Остров. Глава третья: Остров Буян или осень на носу, а запасов нет

  1. Остров. Глава первая: Вот как началось всё
  2. Остров. Глава вторая: Это вампиры или женщины без мужчины?
  3. Остров. Глава третья: Остров Буян или осень на носу, а запасов нет
  4. Остров. Глава четвёртая: Верхнее и его обитатели
  5. Остров. Глава пятая: Покрытие зеленью или зима катит в глаза
  6. Остров. Глава шестая: Остров как единица мироздания
  7. Остров. Глава седьмая: Баня и новый опыт Маши
  8. Остров. Глава восьмая: Белый свет и женщина
  9. Остров. Глава девятая: Гарем гарему рознь или многожёнец
  10. Остров. Глава десятая: Эдем по-русски или ясли в согласии

Страница: 2 из 3

в руках. — Едрит его! — И не было понятно — это он в восхищении или в удивлении?

***

В широком поле ветер гуляет, показывая всю свою не дюжую силу и нрав. То взовьётся вверх, поднимая в небо столбы пыли, травы ещё какого-то мусора, то ласково потеребит траву, тревожа кузнечиков, полевых птиц и прочих обитателей травяных джунглей. То похолодит, то обдаст неведомо откуда прилетевшим жаром, пьянит запахами трав, смешанных в хаотическом порыве тугой волной. Тут не то, что женщину любить, тут просто так лежать приятно. Она заволокла меня сюда, игриво поддёргивая край сарафана, показывая упругие плавные линии ноги, бёдер. При этом оглядываясь, снисходительно лукаво улыбаясь на мою реакцию. Да, мне нравятся красивые ноги. А ещё мне нравится женщины. (Специально для sexytales.orgсекситейлз.орг) Такие вот женщины. Поэтому, когда она, споткнувшись, повалилась на тугие стебли травы, я нырнул к ней, прижал к земле, чувствуя, как её тело отзывается на мои поцелуи. Руки, жившие отдельно от нас, сталкивались, ласкались, двигались дальше, изучая прикрытое тканью тело. Стараясь как можно быстрее прийти к участку голого тела, чтобы почувствовать этот, струившийся через ткань, жар. Но уже напрямую, через точки, какие-то еле уловимые каналы, дающие возможность вздрогнуть нервам, вскинуться чувствам, ухнуть сердцу в сладком предвкушении.

Сарафан снимать в поле велика проблема ли? Но вот пуговицы, почему-то такие большие, застревали, тормозя наши руки.

— Погоди. — Она села, поднимая по очереди попку, стащила сарафан на пояс, а потом стянула через голову, освобождая тело, затянутое лифчиком, трусами.

— А вот это я снимаю сам. — Я нырнул к её грудям. Она захихикала.

— Дурачок! Ой! Порвёшь!? — Руки мои расстегнули лифчик, потянули за лямочки, освобождая грудь. Что я могу порвать?

— А мы осторожно. Вот так. — Я ухватил лифчик за край чашечки зубами.

— О? — Она зашарила руками у моего пояса. — А ты?

— Я? — Говорить с лифчиком во рту крайне затруднительно. — Уфе. — Ремень был расстегнут, как и верхние пуговицы штанов. — Теперь свободно?

— Даже очень. — Она запустила руку в трусы, нащупала набухший член. — Какой он сжатый у тебя там?

— Надо выпустить! — Я приподнялся, стянул штаны, майку, трусы. Она помогала мне, не отрываясь от вида увеличивающегося члена.

— Иди ко мне! — Не дав даже дотянуть трусы до пяток, руки подтянули член ко рту, а губы, вместе с языком, занялись увеличивающейся головкой.

— Так, так. — Я потянул её вниз, в траву. — И на сегодня работа закончилась.

— Какая работа? — Она выпустила член из плена губ, блестящий, посверкивающий своей выпрямленной линией. — Разве работа важнее?

— Важнее тебя ничего нет! — Я потянул трусы с неё, оголяя такую сладкую, округлую попку. — Только ты одна и больше нет ничего на этом свете!

— Льстец! — Она толкнула меня, опрокидывая на спину. Сама же быстро стянула трусы, аккуратно положив рядом с лифчиком. Зачем при такой груди лифчик? Разве что ли подразнить мужчин? Упругий второй номер правильных чашечек грудей манил коричневыми точками. Сухость душила, как и душили запахи трав укутавшие нас.

