Никогда не говори никогда

Страница: 4 из 11

фразы я понял, что о прежней жизни можно забыть.

На душе почему-то стало очень тепло, и после этой фразы я понял, что о прежней жизни можно забыть. До меня дошло, что передо мной стоит дочь лорда Уотербэка, та самая Эшли, которую я знал достаточно давно. Держать девушку на пороге было бы неприлично.

— Конечно, проходи. Извини, пожалуйста, у меня тут беспорядок, — неожиданно для себя я застеснялся.

— Ничего, — ответила она, с интересом осматривая квартиру.

Я может быть алкаш и псих, но со вкусом у меня все в порядке, поэтому в свое время над квартирой трудился хороший дизайнер, хоть теперь она и выглядела теперь как свалка бытовых отходов.

— Как ты нашла меня?

— Знаешь, мои родители общаются с твоими, и я случайно услышала, где ты можешь быть.

— Зачем?

Девушка протянула мне газету. «Тайлер Адерли избил прохожего», такая же лживая статья, как и предыдущие, словно дешевая мыльная опера рассказывающие обо мне небылицы. Особенно позабавила фраза про то, как я жестоко и с удовольствием избивал беззащитного инвалида, пока не прибыла полиция, а потом и ей оказал вооруженное сопротивление. Отец наверняка в ярости, хотя он на собственном примере знает, что все газетные сенсации нужно делить на два и извлекать из них квадратный корень.

— Я подумала, — девушка покраснела, — может быть тебе нужна поддержка, какая-нибудь помощь.

Ох, как хитро. Интересно, это все придумал отец или лорд Уотербэк? А может и то и другое? Внутренний голос услужливо подсказал, что я и без всяких там лордов был бы не против стать чем-то большим для этой девушки, нежели страдальцем, нуждающимся в утешении. Но здравый смысл тут же отсеял эту мысль.

— Это не нужно, — твердо сказал я.

— Пожалуйста, — с мольбой в голосе сказала Эшли, — не отвергай меня. Я действительно хочу помочь.

Ладно, пусть будет по-твоему. Только вот позволь мне предпринять последние меры. Может быть, ты и сама после этого не захочешь тут быть.

— Хорошо, располагайся. Мне нужно уйти ненадолго. По делам, — последние слова я договорил, хватая с журнального столика бутылку скотча двадцатилетней выдержки.

И ушел, хлопнув дверью, надеясь, что девушка уйдет к тому времени, как я дойду до кондиции. Тем будет лучше для нее.

— Зачем ей это все, — думал я, идя, куда глаза глядят, — влюбилась бы по-настоящему, а она сама себе жизнь ломает. Совсем как...

Нет, уж с этой чертовой шлюхой я эту девушку сравнивать не буду. Все равно ничего уже не вернуть, да и не особо хочется. Не особо хочется? Неужели мне действительно теперь наплевать? Да, было конечно неприятно, но... видимо так и нужно было. Слишком уж поспешной была эта первая любовь, да даже не любовь, а так, глупая детская влюбленность. С некоторыми не совсем детскими оговорками. Скорее даже просто желание. Я посмотрел на пустую бутылку в руке, и мне показалось, что я и так сделал слишком много ошибок. Да и идти мне никуда не хотелось — видимо придется расстаться чернокожему бармену Тому с одним из завсегдатаев. Побродив еще немного, я все-таки вернулся домой. Только я открыл дверь, моя челюсть отвисла от удивления. За какой-то час в моей квартире было так чисто и уютно как никогда не было. Все пустые бутылки исчезли, как впрочем, и полные, но это даже хорошо: не будет больше соблазна напиться. В прихожей стоял небольшой чемодан, принадлежавший Эшли. Она выпорхнула из гостиной и, заметив мое удивление, сразу же заулыбалась.

— Тебе нравится?

— Да, эмм... очень... но ты не должна была, — начал я, но девушка меня перебила.

— Брось, я не люблю беспорядок.

