История одного развода

Страница: 1 из 6

Женщина, лежавшая рядом, не просто раздражала, она вызывала острую ненависть, ярость, желание задушить подушкой, чтобы уж разом покончить и с храпом, и с запахом изо рта. «Господи, тридцать лет! Тридцать лет я живу с этой жабой! Уму непостижимо!» Эта мысль преследовала Олега Петровича последние полгода, а за прошедшие две недели превратилась в навязчивый кошмар. Особенно гадко было на душе после исполнения супружеского долга, будь он не ладен! И не то чтобы долг этот требовал от Олега Петровича какого-то особого самоотречения и насилия над собой. Нет! Он вполне исправно возбуждался два раза в неделю, лаская бесформенное огромное тело жены, изученное до мелочей во всех его закоулочках, со всеми его запахами, звуками и даже послевкусием. Но вот потом, когда всё бывало кончено, и они отваливались друг от друга как две сытые свиньи от корыта, вот тогда-то и настигала его лютая меланхолия и презрение к себе. «Мне пятьдесят три года. Неужели это всё, что осталось мне в жизни?! Неужели ничего больше не будет?!!» — ледяная волна липкого ужаса накрывала Олега Петровича по самую едва наметившуюся лысину. Он вставал с постели, напоследок мстительно ткнув жену в рыхлый бок и оборвав набирающую обороты могучую песнь храпящего бурлака.

Стоя на балконе в синих сатиновых трусах, этом классическом символе семейного рабства, Олег Петрович продолжал ковырять свои раны, выпуская аккуратные колечки сигаретного дыма в фиолетовое июльское небо. Нет, он не был примерным семьянином, хранящим верность одной женщине всю свою сознательную жизнь после бракосочетания. Олег Петрович никогда не упускал возможности прижать смазливенькую сотрудницу в пустом коридоре и даже с разной степенью успеха лазил в трусы к своим коллегам на корпоративных вечеринках, но всё это было не то. Не то! Душа и тело хотели чего-то нового, неизведанного, захватывающего дух и побивающего все рекорды мужской состоятельности.

В голове Олега Петровича неожиданно родился план. Он был прост и ясен, состоял всего из трёх позиций, первая из которых гласила: «Надо уволить Любу из бухгалтерии». Олег Петрович загасил сигарету о балконные перила, бросил окурок вниз и, удовлетворённо плюнув с десятого этажа, отправился спать.

***

Любовь Ивановна Хрякова, в девичестве Пустодырова, вполне оправдывала обе свои фамилии. В девушках Люба поставила себе цель сделать карьеру комсомольской богини, что при её внешности было задачей не из лёгких. Высокая, мосластая, с длинными руками и большим размером ноги, она брала мужиков распахнутостью своих объятий и отсутствием претензий «после того, как».

Первый секретарь райкома, товарищ Пименов, член ЦК ВКПб с тысяча девятьсот махрового года, слезая с Любы как-то после обильного комсомольского застолья по случаю годовщины Ленинского комсомола, растроганно проговорил: «Ну, дева, уважила старика! Давненько мой мальчонка такого не вытворял. Проси, что хочешь!» И Люба не растерялась. Должность инструктора по культурно массовым мероприятиям стала первой ступенькой в её карьерной лестнице. А дальше — проще. Как-то сама собой плелась биография, и до заветной цели оставалось совсем недалеко. Как вдруг... Черт бы побрал этого краснодарского крикуна с его ускорением и перестройкой! Всё, «что было нажито непосильным трудом»: заветная должность (вот-вот, почти, не сегодня-завтра!), связи, положение в обществе и заискивание масс, всё превратилось в прах под развалинами могучей империи.

Однако, не всё. Ведь как чувствовала, что общественное нужно непременно подкрепить личным. Стоя уже одной ногой на вершине своих карьерных устремлений, Люба, впрочем, нет, уже Любовь Ивановна, вдруг решила сходить замуж за своего зама. Олежек был младше на год, смотрел своей начальнице в рот и стал до обидного лёгкой добычей Любови Ивановны Пустодыровой, поднаторевшей к тому времени в половых стратегических битвах союзного значения.

