Предсказание

Страница: 2 из 2

здрасьте! — первой сказала Маша.

— Привет! Вот так встреча! — произнес (и даже довольно внятно) Петр Петрович.

— А вы тут... что?

— Да так... гуляю, воздухом дышу. Погода вон какая... А ты?

— А я тут живу, вот в этом доме.

Они замолчали. Маша опустила глаза.

— Ты что же сумки такие таскаешь? — опомнился Петр Петрович. — Что, и в гору тащила? Давай, помогу донести.

— Да ладно... хотя... Спасибо, — улыбнулась Маша, передавая ему авоську. В ней было килограмм десять или больше. — Я привыкла, мне не тяжело. Ну, почти...

Они пошли к дверям. «Ай да Зульфия, — думал Петр Петрович, чувствуя холодок в печенках. — Ай да гадалка. И что мне теперь делать?...»

Маша продолжала улыбаться, глядя в ноги.

Сейчас она была совсем другой, чем на уроках — в простой одежде, без макияжа, с узлом волос на макушке.

— Вы часто тут гуляете? — спросила она.

— Я? Да... то есть нет. Представляешь, рядом живу, а тут, на горе, не бываю никогда... то есть редко... Вот и решил прогуляться...

(«Что я несу?... «)

— Классно... А хорошо, что я вас встретила. Так помогли, спасибо!... эротические истории sexytales А то бабуля позвонила, сказала зайти фруктов купить... хочет пирог печь фруктовый... Я привыкла носить, но по лестнице тяжеловато. У нас ведь лифта нет... — говорила Маша, по-прежнему глядя вниз.

— Какой этаж?

— Пятый.

— Ого. Ну, зато сердце крепкое будет.

— И ноги.

— Ага.

Они рассмеялись. Потом Маша подняла взгляд:

— А... можно спросить одну вещь?

— Какую?

— А у вас откуда корни? Ну... в смысле, кто у вас предки по национальности?

— А что? Чего ты спрашиваешь?

— Ну... Просто у вас внешность такая... необычная.

— Необычная? Почему?

— Ну... не знаю. По-моему, у вас такой типаж особенный... нордический...

Петр Петрович чуть не задохнулся.

«Опять издевается» — взвыло у него внутри...

Он посмотрел на Машу.

И (это было, будто он проснулся, и вместо кошмара увидел свою комнату) — и вдруг понял, что та не издевается.

Маша была вполне серьезна. И она тоже стеснялась.

Петр Петрович вдруг понял и это, — и растерялся.

Он и раньше был растерян, а сейчас и подавно не знал, что с этим всем делать.

— У меня действительно прабабушка шведка, — сказал он. — Ханна Блюм, мещанка города Выборга...

— Ну вот, видите, — все так же улыбалась Маша. — Вы похожи на моего любимого актера Хельмута Грима. «Кабаре» видели? А «Гибель богов»?... Мы пришли.

Загремев ключами, Маша открыла облезлую дверь с подковой на номере.

— Проходите, — сказала она. — Фруктов покушаем. Ну пожалуйста!..

«Она просит меня остаться... «­

Он вошел в квартиру и стал, как истукан, у порога. «Как там говорили в «Кабаре»взять приступом...»

— Давайте, я отнесу... А вы проходите, раздевайтесь... Останетесь, да? Проходите! Ну чего вы?..

Петр Петрович стоял на том же месте.

Маша смотрела на него своими чертячьими глазами, которые были сейчас не чертячьи, а матовые и стеснительные, и чертинка спряталась в них где-то глубоко в черноте зрачков...

«...Приступом...» — думал он.

Потом шагнул на деревянных ногах к Маше, ухватил ее за талию и чмокнул в губы.

Маша выронила авоську с фруктами. Те раскатились по полу.

Думая о том, почему он не успел ничего почувствовать — ни испуга, ни страсти, — Петр Петрович сжал Машу покрепче и чмокнул снова.

Потом снова, снова и снова — все более длинно, и требовательно, и влажно...

С каждым поцелуем изумленные Машины губы раскрывались все шире, и их сладкая сила жгла все больней.

