Бес

Страница: 1 из 8

— И что теперь делать?

— Мда-а-а. Беда.

Мы с женой в полной растерянности стояли перед обугленными останками деревянного мостика. Речка Грязнуха своим видом полностью оправдывала данное ей название, и в данной ситуации была непреодолимым препятствием. Недавние сильные дожди превратили ее в быстрый мутный поток, и о переправе вплавь или вброд не могло быть и речи.

— Ты же говорил, что Севка тут весной проходил!

— Проходил. Ты же видишь, что головешки свежие совсем. Он недавно сгорел. Может молния ударила...

— А другой мост есть?

— Не знаю. Мы же всегда только этим маршрутом ходили. Щас карту посмотрю. Сымай рюкзак, отдохни пока.

Я тоже избавился от тяжелой ноши и вынул из-за пазухи карту. Маша пристроилась рядом и тоже углубилась в изучение.

— А вот здесь не пройдем?, — она ткнула в изображение брода в 3-х километрах к западу.

— Им уже не пользуются. Там заболотилось все — не обойти. Утонем... Смотри, лучше на восток двинуть. Видишь?

— Маслаевка, — прочитала жена название, — думаешь там кто-то живет?

— Даже если нет, там переночевать можно. В каком-нибудь доме заброшенном.

— Если их все не спалили или на дрова не разобрали.

— Но шанс есть, что люди остались. Значит, лодку можно будет раздобыть.

— Какую на хрен лодку! Мы 2 деревни прошли, ты там лодки видел? Бабки старые, да бухарики одни.

— Ты чего такая пессимистка? Все нормально будет! Лодки не будет — в доме переночуем. Дома не будет — палатку поставим! А с утра, отдохнувшие, до Уяровки дойдем. Там мост точно есть. Потом полями и к обеду уже на озере будем! Ты ж сама приключений хотела?

— Я хотела уже сегодня ночью в нашем озере искупаться. Голышом!, — она озорно ткнула меня в бок.

— Черт! Я пошел плот строить ради такого дела!

Маша засмеялась и чмокнула меня в щеку.

— Ладно, пошли в твою Маслаевку. До темноты надо успеть.

Мы вновь навьючили свою поклажу и двинулись вдоль реки на восток.

Деревню мы увидели издалека, когда поднялись на очередной пригорок. Несколько темных домиков выстроились в ряд на высоком берегу Грязнухи. К нашей радости, в одной из избушек горел свет, а из трубы вилась тонкая струйка дыма. Ускорив шаг, через 10 минут мы были в деревне.

Вблизи она выглядела не столь живописно. Дома были старыми, покосившимися и явно заброшенными. Кругом царило запустение и разруха. Единственное обитаемое жилище было на дальнем краю деревни. Подойдя к ограде, я громко крикнул:

— Хозя-аева-а! Есть кто живой?

Никто не отозвался. Прождав пару минут, Маша предположила:

— Старички может живут? Не слышат? Зайди, в окошко постучи...

Сняв рюкзак и оставив его у ограды, я открыл кривобокую калитку и вошел во двор. Подошел к освещенному окну и постучал. Дом, наконец, подал признаки жизни. Внутри что-то упало, а через несколько секунд занавеска отодвинулась и в окне появилось сморщенное старушачье лицо. Бабка выразительно уставилась на меня черными глубоко посаженными глазами из под густых седых бровей. Ее взгляд был не испуганным, не вопросительным. Он был оценивающим, и от этого взгляда по моему телу непроизвольно пробежали мурашки.

— Здравствуйте!, — громко, но миролюбиво произнесла Маша за моей спиной, — Мы — туристы. На Хрустальное шли, но там мост сгорел у Коровьей ямы. Вы...

Бабка не дослушала и скрылась из виду. Но через минуту скрипнула дверь на крыльце, и сгорбленная хозяйка вышла к нам во двор.

— Это гроза все, — прошамала она беззубым ртом, — шибко горело сильно. Отсюдова видать было.

— Мы так и поняли, — вступила в переговоры жена, — В обход пришлось идти. А Вы здесь одна живете? В деревне?

— Не одна-а, — бабка говорила забавно выделяя «а» и «о», — с котиком мы тута. Шастает где-то озорник! Не видали?

— Нет. А котика как зовут?

— Я баила — Котик.

— Котик «Котик», — хохотнул я, но старуха одарила меня таким пронзительным взглядом, что заставила осечься.

— И чаво вам тама, на Хрустальном?

