Май-Сентябрь. Часть 2: Темная лошадка

  1. Май-Сентябрь. Часть 1: Гроза
  2. Май-Сентябрь. Часть 2: Темная лошадка

Страница: 2 из 4

хуже учиться и скатилась на четверки, потом на тройки.

Когда всерьез запахло первой двойкой, Колосков подумал, что так больше нельзя.

— Лопахина! — окликнул он, когда «орки», опрокидывая парты, бежали к дверям. Его урок был последним. — Евгения! Стоп-машина!..

Женька подошла к нему, глядя в пол.

— Лопахина...

Он решительно не знал, как и о чем с ней надо говорить.

— Лопахина... Женя... Садись, чего стоишь? В ногах правды нет.

Чувствуя себя идиотом, он поставил ей стул. Женька села.

— А это надолго? — спросила она глухим голосом.

— Что надолго?

— Ну... типа ваш разговор. Со мной.

— Не «типа», а «ваш разговор». Просто «ваш разговор», понимаешь?... Учись говорить по-русски, а не по-марсиански... Надолго? Не знаю. Жень...

Она подняла взгляд.

— Что с тобой делается? А?

Женька молчала. Потом вздохнула.

— Не волнуйтесь. Подумаешь, тройки, — пробубнила она. — Исправлю. Если будет настроение.

— Как это «настроение»? Что же, по-твоему, учеба зависит от настроений?

— Не знаю. Вам видней.

— Так, подожди. Давай разберемся. — Колосков видел, что беседа сворачивает куда-то совсем не туда, но не знал, как вывернуть обратно. — Ты считаешь, что...

— Ничего я не считаю. Отпустите, а? — тихо прогундосила Женька.

— Что значит «отпустите»? Я тебе не полиция, и ты не на допросе. Пойми такую простую вещь...

— Не хочу я ни фига понимать, — вдруг сказала Женька громко, с надрывом. Колосков вздрогнул.

— Не хочешь? Вот был такой товарищ твоего возраста, тоже ничего не хотел понимать... Холден Колфилд — помнишь такого?

— Не-а. Актер, что ли?

— Так. Ты и «Над пропастью во ржи» не читала?

— Нафиг мне эти ваши пропасти...

— А на тот фиг, — Колосков завелся, — на тот фиг, что люди без книги — не люди, а тупые звери. Самцы и самки, поняла? Вот что ты читала в своей жизни? Ну что?

— Камасутру, — вдруг оскалилась она. Колосков снова вздрогнул. — Че вы дергаетесь? Боитесь, что щас раздеваться начну, гы-гы?

Это вышло фальшиво, будто на Женьку наклеили чужую гримасу. Колосков вдруг понял, какой у нее жалобный вид, но уже не мог остановиться:

— Иди! — кричал он. — Иди! На дискотеку, на свиданку, — иди! Гуляй с мальчиками, матерись, кури, вместо того, чтобы учиться, одевайся, как шлюха, крась волосы в зеленый... Ты ведь такая взрослая, прям куда там, да? Нафиг нам мальчики — мы уже роковые женщины, директорами вертим...

Он осекся. Женька вдруг побурела, вскочила и вылетела из класса, опрокинув стул.

— Каззззел, — протянул Колосков сам себе. Посидел минут десять, будто ждал, что она вернется, потом встал и побрел домой.

Моросил дождь.

— Ты же педагог. Опытный. Десять лет стажа... — говорил он себе, шлепая по лужам.

***

Утром ее не было в классе.

— Народ, а где это наша Лопахина? — спросил у «орков» Колосков.

— А вы не знаете, что ли, Алексей Палыч? — зашумели «орки». Колосков вдруг похолодел. — Она ночью себе вены резала...

Класс вдруг сделался прозрачным и поплыл, как марево.

— ... алыыч! Алексей Палыч!..

Колосков поднял голову.

В ушах шумело, во рту насрали лошади.

— Она... что с ней? — спросил он, едва шевеля языком.

— Да мы ж вам кричим, а вы не слышите! В больнице она, еле откачали! Спасибо, мама посцать вышла, видит, а в ванной свет, прикиньте? Нормальненько так... Че эт она, всегда такой позитивный ребенок была...

Колосков встал и на ватных ногах прошел к выходу.

— Да. Урока не будет, — обернулся он на пороге. — Мне плохо. Все видели.

— Виииидели, Алексей Палыч! — зашумели «орки». — Не волнуйтесь, все по-чесноку...

