А и Б сидели на трубе

Страница: 3 из 4

равновесия, покатился по полу. Тут же вскочив, он минуту или больше сверлил Юрика взглядом, сдерживаясь из последних сил, — а Юрик за это время успел испугаться вчетверо сильней, чем в темноте до того.

— Я оставлю без внимания твою глупую агрессию, организм, — наконец прозвучал голос. — Тебя оправдывает низкий уровень развития твоей расы. Итак, организмы, я снова напоминаю вам о вашей миссии...

«Во загнул! Однако же, как хочется ебаться... « — думал Юрик, косясь на трогательные сиськи Ксюши, которая стала тесниться ближе к нему. «Сколько ей лет? Восемнадцать, не больше... « Ему зверски хотелось проткнуть ее насквозь, хотелось заласкать, зализать ее до писка, обсосать все ее выпуклости, как леденцы... По правде говоря, она волновала его сильней, чем НЛО с зеленым чертякой во главе.

... И когда Юрик увидел, как на нее подействовала чертякина угроза — он затаил дыхание.

«Никогда больше ты не сможешь трахнуть ее», — говорил он себе, — «она не твоя, не твоего круга птица... вот только сейчас... Только сейчас. Сейчас или никогда...»

Не веря, что все складывается именно так, он приближался к ней, оправдываясь перед ней за то, что сейчас выебет ее. «Мягко и осторожно... Нежно, как сестру, без слюней... Без напора, ласково, чтобы не боялась... « — внушал он себе, обнимая дрожащую Ксюшу. «Мама родная! неужели пошло-поехало?!...»

Бешено хотелось втараниться в нее и проебать насквозь, но он чмокал ей губки и шею, постепенно усиливая засос, и скулил от юной нежности ее кожи, а Ксюшка неумело отвечала ему, жмурясь от страха. «Как дите — прячется в темноту», думал Юрик, раскрывая ее губы кончиком языка...

Ксюшка очень быстро распалилась и кусала Юрика, как лошадка, мазюкаясь слюнями. Юрик чувствовал, как стремительно женщина берет в ней верх над Эфирным Созданием, и сам дрожал от этого таинства — превращения девочки в женщину, и сдерживал себя из последних сил, чтобы не сойти со счастливой колеи.

Когда терпеть было уже нельзя, он уложил ее, и она легла, не раскрывая глаз, дала развести себе ножки, и он полминуты массировал ей горячий бутон, здороваясь с ним перед вторжением, а затем лег на Ксюшу, отчаянно жмурящую глаза, въехал в скользкость, узкую, нетронутую, зажатую с перепугу, и медленно въебался внутрь, морщась от сладости.

Узкая пизда обволокла хуй такой вкуснотой, что Юрик скрипел зубами, изо всех сил стараясь не делать больно. Прорвав целку, он с полминуты не двигался, успокаивая Ксюшу поцелуями, а потом стал не спеша скользить в ней, мучительно растягивая каждый толчок.

Ксюша маялась под ним, не открывая глаз, пыталась подмахивать — невпопад, мимо ритма, — кусала воздух губами и выла, возбужденная до чертиков. Юрик уже ебал ее всерьез, лопаясь от дьявольского коктейля — жути, умиления и похоти; его хую было мучительно горячо в узкой Ксюшиной дырочке, яйцам было туго и дико шлепать по липкой пизденке, и телу было леденяще сладко прижиматься к Ксюшиному телу, врастать в него кожей, чувствовать его каждой пóрой и каждой клеткой, — а душе было почему-то горько, очень горько, как в конце фильма, где убивают героев, и от этого хотелось Ксюшу еще сильней — до одурения, до зуда в кипящих яйцах...

Ругнувшись инопланетянину, который пялился на них, Юрик послал все нахуй и въебался наглухо, сплющив яйца, и через пар толчков лопнул в Ксюше, зарычав, как медведь, и попытался выйти вон, но не смог — и снова, снова, снова въебывался в нее, утоляя смертный голод, горящий в нем цветным пламенем, и не замечал, что стены расточились, и они с Ксюшей лежат под бездонным ночным небом...

***

Шаги не отставали.

«Господи... мамочки... « — шептала Ксения, изо всех сил стараясь не показать, что боится. «Да ладно тебе... просто случайный прохожий» — твердила она себе, пугаясь еще сильней.

Впервые в жизни она возвращалась домой так поздно, и послевкусие вечеринки быстро сменилось страхом пустых черных улиц, в которых вот-вот появится Он...

