Восточная западня. Часть 3

  1. Восточная западня. Часть 1
  2. Восточная западня. Часть 2
  3. Восточная западня. Часть 3

Страница: 4 из 5

во мне ядовитому семени, считала дни и опасалась, как бы не стало слишком поздно.

Освобождение.

Утро не предвещало ничего необычного. Я привычно проглотила порцию спермы, обняв мужчину за ягодицы, придавившие мне лицо. Он сотрясся на мне, став необычайно тяжелым; потом чуть приподнял зад, вжался лицом в мою промежность и чуть прикусил клитор. Теперь уже я извилась под ним в мелких судорогах: далеко просунутым во влагалище языком он усиливал мои сладострастные муки. С сожалением оставив меня, любовник ушёл в душ, и тут в дверь позвонили. С нетерпением ожидая каждый день плохих или хороших вестей, будучи готова ко всему, я осторожно выглянула в окно: несколько мужчин в костюмах в сопровождении полиции ожидали хозяев. Сердце мое забилось, слабое предчувствие шевельнулось в груди.

Натянув платье на вспотевшее тело, прибежав раньше хозяина ко входу, ожидаю там. Встревоженный слуга осторожно прикрыл дверь и бросился в спальную, не обратив на меня внимания. Ставший серьезным хозяин, переговариваясь с прислужником, взялся за ручку двери, внимательно посмотрел на меня, нервно застывшую при входе, придал лицу высокомерное выражение и распахнул дверь.

Мужчина с европейским лицом, окруженный местными чиновниками, предъявив бумаги, по-английски сказал, что разыскивает пропавшую российскую гражданку, въехавшую в страну около года назад. Есть ли что сказать по этому поводу господину Зияду-ага N*, так как поиски привели представителей российского посольства в его дом. Широко улыбнувшись, хозяин указал на меня, прибавив, что мы как раз собирались навестить консула. Я попала в его дом вчера поздно вечером (хитрый лицемер ошибся всего лишь на пару недель), и они с женой любезно предложили мне свое гостеприимство. Сотрудник посольства внимательно взглянул на меня: — Вы Елена N* (это моё полузабытое имя)? Почти не разобрав ни слова, я кивнула. Родная речь, такая любимая и далёкая, обожгла меня будто огнем, отняв силы и заставив стоять неподвижно. Мужчина средних лет, улыбаясь, что-то говорил мне о письмах, запросах из Москвы, из МВД, звонках по поводу моего исчезновения, а я, сцепив пальцы, не понимая ни слова, думала только об одном: могу ли я прямо сейчас ухватить земляка за руку и уйти вместе с ним, и не удержит ли меня опять кто-то или что-то. — ... проехать прямо сейчас? — уловила я окончание вопроса и, наконец, пришла в себя. — А вы... могли бы помочь мне собраться? — с трудом выдала я первую фразу на русском после года забвения. Он улыбнулся: — У вас так много вещей? — Тебе поможет слуга, — неискренне улыбнулся не потерявший самообладания Зияд. — Я боюсь вы уйдете, и я опять останусь здесь... — умоляюще прошептала я. Мужчина посерьёзнел и уверил меня, что они с полицией никуда не уйдут. Негнущимися руками схватила я драгоценный пакет и оглянулась: смятая, в пятнах постель оставалась за моей спиной как символ всего, что я хотела забыть и проклясть в своей жизни.

В автомобиле доехали молча, никто не донимал меня. Да, то самое, светлое каменное здание в зелени, которое мне показывал Омар год назад. Меня завели в

консульский отдел, усадили и принялись задавать вопросы. От потока фраз на родном языке у меня закружилась голова, я как-то сразу поверила, что почти дома, и не сказав ни слова, упала со стула без памяти.

Сидя у кровати, молодой секретарь-референт (его попросили посидеть со мной, надеясь, что в силу его молодого возраста я доверюсь ему) рассказывает мне, что моё письмо получили недавно и начали меня искать. Разъяснить тревожные факты, изложенные в моем письме, предложили Салману-ага N*, но свидетельств им не нашлось; семья уверяла, что, погостив у них, я уехала путешествовать по стране. Доказательств как этому, так и обратному не находилось, и поиски временно свернули, разослав ориентировки на меня во все полицейские участки. Никаких сообщений обо мне не поступало, и моя история грозила забвением, как внезапно из Москвы пришло срочное сообщение, что я могу находиться в доме государственного чиновника Зияда-ага N*. Что немедленно и было проверено, уведомив полицию и проведя совместный рейд.