На седьмой-восьмой раз он проник вовнутрь и залип в ней всем ртом, отлетая куда-то в искрящееся марево без верха и низа.

Его губы и язык выкусывали, вылизывали и высасывали Машу, и она подчинялась, подвывая под его напором. «Если остановиться — нужно будет говорить», — думал Петр Петрович, пугаясь по-настоящему.

Чтобы заглушить испуг, он налетел на Машу с тройной силой, вгрызаясь в ее дрожащий, как струна, язык. Маша застонала и обмякла у него в руках.

Он лизал ее, как опытный развратник, сознавал это и распалялся все больше. Он вдруг понял, что Маша совсем неопытна, переполнился кипучим умилением и стал покрывать влажными присосами ее щеки, глаза и виски. Через пять минут она вся блестела, будто ее обсосали, как леденец.

Задохнувшись, Петр Петрович отлип от нее, и Маша открыла глаза.

Полминуты или больше они смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

Потом Петр Петрович стал расстегивать ей блузку. У него это получалось плохо, будто он был пьян. Маша недоверчиво смотрела на его руки.

Он оголил ей грудь, большую, изобильно-взрослую, с припухлыми коричневатыми сосками. Почему я не знал, что у нее такая грудь?... А, она просто не носит лифчика... Да все я знал на самом деле!... Боже, какая хрень лезет в голову...

Оголив ее полностью, он уставился на мохнатую Машину срамоту, проросшую лиловыми лепестками — и вдруг все понял.

Маша стоит передо мной полностью голой... — думал он.

Маша. Стоит. Передо мной. Полностью. Голой...

Его обожгло внутри, будто он глотнул одеколона.

Подняв взгляд, Петр Петрович наткнулся на чернющие Машины глаза, обжегся втрое сильней — и вдруг канул в ватный гул, залепивший глаза и уши...

***

— Вы в порядке?..

Из ватного гула очертились сиськи. Они свесились над Петром Петровичем, как надувные шары.

Чуть выше блестели знакомые черные глаза.

«Маша. Голая. А я... что? Обморок? О нееееет...»

Это было так невыносимо стыдно, что он громко застонал. Получилось выразительно, как у смертника.

— Вам плохо? Сердце? Вызвать скорую? — Машин голос звенел таким беспокойством, что ему стало еще стыднее. — Вы, главное, не волнуйтесь. Все будет хорошо...

— Не надо скорую. Не сердце, — прохрипел Петр Петрович, подтягиваясь к спинке дивана.

В голове шумело, как с бодуна.

— Нет? Точно? По-моему, лучше все-таки вызвать...

— Нееееет! — взвыл вдруг Петр Петрович, как раненый тигр. Маша подпрыгнула. — Нет... Прости меня. Ты... иди сюда.

Маша подошла к нему и присела на край дивана. Она как была, так и осталась полностью голой.

— Все просто, — говорил он глухо и равнодушно, ибо уже нечего было терять. — Я влюбился в тебя, как шкет. Увидел тебя без всего, разволновался и упал в обморок. Как дама-истерика... Помнишь, где такая была?

— Мистерия-буфф, — тихо отвечала Маша.

С каждым словом Петра Петровича ее глаза делались все шире и темней.

— Вы. Влюбились. В меня. И. Упали в обморок? — шептала она, будто читала заклинание. — Мне признавались шесть раз, но никто еще не падал в обморок от любви... Охренеть... Шесть раз, а вы — седьмой. Счастливое число...

Снова, как и тогда, на лестнице, Петр Петрович почувствовал, будто просыпается от кошмара.

— Бабушка мне говорила... недавно, вот прямо сегодня... Говорила: не верь тому, кто будет корчить из себя крутого мачо. Верь тому, кто упадет в обморок от любви к тебе, — пораженно шептала Маша, глядя на него огромными блестящими глазами.

Потом нагнулась к нему и осторожно, будто боялась обжечься, поцеловала в губы.

Ее плечи, ее грудь с припухлыми коричневатыми сосками, все ее матовое бархатное тело были совсем рядом, прямо под носом...

Петра Петровича окутал сладкий ужас.

«Это бред, — думал он. — Я валяюсь в обмороке, и мне мерещится моя мечта...»

В бреду можно все, вдруг решил он.

И с силой привлек к себе Машу, будто прыгнул в омут...

Через пять минут она лежала под ним, раскоряченная, распахнутая всей голой стыдобой, и стонала, полуприкрыв глаза.

Петр Петрович вдавливался во влажные недра ее тела. Он знал, что ей не может быть приятно, потому что минуту назад она стала женщиной, и на розовых щеках блестели слезинки, — но она изо всех сил старалась показать, как ей приятно и хорошо, и это било больней любой ласки.

Она изнутри была узкой, упругой, скользящей, обжигающе-сладкой; член искрил в ней, как оголенный провод, и вместе с ним искрили все нервы, от пяток до макушки. Петр Петрович был весь, с ног до головы, как короткое замыкание. Разъебанная Маша корчилось в разрядах его тока...

Потом он облизывал и обцеловывал ее с головы до пяток, до маленьких сладких пальчиков на ногах, смакуя каждый миллиметр разгоряченной кожи. Обожание клокотало в нем, как в топке. Бедная Маша барахталась в его ласках, как в кипятке, и выла густым, матерым воем, неведомо откуда прорвавшимся у нее. Он скреб по нервам, этот вой, как ястребиные когти, и Петр Петрович леденел блаженным ужасом, влизываясь в липкую Машину пещерку...

***

Несколькими часами спустя Петр Петрович и Маша, счастливые, как котята после обеда, шли в обнимку мимо рынка. Они говорили о Пастернаке и каждую минуту целовались, залипая друг в друге, пока не кончался воздух.

У ворот по-прежнему сидела Зульфия.

— Погоди, я сейчас, — сказал Петр Петрович и подошел к гадалке. Маша смотрела, как они о чем-то говорят, и потом он дает ей деньги, улыбаясь во весь рот...

— Вы что, знакомы? — спросила она, когда тот вернулся.

— Маша, — торжественно сказал Петр Петрович, — ты веришь в мистику?

— Смотря в какую. А что?

— Я не верил. До сегодняшнего утра...

Он начал рассказывать ей про утреннее гадание.

С каждым его словом Машины красивые брови поднимались все выше и выше, а рот растягивался в улыбку.

— ... это невероятно! Я бы сам не поверил... что такое? Чего ты сме...

— Ааааа! — не выдержав, Маша смеялась своим звонким смехом, от которого Петра Петровича пробрали сладкие мурашки. — Ахахаха... Ай да бабушка!

— Бабушка?!..

— Ну да. Это же бабушка моя родная... Я ей все мозги проела тем, что влюбилась в вас и не знала, как мне быть. А она, значит, решила устроить наши дела... Охренеть... Ахахаха! Бабуль, ну ты даешь! — крикнула Маша Зульфие.

Та помахала им рукой, сверкнув молодыми глазами.

Петр Петрович, открыв рот, глядел то на одну, то на другую.

Потом обнял Машу и влип поцелуем в щеку, розовую от смеха.

— Как я люблю твой смех, — сказал он. — И какая у тебя потрясающая бабушка.

  1. Ответное SMS сообщение с кодом может прийти через 2-3 минуты,
    Пожалуйста, не закрывайте окно браузера

Оценки доступны только для
зарегистрированных пользователей Sexytales

Зарегистрироваться в 1 клик

или войти

18 комментариев
  • 4elove4inka
    1 марта 2015 23:39

    Пять копеек в копилку пожилых господ))
    Нет, десять))

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Anonymous
    Liebe (гость)
    2 марта 2015 0:20

    «Но в этом мире случайностей нет» (с) БГ
    Спасибо, Человекус! У Вас потрясающие хэппи-энды и чувство меры. И вообще — ЧУВСТВО!:)

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • Санчес
    2 марта 2015 6:09

    Ох, уж эти бабушки!
    И внучку пристроят, да ещё и заработают на этом :)
    Здорово, романтично, с юмором. Спасибо за рассказ!

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Дмитриева Марина
    2 марта 2015 7:04

    Вот — это мой любимы Человекус. Хотя, конечно, учителям не пристало соблазнять учениц.
    Но безусловно, сама эта ситуация, придает остроту и пережевательность.

    Ответить

    • Рейтинг: 3
  • Нефертити Митаннийская

    Марина, от меня вам — плюсик, а Человекусу — десяточка) По всем пунктам.

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Человекус
    9 марта 2015 12:16

    Дык он и не соблазнил бы, если бы не бабуля.

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • Снежана Денисовна
    2 марта 2015 8:06

    особенно про ноги-крепкие и матерые))))представила их.
    очень красиво описываете. спасибо!

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • 2510yura
    2 марта 2015 10:25

    10!
    Я уже начал злится, читая про каких-то там гадалок, блин. Ан нет! Всё было заранее подстроено. Камень с души прямо. Не лю я этих гадалок)))

    Да, Человекус — Человек. Вдарил мне по мозгам. Весело, эротично и с прекрасным юмором!

    Ответить

    • Рейтинг: 4
  • Anonymous
    N (гость)
    2 марта 2015 13:32

    Рaзъeбaннaя Мaшa кoрчилoсь в рaзрядaх eгo тoкa...

    Автор, ну ты даешь.

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Человекус
    2 марта 2015 22:29

    Разве это я даю? Это Маша дает.
    И, прошу заметить, совершенно добровольно.

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Евгений3
    2 марта 2015 16:28

    Сделали миленькую и пошленькую карикатурку на школу и учительский корпус. Разумное зерно в этом эпизоде одно: учительский труд настолько сложен, что далеко не каждому даётся, недаром его называют призванием жизни. В то, какими мы стали, вложена большая частица души и труда педагогов. А, вот, зачем вашему герою школа и зачем он сам школе, я не знаю.
    Правда, на любовном фронте он не сплоховал — молодец, а всё остальное — это пыль, чепуха. Ведь, правда?

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Человекус
    2 марта 2015 22:26

    Таких героев, поверьте, в школах и в прочих учебных заведениях — отнюдь не единицы. Просто большинство из них, включая и нашего героя, держит все в себе. Вряд ли мы найдем нормального молодого мужика, который, глядя на восемнадцатилетних девушек, ни разу не думал о том, о чем учителям вроде как по должности не положено думать, — если он, конечно, не гей и не социопат. Ну, а наш герой — не донжуан, не маньяк, не развратник. Он просто-напросто влюбился. С кем не бывает? Неужто с учителями? :)

    Ответить

    • Рейтинг: 4
  • Человекус
    2 марта 2015 22:28

    Кстати, на любовном-то фронте он как раз и сплоховал. И, если б не бабушка...

    Ответить

    • Рейтинг: 2
  • Птаха
    3 марта 2015 19:38

    Очень здорово. Потрясающе легкий язык повествования. Без пошлостей, но возбуждающе. С каким-то задором и молодецкой удалью. Редко бывают такие рассказы, после которых так легко на душе. Спасибо.
    Хорошо, что здесь на сайте, еще остается так много человечного, а рядом вот такие вот человечные Человекусы.!!!

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Farfallina
    18 марта 2015 11:41

    Чудесный рассказ :)) И романтика, и страсть, и язык хороший... И бабушка великолепна!! :)) 10!

    Ответить

    • Рейтинг: 1
  • Вдова Клико
    6 апреля 2015 20:46

    Все было прекрасно до предложения, начинающегося со слов: Разъебанная Маша... Ну не котируются маты в таком вовышенном произведении.

    В целом неплохо, ставлю 9 баллов

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Anonymous
    Baha (гость)
    27 апреля 2015 9:10

    Всё красиво почти без пошлости. Наверное всё взято из жизни?

    Ответить

    • Рейтинг: 0
  • Человекус
    27 апреля 2015 19:15

    В каком-то смысле — да. Но сюжет я придумал :)

    Ответить

    • Рейтинг: 0

Добавить комментарий или обсудить на секс форуме

Последние сообщения на форуме

Последние рассказы автора

наверх