Практикантка

  1. Практикантка
  2. Практикантка. Часть 2

Страница: 3 из 4

и пристегнул вторую руку наручником раньше, чем Марина сообразила испугаться и вырваться.

— Что происходит? — она дергала руками, пыталась протащить кисти сквозь туго затянутые браслеты. Никакого розового меха, мягкость ещё надо заслужить.

— Я подумал, что ты вряд ли возьмешься за батарею и подождешь, пока я примотаю тебя скотчем. Хотя идея неплохая.

— Вам Кирилл нажаловался, — ей казалось, что она поняла. Но она совершала ту же ошибку: не верила, что с ней может произойти плохое.

— Я случайно увидел следы у него на спине. Какой бы он ни был, он мой племянник, и с ним нельзя так обращаться.

— В следующий раз я просто напишу заявление о домогательствах, — она оставила наручники в покое. Олег стоял рядом, рассматривая скрученные рыжие волосы, нежную кожу, твердо очерченный рот. Пока руки стянуты впереди, блузка не подчеркивала грудь, зато юбка намекала на круглую, подтянутую попу.

— Да уж лучше бы написала, или просто нажаловалась мне — я бы его приструнил. А вот твой способ... не знаю, отразится ли это на его будущем, но во мне ты точно разбудила худшее.

— И что теперь, вы изобьете меня ремнем? — она, как всегда, смотрела в глаза, и видела там что-то, что заставило её встревожиться больше наручников. Олег подумал, что не будет запрещать ей смотреть на него прямо, очень уж его волновали эти колдовские глаза.

— И это тоже. Начнем с тех же семи, — он вытащил шпильки из её волос, и густая рыжая волна рассыпалась по спине до лопаток. Марина попыталась отдернуть голову, Олег сгреб прядь её волос и повернул голову к себе. Она не дала ему продолжить:

— Да ты больной! Отпусти меня, урод!

— За каждое ругательство в мой адрес ты будешь получать по десять ударов, и ещё пять за просто ругань. Потом, если не научишься быстро, будет больше. Сейчас на твоем счету двадцать семь, и я бы посоветовал остановиться на первый раз.

Он открыл сумку, которую Марина сама принесла и положила рядом. С утра Олег успел закупиться всем, что выбросил несколько лет назад, думая, что не пригодится. Марина взглянула на кожу, резину, все, чему она даже названия не знала, и попыталась отодвинуться.

— Извращенец.

— Тридцать семь. А ты выдержишь, девочка? Я вижу, пока ты не осознаешь всю серьезность моих намерений, можешь довести счет до такой цифры, что я тебя до смерти забью. Чтобы ты не забывала, что принадлежишь мне, будешь носить вот это.

Олег купил очень мягкий, тонкий золотисто-оранжевый изящный ошейник, в каком можно и в клуб ночью пойти, примут за стильное и смелое украшение. Но это потом, когда заслужит, а пока он вытащил из сумки купленный в зоомагазине ошейник для ротвейлеров или овчарок с заранее проколотой дыркой под тонкую девичью шею. Кожаный ошейник с трудом гнулся, и не давал ни опустить голову, ни толком вертеть. Марина пыталась помешать, но борьба была слишком короткой.

— Ещё кое-чего не хватает, — он склонился над сумкой, — чтобы ты в будущем беспрекословно меня слушалась, ты должна мне доверять. Вот эта штука здорово учит доверию.

Он надел ей на глаза маску, сквозь которую невозможно подсмотреть, сам проверил.

— Пока ты не поймешь, но когда начнешь выполнять мои приказы, почувствуешь, как в этой маске важно доверие.

Рвать блузку он не стал, аккуратно расстегнул пуговицы. Марина могла только скосить глаза. Тонкий бюстгальтер не скрывал, а подчеркивал округлую грудь. Сначала Олег собирался раздеть её сразу, но, когда количество ударов дошло до тридцати семи, решил, что потом это можно будет сделать без яростного сопротивления, которое она собралась оказать сейчас. Так что пока он просто закатал блузку на плечи, обнажая тонкую спину с такой нежной кожей, что ему даже стало её немного жаль. Эта кожа солнца и ветра почти не видела, куда уж гадать, били ли её раньше.

Расстегнул лифчик, стянул лямки вперед на плечи, насколько смог. По-прежнему стоя сзади, погладил грудь, нежно сжал сосок пальцами.

