Записки Любопытного Козленка

Страница: 2 из 4

как статуя.

Они мяли друг друга ртами, оставляя мокрые полосы на щеках и подбородках, скользили и терлись губами, нежно выедая друг другу лица, как мороженое или ромовый крем. Время от времени они жалились язычками, дрожащими, как голубиные головки, или вылизывали друг друга требовательными, одуряющими лизаниями — а я смотрел на них и лопался, как радужный пузырь. Они двигались медленно, плавно, упоенно, будто танцевали какой-то колдовской танец. Я слышал, как они скулили — тихо и нежно, как малые щенята... Вскоре они утонули в волосах Гвен, растрепанных ветром, и я перестал понимать, где чье лицо.

Не помню, как я выбрался, как пришел домой...

***

Гвен в последнее время как сумасшедшая: носится, поет, смеется сама себе, танцует с козами и с Рексом... Я держался, сколько хватило сил. Я показывал, что у меня тоже есть гордость — но прошло два дня, и я сдался.

К тому же она так улыбалась мне, так заигрывала со мной... Кто из нас козленок, интересно? Я крепился — но она вдруг обняла меня, поволокла на кровать, повалила, как щенка — и стала тереться об меня и тискать, как когда-то, и приговаривать:

 — Ну не дуйся, не дуйся на меня! Ну не надо! Ну давай дружить! Ну давай, давай, давай дружить, мой суровый, непреклонный, несносный, обожаемый, конопатый любопытный братишка! Давай дружить!..

Она ерошила мои волосы и дула мне в нос. Я хотел высказать ей все, что накипело... но щеки сами расползлись в улыбке, из глаз сами полились слезы, и тело само выгнулось и вжало меня в Гвен, в нежную ложбинку ее грудей и в ее волосы, которыми она щекотала меня, как маленького. И внутри у меня щекоталась нежная щекотка, золотисто-пушистая, как ее волосы.

После этого я не мог обижаться, а мог только преданно смотреть на нее, ходить за ней и вздрагивать, когда она улыбалась мне.

Ну почему у меня нет силы воли?! Это все Гвен. Она слишком красивая и хорошая, вот что. Я даже не слишком злюсь на этого Ниира: не влюбиться в Гвен ну просто невозможно. Я бы на его месте не смог бы.

Интересно, кто он такой? Неужели настоящий эльф?

***

Перо не держится в руке...

Три дня я терпел, что Гвен ходит в горы. Три дня я таял от ее улыбок и оттого, что она попросила меня вымыть ей голову. Это было райски приятно — месить густую пену в ее гриве. Она у нее, как подсохнет, раскудрявится так, что просто ком в горле. Мелкие-мелкие колечки и спиральки, горят густым золотом по всей длине до самой попы...

Но сегодня я не выдержал. Сегодня я потащился за ней, как шпион, презирая себя за свое любопытство. И был наказан.

Когда я залез в свое укрытие — они уже лизались, как сумасшедшие. А потом я похолодел весь, от макушки до пяток, потому что Ниир начал раздевать Гвен. Он потянул с нее платок, прикрывающий грудь и плечи...

 — Ты ведь обещала мне, Гвен, — сказал он. — Ты сказала: «дай мне три дня». Я не понимаю... Я же вижу, что нравлюсь тебе. Почему?... — вопрошал он, глядя в пунцовое сумасшедшее лицо Гвен.

И тогда она отпустила его руку, и он стащил с нее платок, оголив плечи, нежные, как сливочный крем.

Я смотрел, как моя нежная Гвен постепенно оголяется, как из выреза выныривают ее груди — и в сердце у меня стучали страшные барабаны, и я не мог шевельнуться. Я видел, как оголились розовые соски, пухлые, как цветы в нашем саду, и вслед за ними — вся ее грудь, круглая и мягкая, как горки взбитых сливок.

Я лежал и не верил, что вижу это вживую, — а Ниир, нагнувшись, целовал ей грудь, поглаживая Гвен по голым плечам и спине. Страшные барабаны не утихали, а наоборот — задрожали вдвое сильней, потому что Ниир потянул с полуголой Гвен юбку.

Она закрыла глаза. Мне вдруг стало жутко, и я тоже зажмурился; а когда открыл глаза — моя Гвен была голой. Ее юбка лежала на траве, накрыв ступни, — и на всем теле Гвен не было ни клочка одежды.

