Накаркали

Страница: 3 из 4

сил старался не опередить и не помешать. Одной рукой он влез в пизду, залитую липкой подливой, другой ухватил бешено скачущие бедра, пытаясь на скаку удержать их. Даша сжала до хруста его плечи и оскалилась в отчаянной гримасе, вытянувшей плавное лицо в зверячью морду; из нее вырвался пронзительный писк, и Геннадий Петрович поспешно залепил ей рот поцелуем, вбирая этот писк в себя, как губка, и сам замычал в Дашу, вливая в нее новый гейзер блаженства...

Потом они долго сидели и молчали.

Говорить было страшно. Они говорили телами: жались друг к другу и мяли спины, руки и бока. Потом Даша все-таки сказала:

— Я вся липкая там... Мне бы вытереться...

Она слезла с Геннадия Петровича, чмокнув пиздой. Ее шатало, и она ухватилась за край стола. Геннадий Петрович удержал ее, затем стал искать платок:

— Вот...

Ему хотелось бухнуться ей в ноги и молить прощения. Даша вытерла ноги и пизду, стыдливо морщась, потом долго искала, куда девать платок, запуталась в джинсах и упала на Геннадия Петровича.

Тот подхватил ее, и они еще долго стояли, обнявшись.

— Мамочки! Дверь не закрыта! — ойкнула вдруг Даша. Геннадий Петрович тигром подскочил к двери и повернул замок.
— Хоть и поздно, но все-таки, — заискивающе улыбнулся он. — Как ты думаешь, никто не видел?
— Не знаю. Я не видела. Я... я ничего не видела. — Даша вдруг заплакала.
— Даш, ты чего?
— А вы... вы не понимаете?
— Нет, не понимаю, — ответил тот, хоть все понимал.
— И что, по-вашему, все нормально?
— Конечно, — бодро ответил Геннадий Петрович, чувствуя, как все вдруг покатилось черти-куда. — Мне хорошо, и тебе ведь было хорошо... Даш! — вдруг крикнул он. Крик означал «не слушай, что я говорю».

Но Даша не поняла его:
— Значит, вы думали, что я такая?
— Какая «такая»?
— ТАКАЯ?
— Я... я это... я думал... думал, ты славная девочка, чистая девочка, такой милый ребенок... Я не хотел, Даш. Я думал...
— Ребенок? — Даша иронически скривилась. — Ну конечно: коса до пола, банта не хватает. Да? ДА? — вдруг крикнула она на Геннадия Петровича. Она никогда не кричала на него.
— Да, — растерялся тот. И тут же прикусил язык: Даша вдруг схватила кофту, напялила ее на себя, кинулась к двери и дернула, чуть не оторвав ручку.

— Я же закрыл... Даш, ну ты чего? — полуодетый Геннадий Петрович подошел к ней, но Даша с грохотом вывернула замок и вылетела из класса. — Даааш! — крикнул тот, выкатываясь следом, и тут же вкатился обратно: в коридоре было полно народу.

Даша отбивала тяжелые шаги, стремительно отдаляясь от него.

Целый день, и еще несколько дней спустя Геннадий Петрович трезвонил ей, но она не брала трубку. Смски проваливались в вакуумм, письма не читались, вконтакте ее не было, и на четвертый день Геннадий Петрович обозлился. «Да что я ей сделал, в самом деле?» — говорил он себе, — «сама ведь полезла лизаться. Гормоны играют, а я виноват», внушал он себе, и почти внушил.

В день занятий с ней он вышел из дому на полчаса раньше. Час с лишним он ждал ее в пустом классе — и обозлился вконец. «Напишу на нее докладную», думал он, ожидая втайне, что она придет на пару.

И чуть не подавился, когда она действительно пришла. Войдя с отсутствующим видом, она поздоровалась с Геннадием Петровичем, как с вахтером, и невозмутимо уселась за мольберт.

«Ах, так?» — вскипел тот. «Ну погоди... « Ему хотелось наорать на Дашу, запустить в нее папкой, но студенты весело косились на него, и Геннадий Петрович был бессилен, как партизан в плену.

Вдруг его осенило.

— Друзья, — хрипло начал он, — как вы знаете, у института нет денег на натурщиц, а на гипсе и глаз становится гипсовым. Я убедился в этом, просматривая, эээ... ваши последние работы. В некоторых других группах, как вы знаете, студенты обнажаются и позируют друг другу. Я был против, но вынужден признать, что жизнь загнала меня в угол. Сегодня нам попозирует... эээ... Дарья Гарфункель. У нее классическая фигура... Дарья, вы можете раздеться вот здесь — показал он на пыльную ширму.