И когда из-за угла вынырнул темный силуэт — Ксения хотела ускорить шаг, но сдержала себя («нельзя провоцировать») и старательно пялилась в мобилку, где только что была статья о Рерихе, а теперь, после случайного тыка в экран, грузилась какая-то левая новостная страница:

«... Британские ученые обнаружили, что сильный стресс может стимулировать столь же сильный всплеск либидо... « — читала она, не понимая ни слова, — «стресс блокирует верхние этажи сознания, освобождая либидо от всевозможных запретов и табу... Выброс адреналина... защитная реакция организма... с партнером, с которым в иной ситуации секс невозможен... Мамочки!...»

Все, что было дальше, казалось ей невероятным, но закономерным продолжением ужастика, в который она вдруг попала. Тротуар вдруг залился серебристым сиянием, и ее ноги отделились от земли, канувшей вниз, как под самолетом...

«Это все Он», стучало в ней. Она не могла ни кричать, ни шевелиться, и только думала — «Он. Он. Он. Он шел за мной, и Он это сделал...»

Оглушенный ум тормозил, как зависший компьютер. Все, что она видела, отражалось в нем с опозданием: улица с фонарями и домами, уходящая вниз, полет, огромный сизый диск, огни, зеленое чудище, голый мужчина... Мужчина громко кричал.

«Чудище? Это Он. Тот, который шел за мной. Он поймал меня и этого мужчину, и сейчас Он нас...»

Вдруг она завизжала, — да так громко, что в голове коротнулись какие-то контакты, и зависший ум заработал:

«Мужчина громко кричит.

Чего он кричит?

Он защищает меня перед Зеленым.

Где мы?

В какой-то комнате.

Чего от нас хотят?

Нас хотят убить?

Или другое?...»

И вдруг она ПОНЯЛА.

Все-все-все поняла (или почти все) — будто в мозг вставили готовую картинку.

Не испугалась, потому что сил на испуг не было, а только очень, очень удивилась. И сразу же увидела, что она голая, совсем голая, как и мужчина рядом с ней...

«Значит, я голая.

Совсем голая.

Со мной голый мужчина.

Как в моих снах.

Мужчина хочет секса.

Нас похитили инопланетяне.

Настоящие инопланетяне.

Они хотят, чтобы мы занялись сексом.

Сейчас я займусь сексом.

Наверно, у меня нет выхода.

НЕТ ВЫХОДА...»

Ей было зябко, как на сквозняке. Она видела, что Юрик был «из них» — из грубых типов, которых она боялась, как чумы, — и от этого было вдвойне страшней и слаще. Чувство ожившего сна нарастало, как звон в ушах, и когда Зеленый напал на нее, а Юрик вступился — почти не было страха, и было только чувство — «вот, вот, уже сейчас...»

— Если вы, организмы, не выполните... я буду вынужден... и тогда... — гудел Зеленый.

Ксения судорожно сглотнула.

Конечно, это не смерть и не боль, но... ей хотелось, чтобы не было выхода.

И она шептала себе: вот теперь действительно нет выхода. Нет.

Нет.

НЕТ, — твердила она и плавилась, как масло. «Сейчас со мной сделают Это», думала она, когда Юрик подходил к ней. «Сейчас, сейчас, сейчас... « — стучало в ней, когда он обнял ее и поцеловал так нежно, как она не ожидала от него, и потом целовал ей так все лицо, и шею, и ключицы... и тело обволоклось мурашками, от которых хотелось умереть, и в рот проник Он, сладко-соленый и влажный, и нежный, и лизучий, и соски заискрили под его пальцами — впервые, впервые в жизни, — и все тело стало мягким, рыхлым, как будто он забрал у нее власть над ним...

Заласканная, зализанная Ксения извивалась в тихой истерике и думала — «мне разводят ноги... мне ласкают Манюню — аааа, как хорошо... голую Манюню... на меня залезли... в меня уперлись... ааа... аааааа...

— Аааааа!... — закричала она, когда стало больно и плотно. Он обцеловывал ей губки и глаза, но нервные пружины в теле все равно натянулись, и было туго, туго, и еще туже, будто внутри пророс тяжелый острый стебель — и набухает, и тянется внутрь, в глубь изголодавшегося тела... и очень хотелось насадиться, чтобы Он попал ТУДА ...  Читать дальше →

Показать комментарии (37)

Последние рассказы автора

наверх