Она долго крутилась в моих руках, оттягивая момент. А я не спешил, заставляя уже не гореть, а пылать её тело от моих ласк. Не сейчас, не сейчас, а вот теперь вперёд! Она сама раздвинула ноги, обхватила меня, потянула к себе за плечи, не отводя взгляда от меня. Истосковавшийся по нежности член пробежался по трепещущим губкам, скользнув, задел клитор, от чего она задрожала, шумно задышала, лихорадочно облизывая высохшие губы своим ласковым язычком. Я подвёл член ко входу, надавил, она, чувствуя давление и небольшую заминку, раскинула ноги, увеличивая проход. Едва головка проскочила внутрь, руки её отпустили меня, белым крестом легли на сочную зелень, зажимая траву в кулаки. Мне в сексе нравится именно этот момент. Когда головка прошла ворота, и ты погружаешься в женщину, которая принимает тебя, ещё незнакомого ей, отдаваясь полностью в твою власть. Или нет. Когда член доходит до конца, твоя мошонка толкает мокрую от её соков промежность, замедляя поступательный порыв, плавно доводя головку до глубины, разрешённой тебе матерью-природой. Хотя. Трудно сказать. Есть и другие моменты, когда секс вспыхивает у тебя внутри, искрится, заставляя кружиться в круговороте чувств, ощущений и чего-то такого, что и словами не выразить.

А она уже стонет — не сдерживаясь, не укрощая рвущуюся изнутри радость. Порой она кричит, подстёгивая себя и меня. Кричит глупости, кричит даже матом, но от этого её хочется ещё сильней. И чтобы голос её был громче, а слова становились всё неразборчивее, чтобы она захлёбывалась от желания выкрикнуть это, задыхалась от остроты любовных ощущений. Член, скользящий внутри неё, уже пресытившийся этой ласковой неги, требует нового, и ты поворачиваешь её бёдра, сдвигая тела в новую позицию вызывая ещё громкий стон. А потом вновь работа над её телом, работа в поте лица и своего, и её. Она вспотела, точки пота выступили на лбу, висках, волосы сбились в хаотическую, немыслимую прическу любви. Но тело её требует и требует твоего тела, твоей энергии, твоих рук, твоего дыхания. И ты даёшь всё это, словно спасаешь человеческую жизнь. Тут и сейчас.

Такой любви хочется всегда. Даже, когда старость уже вступила на твой порог, придавливая человека к земле. Об этом говорил мне когда-то старик, лежавший в больнице, где я, здоровый детина, проходил медицинское обследование. Такое простенькое, незамысловатое обследование перед армией, но обязательно в больнице. Он лежал с каким-то там сложным заболеванием, ходил с тросточкой, травил анекдоты от начала тридцатых годов до современных, пуская колечки папиросного дыма. Медсёстры были от него без ума. Даже молодые девочки, совсем недавно окончившие медицинские училища, смотрели на него глазами влюблённых кошек. Поговаривали, что за свой второй месяц пребывания в больнице старик оттрахал несколько медсестёр различного возраста. Очевидно, он очень постарался и оставил их в таком восторге от полученного, что весть о чудо старичке-ебунце невольно потянулась по женскому персоналу больницы. Только главврач отделения, серьёзная и очень дотошная разведённая Людмила Валерьевна, женщина очень приятной фигуры, но с изъяном на лице в виде небольших оспинок, сохраняла спокойствие.

В тот вечер она дежурила. После вечернего обхода, после шушуканий по палатам, в сад стали проникать редкие отчаянные больные и не менее отчаянный персонал. Весна, самое приятное время года для тех, кто желает помучиться. Так говорила легенда больницы, набивая себе очередную папиросную гильзу. И в тот вечер он тоже выскользнул в сад, раскинувшийся у больницы. Оказался и я там. Ну, сколько же можно спать, когда вокруг поют соловьи, луна дурит, а в штанах так и вертится шило, требующее и требующее?

Они встретились на дальней аллее, куда выполз я, сам не знаю почему. Она шла навстречу ему, он неспешно переступал, придерживая карман. Держал, наверно, папиросы или фляжку. Она, конечно же, с врачебно-административным гневом напала на него. Он отвечал ей спокойно, и разговор вскоре стал тише, тише, они уселись на скамейку в глубине зарослей сирени. Но потом это вот «бу-бу-бу» стихло, вызвав у меня интерес. Сирень росла часто, но не так как требовалось бы для таких дел. Главврач сидела, прислонившись спиной к ребрам спинки скамейки, а дед, сжимая в руках её трусы, крутил головой между её прекрасных ножек, обтянутых чулочками. Стрипки пояска, зубчиками державшие чулки, подчёркивали переход от ткани к белой коже, седой голове старика и белому халату врачихи. Тиская себя за груди, выпущенные на свободу, со стянутым вниз лифчиком, она закидывала голову, сжимала губы, не давая себе возможности даже на слабый вздох. Ночь чутка к звукам любви, распространяя их вокруг на многие метры, если не километры....  Читать дальше →

Показать комментарии (1)

Последние рассказы автора

наверх