Пленники всемирной паутины (виртуальная драма в 5-ти актах)

Страница: 2 из 4

в голове вместо мозгов — мамины рулеты с баклажанами?
 — И вместо мозгов, и вместо печени, и вместо... какие там у меня еще есть органы?
 — Вээ! Двойка по анатомии! У тебя есть сердце, Команданте Че, и оно бьется баклажанным боем. Оно превратилось в большой пульсирующий баклажан...
 — Ты, овощевод-патологоанатом! Ты лучше скажи, откуда ты столько всего знаешь? Тебе не положено быть умной, ты младше меня на шесть лет... Ты просто обязана быть сексуально-озабоченной макакой.
 — Ну, дык!... Если честно — ты обязываешь. Я же хочу соответствовать! Вот и подчитываю иногда Вики, чтобы быть на уровне...

«Почему домашняя обстановка и одежда так сближают?» — думал Юрка, глядя на голоногую Дашку в розовой футболке, едва прикрывшей край трусиков. Они болтали до самой ночи — обо всем, о чем и раньше, и вдвое больше того. Когда они ложились спать, Дашка подошла к Юрке, взяла его за плечи, чмокнула в щеку — и отпрыгнула от него, как от тигра:

 — По-сестрински... Спокойной ночи, брателло! Не ходи во сне по крышам, они дырявые.

Юрка лег, храня внутри теплый отпечаток Дашкиных губ и грудей, боднувших его сквозь ночнушку.

Акт 3

Три дня пролетели, как один миг. С раннего утра Дашка, голоногая и босая, лезла к Юрке в кровать, бесцеремонно расталкивала его, и они до ночи бродили по Питеру, болтая обо всем на свете.

На них заглядывались, и Юрке льстило, что Дашка с ним. Она была прелестна до слез, и ее ресницы-веера, карие глазищи на пол-лица, ее гибкая, озорная фигурка ласкового чертенка и круглая стриженая головка, причесанная изящно, как у фарфорового пастушка, заставляли пялиться на нее всем, кому не лень. Юрка все время помнил, что Дашка его сестра, и это добавляло в их общение терпко-пикантную нотку. «Мы можем быть очень близки, но мы брат и сестра» — будто говорила ему Дашка, не стесняясь сидеть у него на коленях и колоть его сосками сквозь футболку.

Вскоре Юрка случайно увидел ее голой. Он сидел в комнате, закрыв дверь; порыв сквозняка вдруг распахнул ее, и Юрка увидел профиль мокрой Дашки, стоящей в ванной перед зеркалом. Конусы ее грудей, высокие и остроносые, вздымались, как надувные шарики.

Мелькнула глупая мысль: «какая она взрослая...»

 — Эээй! — крикнула Дашка, выворачиваясь и закрывая двери. — Почто шпионишь за сестрой?
 — Он не шпионил. Не стыдно, Дашк? Сама дверь раскрыла — глядите, любуйтесь на меня!... — вмешалась тетя Катя. Юрка сделал вид, что ничего не видел, но Дашка, розовая, мокроволосая, вошла к нему и спросила:
 — Ну что, годится?
 — Что годится?..
 — Ой-ей-ей, какой непонятливый...
 — На комплименты напрашиваемся, да? Ну ладно, держи, только не красней. У тебя очень красивые груди и... и офигительная фигура.
 — На себя посмотри: красный, как рак, — просияла пунцовая Дашка. — И все? Так абстрактно?
 — Ах, тебе еще конкретно?... Рассказать про твои божественные соски, про золотое руно в паху...
 — Нет там никакого руна. Я бреюсь — ты что, не видел?
 — Ну, прости, сквозь твои монументальные бедра не видно таких деталей...
 — Ах, они еще и монументальные? — взвизгнула Дашка, и в Юрку полетела подушка. Юрка издал воинственный клич — и началась куча мала.

Вскоре они лежали друг на друге без сил, вздрагивая от смеха, и Юрка чувствовал, как в Дашкин халат упирается то, что в сестру упираться не должно.

