Дети Вудстока. Часть 6

  1. Дети Вудстока. Часть 1
  2. Дети Вудстока. Часть 2
  3. Дети Вудстока. Часть 3
  4. Дети Вудстока. Часть 4
  5. Дети Вудстока. Часть 5
  6. Дети Вудстока. Часть 6

Страница: 2 из 3

(«пистолет? откуда? разве я его привёз с собой? Ах, точно, нам же выдал оружие этот ублюдок, когда нанимал нас... Интересно, там холостые патроны? А, впрочем, какая разница? Я ж ведь не в неё буду стрелять, а только вверх. Да и буду ли стрелять? Я ж не в Косово. Это привычка... просто привычка... «)

Странно — он не может догнать девушку. А бегает он быстро — Стюарт чувствует, как в ушах отдаётся эхо от собственного топота, и ему кажется, что в мире, кроме этого звука, больше ничего нет. Он вытаскивает пистолет из кобуры — «Магнум? Зачем? Для какой-то несчастной охраны несчастного заброшенного поля?...», — поднимает в воздух, кричит «Стой» (но слов по-прежнему не слышно) и стреляет...

Как странно — слов он не слышал, а выстрел прогремел так громко, что у него на какую-то секунду закладывает уши. Он ждёт, что девушка остановится, присядет с перепугу или согнётся пополам, обхватив голову руками, завизжит — то есть, сделает всё, что полагается от девушек, когда они слышат такой внезапный громкий, разрывающий небеса выстрел — но нет: она бежит и бежит дальше, к дороге, к забору («а как она пробралась сюда? Куда этот чёртов Патрик смотрел? «), туда, где — Стюарт видит эту тень, — привлечённый шумом выстрела, стоит О"Гарриен... Она бежит, а он не знает, что лучше: перехватить её до того, как её перехватит ирландец, или всё-таки справиться вместе с ним — ведь он же не догонит этот чёртов дух, он ускользает от него... Но почему-то Стюарту так не хочется, чтобы Патрик О» Гарриен вместе с ним ловил эту странную бестелесную лунную девушку...

Стюарт поднимает пистолет ещё раз, чтобы выстрелить в воздух, но в это время его толкают под локоть, сбивают, он от неожиданности падает, увлекает за собой Фоксли («а он здесь откуда? так быстро... «)... Палец случайно нажимает на спуск — выстрел... Наугад. Совершенно. Никуда не целясь. Но... в этом время она замирает, словно на мгновенной фотографии — Стюарт видит, как её ноги повисают в нескольких дюймах от земли, словно в полёте или в прыжке, — затем вскидывает вперёд руки и падает, одновременно разворачиваясь к нему («что за бред, так же не падают!... «). Лунное сияние на миг ослепляет его, но тут же приходит прозрение. Перед глазами неожиданно появляется лицо девушки — «как? откуда? до неё ж ещё добрая куча ярдов», — и Стюарт цепенеет от ужаса, узнавая в этом бестелесном духе Флоренс...

* * *

До Олбани они добрались меньше, чем за час. Солнце уже припекало, и Стюарт немало поколесил по городу, пытаясь найти кафе с мало-мальски приемлемым тенёчком. Сначала он предложил было остановиться в мотеле, но Флоренс резко отказалась. В первую минуту он удивился такой реакции, но потом понял: «Она что, подумала, что я... Хм. Смешная. Хотя... а почему бы и нет... Что здесь такого-то? Всё равно ещё есть время». Но мысль как появилась, так и ушла восвояси, едва только Стюарт встретился взглядом с глазами Флоренс: ей явно было не до фривольных развлечений в промежутке между двумя дорогами.

Заказав холодный фреш и пиццу, они уселись в углу возле окна под кондиционером, Флоренс — лицом к двери. Стюарт ненавидел сидеть спиной к входу — этот детский страх усугубился в Косово, став чуть ли не жизненным правилом, — но в этот раз ему пришлось уступить. Правда, спокойнее от этого не стало: то и дело он невольно оглядывался, словно ожидая чего-то внезапно-неприятного. Как ни далека была Флоренс мыслями от окружающего, но в конце концов она заметила эту нервозность.

— Вы кого-то ждёте? — спросила она.

Стюарт покачал головой:

— Я никого не могу ждать. В Олбани у меня ни друзей, ни знакомых, а дома возобновить старые знакомства я ещё не успел. Слишком много всего произошло. Не думаю, чтобы кто-то успел узнать о том, что я вернулся.

