Девушка в объятиях дракона

Страница: 4 из 7

— Позвони на работу и скажи, что заболела.

— А если меня уволят за прогул и симуляцию, ты будешь меня содержать? — весело заявляет эта милашка, и я, поняв, что она «повелась», спешу с ней согласиться. Танечка привлекательна, сексуальна и вообще... Она должна жить. Таня наклоняется и вбирает губами мой член, он купается у нее во рту и набирает силу. Девчонка ласкает его минуту, доводит до полного напряжения, а затем ложится и тянет меня на себя. Мое тело не надо упрашивать. Таня обвивает мою спину своими пухленькими ручками и закатывает глаза...

... Впоследствии я проклинал свою нерешительность, когда не бросился предупредить пожар в Танином клубе. Тогда погибли люди, и единственное, чем мог себя оправдать, это тем, что еще сам не верил в правду своего видения. Оно было первым после смерти Алины. Именно после Алины, понял потом я, и появилась у меня эта... особенность.

Дар.

О ясновидении снято много фильмов, накатано книжек, но когда такое появляется у тебя, ты вдруг осознаешь, как боишься открыть окружающим свою силу. Тем более, что результативно проявляется она лишь в момент сексуальной близости. Но как вступить в эту близость раньше, чем девушка погибнет? С Таней получилось, а с остальными?

Я видел кольца, но само событие «считывал» только в момент оргазма с жертвой. Вторым случаем оказалась женщина лет тридцати пяти, с полными сумками вышедшая из супермаркета. Явно чья-то жена и мать детей. Уставшая, с остатками былой привлекательности, с грязным знаком над головой. Я шел за ней, попытался завести знакомство, но тщетно, она отшила меня, удивленно посмотрев, не понимая, что парню может быть нужно от женщины старшей лет на десять. Отшила грубо и безапелляционно. Я не отстал от нее и незаметно преследовал, ожидая возможность. Возле ее дома был небольшой парк, вечерело, и людей практически не было. Я за минуту догнал ее и рывком потянул в кусты...

Изнасилование. Мне пришлось его совершить, получив силой запретное удовольствие с чужой, по большому счету ненужной мне женщиной. Когда я кончил, обессиленно лежа на распростертом женском теле с задранным платьем и раскинутыми ногами, услышал над ухом легкий смешок. Моя «жертва» вылезла из-под меня, отпихнув в сторону, и стала поправлять платье. Чувство стыда сменило картинку ужаса перед глазами, женщина же с интересом меня оглядывала, и, наконец, спросила:

— Молодой человек... Вас просить девушку вообще учили? Глядишь, и сама даст, — и она снова рассмеялась. Она уже не была строгой как там, на улице. Вспомнил, что когда оттянул ей нитку трусиков и засунул в ее влагалище свой конец, она перестала сопротивляться. Лежала и тихо постанывала, пока я дергался на ней, выполняя серию фрикций. От нее пахло домашним, приятным, и ко всему — хорошая фигура для ее возраста.

— Вы живете с сожителем? — с волнением в груди спрашиваю я.

— Да, — удивленно отвечает она. — А ты что, давно за мной следишь? Мальчик, может ты в меня влюбился? Может, ты на мне женишься? — и снова хохочет.

— Он пьет... — серьезно сказал я, и смех женщины прервался. — Сегодня придет очень пьяным. Прошу вас, забирайте дочь и уходите из квартиры. Переночуйте у родственников. Обещаете?

Женщина смотрит на меня изумленными глазами, потеряв дар речи, но затем кивает.

— Обязательно уйдите. И берегите себя.

Вижу, как кольцо над головой «жертвы» тускнеет, блекнет, словно вот-вот исчезнет. Быстро прячу член в ширинку, поднимаюсь с травы и ухожу прочь.

А потом я стал снова рисовать на улице. Портреты, в центральном парке. Однажды замечаю на скамейке совсем молоденькую девчонку. Рыженькую, некрасивую, в очках в роговой оправе. Такие никогда не нравились мальчишкам в школе. Она сидела грустная и подавленная. Сформированная фигурка и выпуклые холмики груди говорили о том, что девчонка доросла до любви.

— Хочешь, я тебя нарисую? — предлагаю ей я, а сам глаз не могу оторвать от нависшего над этим юным созданием кольца. А с тобой-то что будет? Она, не глядя на меня, а уставившись в одну точку перед собой, со злостью отвечает, что у нее нет денег.