В награду он получил пунцовые щеки и яростный взгляд Даши. Она не вставала минут десять, пока вся группа и безжалостный Геннадий Петрович не вынудили ее опрокинуть стул и выскочить из класса. Народ развеселился, бурно обсуждая Дашину стыдливость, а Геннадий Петрович чесал затылок, думая, что делать, пока дверь вдруг не раскрылась, и в класс не вошла Даша:
— Я передумала, — сказала она. — Я согласна. — И прошла к ширме.

Группа приумолкла, а в груди Геннадия Петровича заерзал холодный волчок. Вскоре голая Даша, покачивая грудями, вышла из-за ширмы и влезла на помост. Она была красной, презрительной и красивой, как богиня. В классе воцарилась тишина, и Геннадий Петрович глухим голосом стал рассказывать про проблемы передачи изгиба талии. (Специально для sexytales.orgсекситейлз.орг) Даша позировала величественно и вызывающе, не глядя на него. Щеки и ключицы ее покрылись красными пятнами. Опытный глаз Геннадия Петровича подметил взбухшие соски и влажный блеск на розовом лепестке пизды. «Ага», думал он, «пусть вся истечется от стыда. Прямо здесь. Прямо сейчас...»

Но он прогадал. Прежде, чем Даша обезумела от возбуждения, его собственный кол вдруг разбух так, что Геннадий Петрович не мог встать из-за стола. Не дотерпев до конца пары, он выгнал всех на пять минут раньше, пересекся долгим взглядом с уходящей Дашей — и взялся за ширинку...

На следующей паре — через три дня — Даши не было. Когда все уселись, Геннадий Петрович оглядел группу и увидел незнакомую девушку.

«Сачки», которых иногда заносило на пары, были обыкновенным явлением, и нередко препод знакомился с ними прямо на зачете. Геннадий Петрович открыл было рот, чтобы установить контакт с юным дарованием — и вдруг застыл, как истукан.

Дарование было одето в бессовестно-алую блузку и накрашено, как мим. В губе, на брови и на многих других местах у дарования сверкал пирсинг, волосы были обстрижены накоротко, по-мальчишески, выкрашены в бело-льняной тон и взбиты, как петушиный гребень.

Это была Даша. Проколотая, выкрашенная и без косы. Она вызывающе смотрела на Геннадия Петровича, не говоря не слова, а тот трясущейся рукой листал журнал. Наконец, овладев собой, он произнес:

— Прошлый раз Дарья Гарфункель так качественно позировала нам, что мастерство группы выросло прямо на глазах. Думаю, мы попросим ее продолжить. Просим?
— Просим, просим! — завизжала группа, и Даша прошла к ширме, сверкнув стразом в носу. Геннадий Петрович смотрел на нее, думая, как она красива даже в таком виде. Она сразу стала старше года на три, и в ней появилась тень нежной испорченности, милой червоточинки, бившей прямо в яйца. Когда она вышла из-за ширмы голая, с выбритой пиздой и с пирсингом на сосках — Геннадий Петрович плюнул на все и стал надрачивать хуй сквозь штаны — прямо под столом.

Когда группа расходилась, он сказал, стараясь звучать весомо:
— Студентку Гарфункель прошу остаться.

Даша не обратила на его слова никакого внимания и скрылась за дверью, как ни в чем ни бывало.

Геннадий Петрович вскочил из-за стола и ринулся вдогонку, но на пути его вырос веселый очкарик:
— Миль пардон! Тут Дашка просила передать, что у нее срочные дела в модельном агентстве.

«Дашка? В агентстве? Какого хуя?» — думал тот, отдуваясь, как после драки. В тот же день он отослал ей смс:

«Судя по прическе, ты нанялась топ-моделью в Дом Куриной Моды?»

Он не верил, что она ответит, но минутой спустя айфон чирикнул:

«Судя по метафорам, вас задела моя прическа?»

«Это не прическа», — строчил тот ответ, вспотев от волнения. — «Это плевок в душу природе. Лучше совсем без прически, чем с такой».

«Будьсделано» — пришел ответ.

На звонки Даша не отвечала, индивидуальные занятия сачковала,...  Читать дальше →

Показать комментарии (75)

Последние рассказы автора

наверх