Я видел матовый изгиб ее бедер; он отозвался во мне сладким криком, и я понял, что сейчас взорвусь и лопну... а между ног, между стройных голых ножек Гвен курчавилось волосатое, пушистое, стыдное — чернело открыто, как какие-нибудь усы или борода. Две мягкие припухлые створки, покрытые шерстью...

Ниир нагнулся и раздвинул их, обнажив розовую мякоть и тонкие складочки, похожие на лепестки шиповника. Гвен покачивалась, закрыв глаза, — а Ниир вдруг лизнул раскрытую мякоть раз, другой, третий... и прильнул к розовому чуду Гвен плотно, как к ее губам.

Она вскрикнула и открыла глаза. Губы ее распахнулись, тело дернулось... но Ниир упоенно целовал ее между ног, скользя руками по бедрам, по спине — и тело ее стало гнуться, как тростник. Гвен положила руки ему на голову и стала гладить его, раскачиваясь из стороны в сторону. Глаза ее снова закрылись. Я явственно слышал ее стоны — вначале тихие, сдавленные, и потом все сильней, сильней; еще минута — и Гвен выла, хватаясь за Ниира. Она едва держалась на ногах.

Внезапно Ниир встал, лизнул ей соски, один и другой, и быстро сбросил одежду. Я даже не понял, как он это сделал: мне показалось, что он мгновенно распорол ткань, обтянувшую его безо всяких пуговиц, и остался голым.

Он был ловким и мускулистым. Его молодец торчал вверх на целый фут, не меньше, и был похож на длинный бивень единорога, каким его рисуют на картинках. Нирр помог дрожащей Гвен освободиться от юбок и ботинок — и вот они стоят голышом в траве, глядя друг на друга.

 — Ну! Ну что же ты? Давай, Гвен! — говорил Ниир. Гвен смотрела на него прозрачными глазами и не шевелилась, только щеки ее краснели еще гуще. — Гвен! Ты что... Ты ведь делала это раньше?

Гвен покачала головой, не отрывая взгляда от глаз Ниира.

 — Нет? Что, никогда?... Гвен!... — Ниир, судя по всему, был поражен. Лицо его вдруг приняло удивительное выражение — нежное и трогательное, будто он держал младенца. Он медленно подошел к Гвен, прижался к ней, и меня вдруг осенило: «кажется, он в нее действительно того...»

 — Ты хочешь? Хочешь? Хочешь сделать это со мной в первый раз? — спрашивал он. Гвен молчала, клоня голову ему на плечо, затем отстранилась и кивнула, посмотрев ему в глаза.

 — Только ты покажи, как надо делать, — хрипло сказала она.
 — Гвен!... Спасибо тебе, Гвен! — сказал Ниир. Его слова вовсе не прозвучали напыщенно, и я опять почувствовал, как круто он в нее втрескался. — Смотри! Становись на коленки... нет, не так — на руки и на ноги сразу. Как животное. Вот так... Теперь раскрой мне свою Сладкую Раковину... Раздвинь ноги, Гвен! Да, вот так. И все! Остальное сделаю я. Стой крепко и ничего не бойся.

Голая Гвен стояла на четвереньках, выпятив попу кверху. Ее удивительные груди свисали, как вымя, а волосы растрепались и залили медным каскадом траву. Судя по всему, ей было адски стыдно, и она прикусила нижнюю губу, наклонив лицо вниз.

Ниир пригнулся, опустился к ней — и стал целовать Гвен прямо в ее Сладкую Раковину.

Я видел, как он лижет ее, пролизывая все глубже и сильней, и как Гвен шатается, стоя на коленках, и груди ее качаются, как фонарики. Она застонала... Ниир всосался в нее, выедая губами и языком Сладкую Раковину, и мучил Гвен, пока та не охрипла; затем поднялся, пристроил к ней свой длинный рог...

Гвен открыла глаза, ощутив перемену, — и вдруг из нее вырвался крик, потому что Ниир внезапно толкнул ее, с силой насадив на себя. Его молодец вошел в нее до упора, провалившись в Сладкую Раковину. Затем Ниир медленно вытащил его обратно, и я увидел на нем алый блеск крови.

Мне стало жутко. Я говорил себе: «Мою Гвен покрыли. Моя рыжая сестричка Гвен уже не девушка», пытаясь осмыслить это, — а Ниир снова буравил ее рогом, на этот раз медленно и плавно, — и снова, и снова, и снова выходил и входил в нее, постепенно ускоряя ритм.

Я ...  Читать дальше →

Показать комментарии (8)

Последние рассказы автора

наверх