долго пристально глядела, словно желая высмотреть что-то такое, что ранее скрывалось от глаз.

С Виктором всё случилось само собой.

Она напилась, заявилась к нему в квартиру, он сразу уложил её в кровать, раздел и мало соображающую — трахнул. Её чуть отрезвевшие глаза уставились в потолок — бессмысленный и изредка наполняющийся чувствами тоскливый взгляд. Тело же в это время сотрясалось в такт толчкам Виктора, он что-то шептал ей — всё равно, главное он был в ней, и последняя связная мысль была про Николая...

Только после всего она вспомнила о Володе — ей хотелось что-то ему сказать, ещё ей хотелось, чтобы её пожалели...

Владимира больше всего удивило очень учтивое отношение компаньонов к своей жене, и какая-то витающая в воздухе неприязнь Наташи. Вроде была обычная встреча на природе, коих за несколько лет было великое множество, но чувствовалось — что-то было не так, как обычно, что-то изменилось. Ещё Владимир заметил, что, когда он ласково обнимал жену, она начинала ёрзать, как ужаленная, сразу находились дела — то в туалет сходить, то помочь Наташе, которая ни о чём не просила. Проследив взгляды некоторых ребят, направленные явно ниже талии бегающей супруги, он подумал, что Лена как будто сторонится его, чего-то стесняется.

На улице стемнело, набравшиеся мужчины разбрелись по дому. У Елены и Владимира была отдельная комната на втором этаже. Володя шумно плюхнулся на кровать.

 — Фу. Устал.

Лена с озабоченным видом вертелась около окна.

 — Вова, я вниз спущусь, спрошу Наташу — помочь не надо?

 — Да ну. Брось. Она сегодня какая-то мегера, всё косилась на тебя...

 — Правда?

 — Конечно. Странно, что ты не заметила...

Лена хотела что-то сказать, но осеклась. Глаза стали задумчивыми.

 — Но я всё-таки схожу.

Она стала надевать туфли на высоком каблуке, в которых приехала, это не скрылось от Владимира. Выставив ножку, она оглядела себя, потом подошла к зеркалу и еле заметно качнула бёдрами.

Более всего его потрясало, переворачивало наизнанку то, что она прихорашивается, нисколько не смущаясь его внимательных глаз, явно готовясь к чему-то большему, нежели говорит. Если это действительно было так, то теперь ей, похоже, не пристало смущаться мужа. А может быть, — вдруг решил он, — Лена просто хочет разделить с ним свои переживания? Его пробила нервная дрожь при мысли о том, что сейчас, в эти самые мгновения она, может быть, пойдёт к Нему — к мужику, у которого, ясное дело, есть совершенно конкретные мысли насчёт того, что им делать вдвоём. Владимир может сделать всё, что угодно, поступить по-разному, в том числе может, ничего не предпринимая, оставить себе только догадки. Он остановил жену в шаге у двери:

 — Ты любишь меня?

Она почему-то даже не удивилась, мягко, но чётко и явно искренне произнеся:

 — Да.

Он хотел тут же прижаться к её тёплому телу, но понял, что должен сделать другое. Её глаза, внешне потухшие, в глубине передали всё то, что нельзя было выразить словами. Глубинный смысл взгляда был настолько всепоглощающим и мощным, что казалось целиком поглотил Владимира.

 — Подожди.

Он сам подвёл её к зеркалу. Встал перед ней на колени — как перед богиней. Со странными блуждающими глазами поправил складки на чулках, зачем-то вытер рукавом и без того чистые модельные туфельки. Потом одернул её короткое платье. Внутренне ограничивая себя, не решился заглянуть под него, хоть был велик соблазн посмотреть, насколько красиво её нижнее бельё. Затем встал и поправил ей прическу, придав волосам форму чего-то воздушного. Так ласково и заботливо ухаживают за людьми, желая, чтобы выглядели они наилучшим образом, если им в представлении других предстоит что-то очень ответственное и важное...

Она стояла перед ним, поджав губы, иногда поворачивая голову и следя за руками мужа.

 — Вот теперь можешь идти.

В ответ она просто чмокнула его в щёку. В этом он тоже нашёл её подсознательное понимание воздействия на него — теперь они, наверное, не будут делать всего того, что делали всегда. Он должен завидовать, как завидовали всегда ему. По лестнице застучали каблучки, хлопнула наружная дверь. Володя сидел, почти не дыша, вобрав в себя воздух — прислушивался к дому. Дверь хлопнула второй раз, но у него в голове она просто взорвалась.

 — А-а-а, — он выдохнул, резко опускаясь на кровать. Он был сейчас спокоен, или скорее заторможен, но сердце помимо его воли колотилось как бешенное....  Читать дальше →

Показать комментарии (63)

Последние рассказы автора

наверх