 — Ооох... С чего это ты, Крокодила, затребовала от меня описание своего панцыря?
 — Да так... Чтобы увидеть хамелеоньи возможности твоих щек. Я, между прочим, совсем не стесняюсь. Думаешь, меня голой никто не видел?
 — Нет, не думаю, — сказал Юрка, вставая с Дашки. «А и в самом деле: восемнадцать лет... сейчас трахаются и в шестнадцать, и в пятнадцать... « Почему-то от этой мысли было неприятно. — У тебя ведь есть парень?
 — А как же. И не один, — лихо хохотнула Дашка, вытягиваясь, как пантера.
 — В смысле? Мужской гарем?
 — Нууу... скорее взвод претендентов на зачисление в оный.
 — Догадываюсь. С таким морденштейном и модельной задницей, как у тебя...

С этого момента сексуальная тема так или иначе просачивалась в их разговор, подогреваемая уже тем, что они были рядом: Юрка — и Дашка с ее грудью, с ее вечно-голыми умопомрачительными ногами и личиком ангела-чертенка.

Они стремительно сближались. С каждым пожеланием спокойной ночи Дашкины губы все плотней прижимались к Юркиной щеке, а груди все туже вдавливались в его грудь. Когда они прощались в купе поезда, Дашка повисла на Юрке, зарылась лицом ему в шею, и Юрка чувствовал, как его щекочут влажные губы. Подняв красное лицо, Дашка вдруг чмокнула Юрку в рот — и убежала прочь.

Впечатленный этим порывом, Юрка сидел на койке, глядя прямо перед собой, и очнулся только тогда, когда за окном было Пулково, а в его мобилке чирикала смска.

«Яркая индивидуальность, а Диккенса не читал!"* — прочел Юрка, и тут же стал набирать ответ: «сестра, а про голые телеса спрашивает!»
___________________________
*Цитата-дразнилка из романа Каверина «Два капитана». — прим. авт.

Вскоре пришлось выключить звук, дабы не будить зверя в спящих соседях. Темное купе озарялось вспышками, возвещавшими новые смс:

 — должна же я сравнить разные мнения! =)
 — а кто еще рассказывал тебе про твои бедра?
 — те, кто считают их аккуратными и сексуальными: Р
 — и много у тебя таких?
 — бедер? пока два ;)
 — у крокодилих нет бедер. у них есть только монументальный хвост: Р

Они бомбили друг друга до глубокой ночи, и Юрка, незаметно задремавший, обнаружил утром кучу обиженных смсок с вопросительными знаками.

Акт 4

Их переписка стала еще интенсивней, чем раньше. Юрка не вылезал из вконтакта, на который они перешли, и регулярно огребал втыки от начальства.

Но беседы их изменились. Стеб остался, но в него вплелась другая тема. Она всасывала их, как запретный водоворот, превратившись со временем в манию, в острую игру без выигрыша и разрядки.

Впервые Юрка мог откровенно говорить с девушкой о сексе. Это было захватывающе, как сам секс, и еще острее. Юркин сексуальный опыт ограничивался одной-единственной постелью: у него была девушка, с которой он быстро расстался и с которой не слишком-то мог поговорить. В самом деле: чего говорить, когда можно трахать? К тому же Юрка не знал тогда (хоть и смутно чувствовал), что секс, одетый в слова, разрезает душу, как лезвие.

И вот с Дашкой можно было ГОВОРИТЬ, не боясь ничего. Неловкость и заминки не угрожали им: ведь они были брат и сестра. И они были далеко...

Вначале Юрка робко прощупывал эту тему. Дашка оказалась совсем не прочь пооткровенничать, и очень скоро Юрка знал, что она лишилась девственности в 15 лет, что она перепробовала все на свете, и ее сексуальная жизнь напоминала сплав по горной реке. Юрке было это неприятно, но он не смел осуждать ее, боясь нарушить откровенность, которая с каждым днем делалась все острей, — и узнавал новые и новые шокирующие подробности жизни ее тела.

Когда он, набравшись наглости, спросил ее об анале, Дашка ответила:

 — В первый раз страшно, но от страха-то и кайф.
 — От страха? И все?
 — Ну нет, конечно :) Такое чувство, будто тебя надели, как чулок, на мужика :) Такое беззащитное, и сладкое, аж до тошноты. Будто ты вся полна им сверху донизу.
 — А... когда срешь, такое же чувство?
 — Ну, Бурашка! Ну ты сказанул!!! Приговариваю к расстрелу мелкими какашками!
 — Вот спасибо! Но жопа-то одна ведь?
 — Жопа ...  Читать дальше →

Показать комментарии (55)

Последние рассказы автора

наверх