Не одеваясь, как был, в пиджаке, Колосков выскочил из школы и побежал к метро. На бегу он достал мобилку:

— Але?... Анна Михайловна, здра... здравствуйте, это вас Алексей Палыч Колосков беспокоит. Колосков, говорю, Женин учитель по истории... Я хотел бы ее проведать, скажите, пожалуйста, где...

— Женечка строго наказала никого к ней не пускать. Вы уж извините ее, но ей сейчас покой... я же не могу... извините...

Минут пять он стоял среди тротуара, мешая прохожим. Потом пошел обратно.

Постепенно шаг его ускорялся, и в школу Колосков влетел, как опоздавший двоечник. Мелькнув мимо дежурной, он вдруг понял, что ноги несут его к кабинету директора.

Осознав это, он не стал возражать, а позволил им отфутболить приоткрытую дверь, подойди к Жеребцовичу, сидящему за столом, дал кулаку размахнуться и втесаться в большое лицо, обвисшее над воротником.

Чавкнули подбородки, лицо сделалось диагональным и завалилось с кресла вместе с хозяином.

— Это за частные консультации Жене Лопахиной. Гонорар, — чеканил Колосков, перекрывая визгливый мат с пола. — Когда будешь катать на меня жалобу — думай о том, на сколько я тебя посажу. «Дело Хуева Ебуна Мудовича, директора первой в Москве школы миньета...»

Самое интересное, что он вообще не волновался. Более того, ему было скучно до тошноты, и поэтому он говорил ровно, будто читал отчет на педсовете:

— ... Заявление об уходе щас будет. Вот бумага, вот ручка. Сажусь. Пишу...

— Ты придурок, — выдохнул директор, вползая обратно в кресло. — Пи-да-гог. Ты вообще в курсе, чего она ко мне ходила, Макаренко?

— В курсе. Сам видел твою колбасу у нее во рту, Песталоцци. Вот через это окно...

— Блядь. Спорим, щас ты поймешь, кто из нас в жопе? — криво улыбался директор. Колосков хотел что-то сказать, но тот взял тоном выше: — Сразу после того, как ты тут Джима Кэрри из себя корчил, она пришла и начала грузить, чтобы я тебя не увольнял. Такая трогательная лапочка была. Ну, я человек принципиальный, ты меня знаешь. Но и договориться могу, в случае чего... Она в тебя влюблена по-черному, ты что, до сих пор не в курсе, проницательный ты наш? Вот тем, что ты щас уволился, и она не сможет тебя, ненаглядного, каждый день видеть, ты ей такую подляну сделал, что она второй раз себе вены порежет. Поймет, что все зря — и блядство ее, и... Ээээ, ты че, ты че-е-е?!... — орал он Колоскову, шедшему на него, как Командор на Дон-Жуана. — Я ее, между прочим, по-взрослому не трахал ни разу... Только в ротик... Она, между прочим, как вошла во вкус, сама на меня прыгала, а я ее отрезвлял... Педагог все-таки...

Колосков стоял, глядя на розового педагога, вжавшегося в кресло, потом вдохнул, выдохнул, снова вдохнул — и вышел из кабинета.

***

... Его останавливало только то, что двое с перерезанными венами — это уже китч. Быть после смерти героем китча хотелось еще меньше, чем жить, и Колосков кое-как, с грехом пополам дожил до вечера, а потом и до утра. Впереди было еще черт знает сколько таких вечеров и утр, которые нужно было коротать с самым большим придурком, которого Колосков знал в своей жизни — с самим собой.

Но за несколько дней он притерпелся, и к пятому утру даже взялся за поиск работы.

Честно отвисев свои полчаса на порталах вакансий, Колосков отвлекся и забрел на хрен знает какой левый сайт. «Психология на дому" — читал он, рассеянно кликая по ссылке. «Стресс... депрессия... Человеческое сознание мифологично, и в экстремальной ситуации часто помогает обращение не к разуму, а к древним архетипам, ритуалам и обрядам. Например, обряд изгнания злых духов, проведенный на дому, поможет справиться со стрессом... Наши психологи, профессионально владеющие навыками шамана, помогут Вам... « Мда-а. Как раз то, чего мне не хватает, — думал Колосков, — профессиональный психолог-шаман на дому. Тьфу ты, лохотронище!..

Он захлопнул ноут, встал и вышел на улицу.

Ноги сами вынесли его к школе. Подойдя к ограде, он стал смотреть на «орков», визжащих на спортплощадке.

— ... Алексей Палыч! Алексей Палыч!

К нему подбегала Зоя Палкина, подружка Женьки.

— Алексей Палыч! А правда, что... вот говорят, вы директору в морду ...  Читать дальше →

Показать комментарии (32)

Последние рассказы автора

наверх