— Мразь, — Марина снова дернулась. Маска оставляло главными на лице красивые, чувственные губы.

— Сорок семь, и на первый раз, ремнем, это действительно много. Заткнуть тебе рот?

Отошел на шаг назад, оглядывая работу: девушка стояла у батареи, прикованная за руки, с собачьим ошейником, и обнаженной, такой беззащитной спиной. Олег выдернул ремень из собственных брюк — за такие деньги не спадут, и вообще должны бы сниматься, надеваться, и чиститься по команде. Тщательно убрал с её спины рыжие р волосы.

— И последнее. Ты будешь считать удары, вслух и отчетливо. Понятно?

— Ещё чего, — голос у неё дрогнул.

— Или я считаю сам, но я не сойду с цифры «ноль». Намек ясен?

Нет, он умеет считать сам, и не увлечется настолько, чтобы сбиться, но она должна покориться. Пока же о послушании и речи не идет...

Он ударил без замаха, несильно, на пробу. Ему важно было понять, насколько правдива внешняя хрупкость, сколько она вынесет, определить болевой порог. Марина все равно вскрикнула, скорее всего, больше от неожиданности.

— Считаешь?

— Сука...

— Пятьдесят семь. Ты знаешь, что хлыстом за пятьдесят ударов можно полностью снять кожу со спины? Ладно, пробуем ещё раз.

Он ударил снова, опять несильно. Марина зашипела сквозь зубы. Кричать гордость не позволит? Посмотрим, насколько её хватит...

— Ноль.

Ещё удар. На спине зажглась полоса, потому что этот удар был сильнее.

— Ноль.

Кусает губы, сжимает кулаки, водит лопатками, пытаясь найти положение, в котором не больно. Он хлестнул ещё разок.

— Ноль.

— Один! — выкрикнула она. Мысленно, скорее всего, добавила ещё немало непечатного в его адрес, но сдержалась же. Олег улыбнулся:

— Хорошо, один.

Он ударил снова, сильнее. Марина замычала сквозь сжатые зубы, выдавила:

— Два...

Снова, и снова. Марина ещё пыталась не кричать, что для человека, не привыкшего к унижению и порке, очень сложно — Олег оценил упрямство. Он потихоньку бил все больнее, решив, однако, что в полную силу бить сегодня не будет, хотя ей об этом знать не надо. Дело не в силе, в конце концов, а счетчик она себе задрала слишком большой, он рассчитывал на семнадцать, максимум — двадцать семь.

К десятому удару она извивалась, голос дрожал и срывался, и Марина вскрикивала и дергалась от каждого удара. К двадцатому вся спина была красной и в отпечатках ремня, по коже скатывались капельки пота. На тридцатом она вместо цифры попыталась повернуть голову:

— Хватит, пожалуйста! Я не могу больше!

Решив дать ей отдышаться, Олег ответил:

— Обычно я достаточно хорошо знаю свою нижнюю, чтобы обходиться без стоп-слова. А ты заслужила все, что получаешь. Я же предупреждал про тариф.

— Я больше не буду...

— Не верю, Мариш. Люди в первый раз просят пощады куда раньше, чем подойдут к краю. И, кстати, когда обращаешься ко мне, добавляй «господин». Забудешь — будешь наказана. Поняла?

Пауза показала, что он совершенно правильно не поверил. Трудно упрямиться с завязанными глазами, прикованной, под ударами ремня, но у этой девушки с глазами ведьмы получается.

Олег погладил её живот, ласкающе сжал грудь. Соски отвердели. Выдохнул в ухо:

— Скажи, что поняла. Только скажи правильно, а то ударов осталось много.

— Поняла... господин, — выдавила она таким тоном, что все ядовитые змеи обзавидовались бы.

— Умница. Теперь считай дальше.

Олег снова хлестнул.

— Тридцать семь.

— Столько ты хочешь добавить?

— Тридцать один...

От ударов она дергалась, вскрикивала, стонала, извивалась всем телом, дыхание срывалось, и под конец Олег прощал, если она называла цифру недостаточно отчетливо. К пятидесятому удару он не делал пауз, и Марина, видимо, не заметила, что досчитала. Дыхание и стон слились, она вцепилась руками в батарею.

Олег погладил исполосованную спину рукой, и Марина вскрикнула. И больно, и показалось, что это снова ремень....  Читать дальше →

Показать комментарии (15)

Последние рассказы автора

наверх