— Да, произошло... — рассеянно подтвердила Флоренс и посмотрела в окно. — Словно на могиле побывали...

Стюарт и сам находился в подавленном расположении духа, особенно после сна, и замечание женщины попало в точку. Но почему-то ему не захотелось этого показывать, и он немного резко, словно найдя повод придраться, отозвался:

— Вы слишком близко принимаете к сердцу эту историю. В общем-то, ничего страшного не произошло.

— Вы и вправду так думаете? — Флоренс испытующе посмотрела на него. — Вчера мне так не показалось.

— Вчера я просто устал, — быстро, словно боясь, что его уличат в чём-то недостойном, проговорил Стюарт. — Да и неожиданно было поначалу. А потом подумал...

— И что же вы надумали, можно спросить? — Флоренс отпила глоток фреша.

Стюарт пожал плечами:

— Надумал то, что вряд ли Максу Ясгуру понравилось бы, если б его поле превратилось в какой-нибудь мусорник.

— Ну почему же именно в мусорник? — возразила Флоренс. — Что мешало в Бетеле сделать такую же колонию свободных художников, как в том же Вудстоке? Что-то наподобие Каньона в Лос-Анджелесе или Гринвич-Виллидж. Или перенести её оттуда сюда, на это место. Сделать его действительно пристанищем для людей творческих и свободных духом. И местность бы вдохновляла, и аура вокруг него. Понимаете? Разница между городками — всего 90 миль, а такое впечатление, будто это — не только разные страны, но и вообще разные миры. Зачем же всё решать с помощью денег и наживы?

— Флоренс, — невольно улыбнулся Стюарт, — простите меня, но вы наивны. Отец же рассказывал, как в Бетеле относились ко всему, что напоминало о фестивале. Хотя он-то и прославил всех здешних обитателей. Какой здесь может быть свободный дух при таком отношении? Да и может ли быть вообще свободный дух в нашей свободной стране — это большой вопрос. В то время ничего не смогли сделать, а уж сейчас — и подавно.

— Не смогли потому, что не хотели, наверно, — возразила она. — Или не сообразили, потому что пожинали лавры. А через месяц грянул Альтамонт, и всё пошло в самую задницу.

Стюарт удивлённо посмотрел на женщину, словно увидев её в другом свете. Заметив его взгляд, она усмехнулась:

— Вас удивило крепкое словечко в моих устах? Но я ж приехала из Нью-Йорка, не забывайте.

— Я удивляюсь не этому. Я удивляюсь тому, как вы хорошо знаете историю музыки. Той музыки... Вы её любите, наверно?

— Люблю, — мечтательно улыбнулась Флоренс. — С детства любила. Когда мы жили с отцом, у нас каждый день звучала эта музыка. Иногда она достигала такой концентрации, что казалось, что вместо мебели у нас — звуки «Dark Star», а каждый завтрак — это обязательно «White rabbit». Как тут можно было это всё не полюбить?

— Да уж... От такого и свихнуться недолго.

— У вас разве не так было?

— Не настолько, — ответил Стюарт. — Отец работал много, поэтому я рос в основном на улице. Когда у него было свободное время, он больше рассказывал мне обо всём этом, чем давал слушать. Особенно в таких дозах. Мы гулять ходили на то поле, бродили вокруг. Часто ходили до самого Уоллквилля, до Монтичелло. Он водил меня по всем местам, которые так или иначе напоминали ему о том времени и о матери. Он очень её любил.

— Интересно всё-таки, почему вас назвали в честь моего отца...

— А почему вы об этом у него не спросили? У моего отца, в смысле — тут же поправился Стюарт, вовремя рассудив, что так им недолго и запутаться в отцах с матерями.

— Не знаю, — слегка покраснела Флоренс. — Мне показалось это нетактичным. А вы с ним об этом не говорили? Никогда?

— Однажды я спросил его об этом. Мне лет четырнадцать тогда было. Мои друзья носили простые американские имена — Джек, Майк, Гарри, Робби, Дон. Один я был Стюартом — как лорд какой-то. Мне стало интересно, и я спросил отца об этом.

— И что он?

— Он тогда очень странно на меня посмотрел, будто я попросил его купить мне свежий выпуск «Плейбоя», и сказал, что так хотела моя мать. И больше мы об этом не говорили.

Флоренс задумалась. Воцарилось молчание. Стюарт медленно жевал пиццу, с виду потеряв интерес к разговору. Она смотрела то на него,...  Читать дальше →

Показать комментарии (7)

Последние рассказы автора

наверх