Первый раз это случилось в её кабинете, куда молодой зам забрёл по неосторожности после рабочего дня с докладом о проделанной работе и (какая непростительная оплошность!) без стука. Начальница стояла в неглиже перед зеркалом и, наклоняя голову поочерёдно, то вправо, то влево, удовлетворённо разглядывала своё отражение. При этом она неторопливо оглаживала свой солидный бюст руками, приподнимая то правую, то левую грудь и размещая их поудобнее в новом итальянском бюстгалтере, предложенном ей по спекулятивной цене добычливой секретаршей. Заметив в зеркале обалдевшее от неожиданной картины лицо Олежки Хрякова, Любовь Ивановна, не теряя достоинства, развернулась и двинула на растерявшегося противника всю боевую мощь ракетных установок четвёртого размера, упакованных в соблазнительные черные кружева.

(Далее следует сцена, посильная лишь перу маэстро Бонжуркина. Что-нибудь этакое на массивном письменном столе из морёного дуба, с опрокидыванием зелёной настольной лампы и малахитового чернильного прибора).

В положенный срок, запугав итак уже готового на всё Олежека якобы постигшей её беременностью, Любовь Ивановна наконец сменила надоевшую ей девичью фамилию на более благозвучную — Хрякова. Кстати, о беременности. Будучи Пустодыровой по определению, Любовь Ивановна к деторождению была не способна. Видимо богатырский рост и сороковой размер ноги косвенно свидетельствовали о каких-то гормональных неполадках в её организме.

Несмотря на отсутствие детей, а может быть как раз благодаря этому обстоятельству, брак оказался удачным. В момент развала Союза Советских Социалистических Республик Олег Петрович Хряков и его супруга, как большинство комсомольских работников высшего уровня, оказались в нужное время на нужном месте и отхватили себе в кормление хороший бизнес по поставкам канцелярских товаров одного из ведущих американских производителей в Москву и регионы. Став генеральным директором ЗАО «Три «Д» Олег Петрович на удивление грамотно повёл дела и раскрутил компанию до приличного годового оборота. Во благо пошли и связи в таможенном комитете и в налоговой полиции. (Не зря, не зря Олег Петрович в своё время рвал печёнку и прочие органы на комсомольских оргиях! Как чувствовал, что собратья по коллективному разврату возглавят жизненно важные для молодого предпринимателя структуры и инстанции).

Надо ли говорить, что жена Люба, перековав мечи на орала, возглавила бухгалтерию, чтобы придать махинациям мужа видимость законности и делового партнёрства. Тут как нельзя кстати пришлось экономическое образование, абсолютно бесполезное в годы культурно-массового становления её личности.

Итак, к моменту описываемых событий, чета Хряковых представляла собой гармонично развитую ячейку общества, благополучную, если не сказать процветающую, в финансовом отношении и имеющую всё, о чём рядовой обыватель не мог даже мечтать. И всё было бы хорошо и чудесно, если бы не странные приступы тоски о несбывшемся и эмпирические поиски смысла жизни, мучившие Олега Петровича вот уже, как мы успели заметить, полгода и обострившиеся две недели назад. Что же такого могло произойти за эти проклятые две недели, что сделало дальнейшее существование преуспевающего бизнесмена средних лет в прежнем формате (как теперь пишут во всех модных журналах) его жизни решительно невозможным?

* * *

Леночку Лядову совершенно не интересовали сверстники. У неё тоже была Цель. Да, именно такая, с большой буквы «Цэ». Что проку в этих сексуально озабоченных юнцах? Им бы только трахаться по шесть раз на дню, а чтоб цветок какой девушке лишний раз подарить или, там, колечко, так этого не дождёшься, хоть всю — — — -у себе до мозолей сотри. А Леночке хотелось всего и сразу. Нет, вы не подумайте, она не была алчной, боже упаси! Но ведь, надо же себя уважать. Зачем растрачивать молодое спелое тело на каких-то юных оборванцев, из которых ещё не известно, будет ли прок, если кругом столько богатых стареющих буратин, так и норовящих сунуть свой длинный нос в Леночкино декольте или ещё куда поглубже. Конечно, акулы масштаба Абрамовича или Вексельберга ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (9)

Последние рассказы автора

наверх