Наличие письма я объяснить могла, но реакцию Москвы — нет. Родственников у меня там нет, знакомых тоже. Почему кто-то в столице заинтересовался мной? Запрос из МВД — пояснил молодой человек. Оставив все непонятное на потом, я ещё раз поздравила себя за то, что сражалась за свою свободу из последних сил. Последующий разговор с консулом был малоприятен. Я прослушала упреки в собственной инфантильности и бездумности. Оказывается, я виновата в том, что имея обратный билет, поручаю кому-то сдать его, не продлеваю визу, когда она заканчивается, уезжаю из принимающей надежной семьи — родственников правящему дому — неизвестно куда путешествовать, одна, не зная языка, в недружественной к одинокой женщине обстановке. Потом тайно гощу у правительственного чиновника, не заявляя о себе, не отвечаю на звонки родных, заставляя их думать бог весть что и разыскивать меня. И устраиваю сцену в присутствии полиции и чиновников местного МИДа, заявляя посольскому советнику, что боюсь оставаться у приютившего меня хозяина — важного человека. — Почему вы выбирали для жительства здесь дома состоятельных женатых мужчин, а потом обвиняли их в предрассудительном поведении? — было общей темой упреков мне.

Позвонив домой маме, я коротко сообщила, когда прилетаю в Москву, и оборвала её причитания и попытки расспросов. Я постаралась забыть все подозрения на мой счет сотрудников посольства, как только села в самолет. Одетая в чужую одежду консульских жен, я вспомнила указания хитрого Зияда, когда предъявляла на таможне чеки на украшения. Прижимая к себе дорогой пакет, ни на минуту не заснула во время почти 7 часового перелета, тревожно прислушиваясь к гудению двигателей. Среди встречающих стоял Павел. Мы долго просто смотрели друг на друга, потом пошли на аэроэкспресс.

Друзья.

— Наш поезд в 20.25, — сказал Павел, — ещё есть время. — Я остаюсь, — ответила я. — Ты со мной? — Да у меня с деньгами не очень... — замялся друг. — У меня есть, — сказала я, и мы сдали билеты. В ломбарде я выложила перед оценщиком первое украшение. Купила себе одежду, сложив в пакет и выбросив чужую. В кафе с Wi-Fi по Пашиному телефону нашли дешёвую гостиницу и сняли номер на 2-х. Затем, поискав, я выбрала клинику поближе, где на сайте обещали за 2—3 дня избавить от беременности. Пошла туда одна и назавтра удалила омерзительную память о прошлом.

Ночью полились освободительные слезы, и я тихонько всхлипнула. Паша зашевелился на соседней кровати, подсел ко мне и положил на плечо руку. Инстинктивно я вздрогнула и сжалась в комок. — Ну что ты? Разве я обижу тебя? — прошептал он. Я сжала его руку и не отпустила, пока не заснула. Утром он так и спал, раскрытый, на краешке моей кровати, в неудобной позе. Я смотрела на него уже умытая и собранная, когда он раскрыл глаза и обратил на меня сонный взгляд. — Не хочешь рассказать, что с тобой там случилось? Почему рассталась с этим... твоим... Омаром? — выйдя из ванной и садясь напротив меня. Я отрицательно качнула головой: — Потом... как-нибудь. — А про эти сокровища Али-бабы?... Откуда столько?... Я испугалась: — Ты только никому не рассказывай про них! — Мне ещё твоя жизнь дорога... И своя...

Дома надо мной дня 3 причитала мама и, наконец, рассказала то, про что смолчал Паша. Мой звонок из дома Зияда с мобильного его непосредственной жены обрадовал их с мамой, и они стали ждать моего следующего звонка и скорого прилета в столицу. Но я молчала и не давала о себе знать. Паша начал звонить на оставшийся в его сотовом номер, но там отвечал женский голос по местному, по-английски. Со счета сразу снимались огромные суммы денег, а понять, что отвечают, Павел не мог, так как в языке не силен. Он попросил поговорить с этой женщиной знакомого студента иняза, и, задав вопросы обо мне, они выяснили главное. Жена Зияда (женщина из телефона) любезно объяснила, что видела меня у ...  Читать дальше →

Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх