Дети Вудстока. Часть 3

  1. Дети Вудстока. Часть 1
  2. Дети Вудстока. Часть 2
  3. Дети Вудстока. Часть 3
  4. Дети Вудстока. Часть 4
  5. Дети Вудстока. Часть 5
  6. Дети Вудстока. Часть 6

Страница: 1 из 3

Глава 5. Дождь.

Выступление Хардина не запомнилось почти никому из друзей — и не потому, что он плохо пел: учитывая, в каком состоянии находился певец, исполнение было блестящим. Все мысли каждого из мужчин были заняты Флоренс, и для сцены не оставалось ни внимания, ни сил. Они организовали возле девушки дежурство, хотя не имели ни малейшего представления о том, что надо делать — а то, что хоть что-то надо делать, было бы понятно любому дереву, окаймлявшему поле Ясгура. У Чарли мелькнула было мысль смотаться за помощью в палатку к Уэви Грэви, лидеру коммуны «Hog farm», но как только он осмотрел поле, где люди буквально друг на друге стояли, сидели и лежали в самых разнообразных позах, эта мысль тут же исчезла из его головы также, как и появилась.

Сама же Флоренс постепенно впадала в странное забытье, находясь между двух реальностей. Острая боль от схваток превращалась в тупо-ноющую и приобретала красноватый оттенок, вырываясь наружу из её естества маленькими гейзерами в такт музыке, доносящейся до неё словно сквозь пелену ваты. В её собственном представлении она лежала на границе воды и песка в полной жаркой темноте, широко раскрывая рот от нехватки воздуха; странный огонь жёг её изнутри, а невидимые волны с тихим шелестом проникали в неё. Каждая новая волна поднималась по организму всё выше и выше, и девушка инстинктивно боялась, что она вот-вот погребёт её под собой. Но каждый раз волна не доходила каких-то нескольких дюймов до макушки и уходила назад странными толчками. Иногда же в окружавшей её темноте начинали кружиться цвета, и Флоренс шептала: «Радуга... радуга...»

... Стюарт осторожно высвободил руку из цепких пальцев девушки и размял кисть.

— Ну как она? — настиг его шёпот Льюиса.

— У неё «приход», — отозвался парень. — Пусть уж лучше так...

— «Лучше так...» — проворчал Льюис. — Кому — лучше?

— Да заткнись ты, умник, — шикнула на него Молли. — И вправду раньше надо было думать...

Неожиданно из горла Флоренс донеслись булькающие звуки, словно девушка чем-то захлёбывалась. Стюарт испуганно приподнял ей голову, и в тот же миг на него попала слизь — девушку вырвало. Он нащупал бутылку с водой, чтобы обмыть ей лицо и заодно привести в порядок себя, как вдруг почувствовал, как что-то капнуло сверху на руку. Ещё раз... ещё пару раз... Ничего не понимая, Стюарт вытянул ладонь, сразу покрывшуюся сеткой мелких капель.

— Это что — дождь? — словно издали донёсся до него голос Люьиса.

— Твою ж мать... — выругался Чарли. — Этого ещё не хватало... — Он приподнялся, снял с себя куртку и протянул её Стюарту: — Возьми, это для Фло. Может, придумаешь что.

Парень задумчиво повертел куртку, затем внимательно посмотрел на девушку. Она лежала в полубессознательном состоянии и тяжело, с надрывом и хрипом дышала — каждый её вздох словно выдирался из-под груды валунов, даваясь Флоренс с невероятным трудом. Время от времени сквозь зубы прорывался стон, исходивший из самой её сути. Не придумав ничего лучшего, Стюарт отёр ей лицо и лоб, смочил губы и прикрыл курткой голову; затем на минуту отвлёкся, привлечённый необычными звуками, доносившимися со стороны сцены.

Он и не заметил, как сменился исполнитель. В резко-ярком светлом пятне посреди летнего дождливого вечера можно было разглядеть невысокого человека, сидящего прямо на сцене и с мастерством факира извлекавшего из ситара стеклянные восточные задумчивые звуки. Стюарт догадался, что это — Рави Шанкар, и стал слушать с удвоенным вниманием. Постепенно мир вокруг стал расплываться, и парень оказался в непонятно-тёплой, слегка влажной пустоте, в которой со всех сторон звучала странная медитативная музыка. Для него полностью пропало ощущение времени. Он даже забыл о том, что рядом с ним мучается схватками девушка — он полностью растворился в ситаре, сам превращаясь в эмбриона, которому ещё только предстояло родиться на белый свет. И на мгновение он как бы увидел всё со стороны: летний вечер, многотысячная молчаливая толпа, сидящая под накрапывающим дождём, в котором серебристыми нитями звучали загадочные в своей высокой мудрости звуки... Если когда-либо в жизни, а не в фантазиях Дали, и существовал сюрреализм, то он был представлен во всей своей красе именно в эту поистине величественную минуту, наполненную метафорами и аллегориями.

Дождь усиливался, потом опять ослабевал. И, словно в унисон с ним, инструменталка Шанкара то ускорялась, взбудораживая фантазию и нервы, то вновь замедлялась, отпуская человека на волю потока Вечности. Казалось, вся Вселенная готовилась родиться заново — в Новом Свете, под восточную музыку, звучавшую в дожде. Всё было символично — как в храме, во время священнодействия. А наибольшим воплощением новой жизни, рождавшейся на глазах у всех, была хрупкая симпатичная девушка, которая должна была в старых, как сам мир, муках вот-вот подарить ему новую жизнь. И всё её благословляло на этот подвиг — и дождь, и музыка... Дождь очищал, а музыка успокаивала неизбежную боль. Стюарту вдруг показалось, что это — последний акт всемирной боли, что после сегодняшнего дня абсолютно всё будет по-другому — и жизнь, и любовь, и песни, и даже роды. И изменить всё это должна была новая Ева — новая жизнь. V ita nova.

«Нет, всё равно что-то изменится, — сказал сам себе парень. — Не может всё остаться по-старому после такого. Не должно всё остаться по-старому. Оно просто права не имеет — быть по-старому...»

А дождь усилился в очередной раз. И вдруг музыка, а вместе с ней и все нити волшебства неожиданно оборвались. Парень посмотрел на сцену и увидел, как Рави Шанкар встал и извинился перед всеми за то, что вынужден прервать своё выступление — «Понимаете, я боюсь намочить ситар. Дождь слишком сильный, и если мой ситар очень намокнет, я не смогу потом на нём играть... «. Слушатели разразились понимающими благодарными аплодисментами, индиец поклонился, соединив руки перед лбом, и ушёл со сцены.

В это время Флоренс схватила руку Стюарта и хрипло, утробно закричала. Вторя ей, где-то над Уоллквиллем глухо пророкотало, а через пару секунд в той же стороне резко, словно фотовспышка, небо прочеркнула молния...

* * *

22.20 15 августа.

— Мел, ты как? В порядке? Как добралась? Ты можешь петь?

Невысокая хрупкая темноволосая девушка, почти ребёнок, с выразительным восточнославянским лицом, на котором выделяются смешной «нос картошкой» и огромные чёрные глазища, вобравшие в себя чуть ли не весь мир, пытается что-то сказать, но вместо этого заходится сухим надрывным кашлем. В перерывах между приступами слышно, как стучат зубы.

— Майкл, ну какое «петь»? — вмешивается в разговор сидящая неподалёку молодая женщина с одухотворённо-волевым, словно пассионарным, чуть удлинённым лицом. — Ты только глянь на неё — она вообще сейчас может петь?

— Джоан, у меня другого выхода нет, — как бы оправдывается Майкл Лэнг. — Англичане из»Incredible« только что отказались выступать. Мол, не та погода для них, и вообще они не хотят испортить джимбри и сорвать голоса. — Лэнг пренебрежительно фыркает. — А мы и так выбились из графика. У нас половина приглашённых не выступит, если я сейчас прерву концерт, понимаешь? Пусть хоть фолк-сингеры выйдут, что ли...

— Тебе надо, чтобы кто-то пел? Давай я пойду.

— Джоан, ты пойдёшь последней. Ты только что вернулась с «малой сцены». Передохни немного. Тем более в твоём положении... Мел, как ты? Ты замёрзла? Что с тобой?

Девушка пытается что-то сказать, но вместо этого только мотает головой и снова заходится в очередном приступе кашля. Джоан энергично показывает рукой в сторону поля:

— Посмотри туда, Майкл. Ты видишь, сколько там народа? И ты думаешь, что все мы тут такие крутые, что у нас коленки не трясутся перед ними? Эта девочка на своём концерте хоть раз видела столько людей? Она просто разволновалась.

— Эй, кто-нибудь!...

 Читать дальше →
Показать комментарии (18)

Последние рассказы автора

наверх