— Туристы мы, — повторила жена, — 5-й год уже туда ходим с мужем. Каждое лето. Красиво там, природа, озеро...

— Да уж. Баско! Помоложе была, тоже бегали туда с девками... Но только мост там сгорел давеча. Молния. Шибко пылало!, — бабка начала повторяться.

— Бабуль, а лодки тут нет в деревне?, — прервал я

— Откель? Никифор вот жил, рыбалил, была у него лодка. Но помер лонись. Река стала потом, раздавило евоную долбушку. Нету лодки.

— Жаль. А в Уяровке мост стоит?

— Стоит, стоит, дитятки. Чаво с ним сдеится. Только далеча дотуда. Верст десять чай.

— Да мы знаем, — сказала Маша, — а переночевать тут где можно?

— Да где хотите. Избу любую выбирайте. Или истопка на угоре справная. Там можно. Только к себе я вас, милые, не пущщу. Уж не серчайте. Одни мы с Котиком живем. Одни.

— Нет, нет. Мы и не просимся, бабушка! Вот тут на другом краю хороший дом видели. Там можно?

— Это Никифора изба. Помер он. Дурное там место. Худое. Не надо там.

— Почему дурное?, — заинтересовался я

— Бесы там! Никифор их привечал. Оне ево и сгубили, окаянные.

Это было уже интересно. Мы с женой переглянулись, и по чертикам в ее глазах я понял, что ей тоже сразу захотелось остановиться именно там. Я даже представил себе, как она потом будет взахлеб рассказывать подружкам о ночевке в доме, полном нечистой силы.

— И что эти бесы там делают?

— Неживут. А чо им ешшо делать-то?

— В смысле «неживут»?

— Живут живые. А енто — нежить, неживет значицца! Не надо вам тудать.

— Да мы бы и не пошли, бабушка, — вступила Маша, — просто там единственный дом, где окна целы. Или еще есть?

— Несть. Были давеча тут тоже... туристы. Все стеклы побили, ироды. А Никифора дом не тронули. Бесы его боронят.

— А они какие? Бесы эти?

— Бесы — оне и есть бесы. Разные.

— Страшные?, — не унималась Маша.

— Для кого как, дочка. Кто духом силен, тех они сами пужаются. А кто слаб... Мужу твоему не страшны оне, вижу. А вот ты дочка — слаба духом, слаба... Крещеная?

— Да, а что?

— Не надо тебе туда. Не веруешь ты!

— Так я с мужем! Защитит защитник. Да и не боимся мы.

— Ну... Тады молись, молодка. Всю ночь молись. Авось минет.

— Что минет то?

— Утомилась я. Старая. Пойду я. Я свое сказала. Не шумите тока. И не берите оттудова ничего!

Она развернулась и, вздыхая и бормоча нечленораздельно, уковыляла в дом. Мы с Машей переглянулись и дружно рассмеялись.

— Ну что? Навестим бесов?, — весело спросил я

— Пошли конечно! Не на сквозняке же спать! Молитвы знаешь?

— Отче наш, иже еси на небеси... Нет! Дальше не помню. А вот еще: хлеб аз есмь. Аминь! Все!

— Зачет! Будешь меня охранять. Главное — про «хлеб аз есмь» не забудь!

Мы подхватили рюкзаки и в радостном возбуждении пошли к дому Никифора. Дом оказался в приличном состоянии. Окна, двери — целы. Все убранство на месте: посуда, ведра, нехитрая мебель. Разместились мы с комфортом. На кровати лечь побрезговали: вдруг именно на ней этот самый Никифор преставился. Вместо этого собрали все половики и разложили их посреди комнаты в несколько слоев. Получилось роскошное мягкое ложе. Маша даже нашла в комоде относительно чистые простыни. Придирчиво изучила их, но все же стелить не отважилась. Решили обойтись спальником. Перед сном перекусили чуть-чуть и, несмотря на ранний час, решили лечь спать.

Спал я плохо. Всю ночь меня тревожили какие-то скрипы и шорохи, которыми был наполнен старый дом. Умом я понимал, что скорее всего это просто звуки рассыхающейся древесины и мыши, но все равно было жутковато. Все-таки старая карга глубоко поселила во мне тревогу своими бесами. Зато Машка дрыхла безмятежно, словно доказывая, что бабка ошиблась. Это она сильна духом, а не я. Не помню, во сколько я отключился, но спал, казалось, всего минуту. Жена бесцеремонно растолкала ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (20)

Последние рассказы автора

наверх