— Для тебя совершенно бесплатно. У тебя интересная внешность, — искренне сообщаю я. Хочу войти ей в доверие. Предлагаю написать ее портрет на фоне деревьев в дальнем уголке парка, у речки. Уговариваю ее, объясняя это уникальным природным фоном, местом, где никто не будет мешать создавать портрет, обещаю отправить работу на выставку, и она словно оживает, выходит из своего эмоционального ступора. Соглашается.

Я сдержал обещание, за час написав ее портрет. Рыжая девочка на куске ватмана, а спустя минуты — в зарослях кустарника под весом моего тела. Я заткнул ей ротик ее же трусиками, она не могла кричать, а только скулила, когда я впихивал в ее девственную дырочку. Широко распахнула глаза и взвизгнула, а затем заплакала в момент, когда я лишил ее девственности. Узенькая дырочка поддалась мне, и я все до оргазма минуты насиловал ее медленно, трепетно, погружаясь членом в раскупоренное, но тугое лоно. Хотел возбудиться больше и, задрав ее маечку, гладил небольшие, но упругие девичьи грудки. Она дергала головкой, пока я старался ее поцеловать, чтобы ускорить финиш — растянуть удовольствие не было моей целью. Сколько будет жить, столько эта рыженькая будет считать меня мразью. Но лишь бы она жила.

Огненный шар перед глазами, выплеск спермы наружу, и очередной кошмар проскочил перед глазами, как отложенная, но, к счастью, отвратимая реальность.

Она всхлипывала, пытаясь натянуть свои трусики, а я протягиваю ей очки. Без них она плохо видит, я же — увидел все.

— Не делай этого, — тихо, но твердо говорю ей я. — Он не стоит твоей жизни, поверь.

Девчонка оборачивается в мою сторону, во взгляде — изумление. Всхлипывания останавливаются, а я уверен — рыженькую надо возвращать к жизни.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. Я поговорил с ней. Просто, как мог это сделать с девочкой, переживающей неразделенную любовь к красавчику с институтской группы. Отговаривал ее совершать суицид, рассказал о том, как потерял Алину, уверял, что она на самом деле очень красива и понравилась мне, что она еще встретит настоящую любовь, что ее полюбят и оценят, что жизнь прекрасна, что...

Я говорил, а она молча слушала. Слезы исчезли, в глазах рыжей появился интерес. Она будто забыла, что минуты назад ее изнасиловали, из нескладной девчонки сделали полноценной женщиной, но которой предстоит продолжить дальше свой, надеюсь, счастливый женский путь. Она вдруг берет мою руку в свою.

— Спасибо тебе, — тихо вымолвила она. Хоть на чуть, но рыженькая меня простила. Больше я не рисовал в городском парке.

... Кротов в трубке продолжает уговаривать меня.

— Назовите свою цену, — строгий деловой голос вырывает меня из воспоминаний.

— Она бесценна, — сообщаю в ответ.

Кротов берет паузу, буквально в секунды, словно готовит последний аргумент.

— Тогда пеняй на себя, — слышу я угрозу, и разговор прекращается. Что ж, когда-то он должен был это сказать. Такие парни не привыкли второй месяц биться попусту об стенку.

Соберись, приказываю себе я, беру краски и возвращаюсь к холсту.

* * * *

Я неделю не подходил к квартирной двери, почти не отвечал на звонки, работал, одержимый идеей и вдохновением. Я делал то, что должно было претендовать на шедевр. Я смог в это верить, потому что смог любить. Наконец, на седьмой день картина была закончена. Оставляю ее сохнуть, и теперь пора подойти к стене. «Девушка в объятиях дракона» в очередной раз восхитила меня своей совершенностью, и я аккуратно снимаю ее со стенки.

Спустя три дня я пишу пейзаж на берегу реки, возле городского пляжа. Больше не хочу рисовать портреты, особенно женские. Вдруг за спиной раздается голос.

— Здорово!

Отрываю голову от практически законченной работы и замечаю девушку в купальнике.

— Хорошо получается, — говорит она. Русые волосы развеваются от летнего ветра,...  Читать дальше →

Показать комментарии (54)

Последние рассказы автора

наверх