На этом сюрпризы не закончились. Девушка приготовила обед, причем не какую-то дребедень из ближайшего супермаркета, а отличный ростбиф, после которого я был сыт и вполне доволен: из-за постоянных пьянок уже выработалась привычка питаться всякой дрянью. Она действительно умеет готовить! Черт возьми, красивая, добрая, умная девушка, хорошая хозяйка, Эшли достойна самого лучшего! Не желая отодвигать разговор в долгий ящик, я жестом попросил ее присесть рядом со мной.

— Спасибо, все было очень вкусно.

— Я рада, что тебе понравилось, — какая же у нее красивая улыбка.

Повисла неловкая тишина.

— Знаешь, ты очень добра ко мне, но это глупо слепо следовать воле своей семьи.

— Тайлер, не надо, пожалуйста, — видимо она поняла, к чему я клоню.

Меня уже не остановить. Слишком долго моя правда была внутри.

— Ты достойна любви, а не того, что тебя заставляют делать мой отец и лорд Уотербэк.

— Тайлер! Ты не понимаешь!

— Зачем тебе становиться подстилкой для придурка-аристократа?

Эти слова подействовали словно пощечина. По щеке Эшли скатилась слезинка.

— Знаешь, меня никто не заставлял сюда идти! Я сама так решила! Почему ты ведешь себя со мной как последняя сволочь? — с болью спросила она.

— Потому что ты сама не знаешь, что творишь!

— Знаю! Потому что еще в детстве я тебя полюбила и, не смотря ни на что, не могу разлюбить до сих пор! Но ты считаешь меня лишь слабовольной куклой! — она вскочила и бросилась в мою спальню, не в силах сдерживать слезы.

Господи, вот это страсти. Сказать, что я был шокирован, значит не сказать ничего. Она любит меня? Она меня? Ноги сами привели меня к комнате, за дверью которой плакала эта странная девушка, о которой мне теперь не было неизвестно ровным счетом ничего.

— Эшли, пожалуйста, открой.

— Уходи!

— Эшли!

— Убирайся прочь! Оставь меня!

Я тихо сел под дверью, надеясь, что она все же будет благоразумна. Какой там...

— Ты все испортил! — крикнула девушка и снова зарыдала.

Осознав, что добиться ничего не получится, я все же ушел. Решил умыться прохладной водой, но увидел в зеркале, в какое пугало превратился: лицо заросло окончательно и приобрело нездоровый вид, на мне была грязная и изношенная одежда. И если Эшли любит меня, даже не смотря на такое состояние, значит ее слова действительно не какая-то проделка почтенных лордов. После бритья и душа из зеркала на меня смотрел более-менее нормальный человек, а после чистки зубов еще и почти без неприятного запаха алкоголя. Переодевшись в пиджак, приталенную серую рубашку, черные зауженные брюки и кеды на низкой подошве такого же цвета, я почувствовал себя намного лучше снаружи, но, увы, не внутри. Ближе к вечеру девушка вышла из комнаты с красными от слез глазами. Мне было ужасно стыдно за то, что я наговорил. Повел себя как полный идиот, сорвался, накричал, а она ведь была так со мной мила. Я должен был попытаться еще раз. Эшли стояла на кухне у окна и пила воду из стакана. Когда я вошел, она повернулась, и я увидел, как сильно она дрожит. Я подошел ближе и взял ее за руку.

— Прости меня, пожалуйста. Я сам не знаю, что говорил, я не хотел тебя обидеть.

— Понимаю. Тебе, наверное, все еще тяжело, — отозвалась девушка, поставив наполовину пустой стакан.

Эшли не переставляла меня удивлять своей чуткостью...

— Да нет же! Все давно уже в прошлом, просто я идиот, — произнес я и добавил, — и еще я не знал.

Девушка смущенно улыбнулась и расстегнула верхнюю пуговицу на моей рубашке.

— Тебе так больше идет, — сказала она и снова ушла в спальню.

Утро следующего дня было просто превосходным. Меня наконец-то не мучала головная боль, а из кухни доносился дразнящий запах яичницы с беконом. Эшли готовила завтрак в легком шелковом халатике, порхая над посудой. Мне стало тепло и уютно.

— Садись, будем завтракать, — улыбнулась она мне.

Мы ели яичницу с тостами и апельсиновым соком, я нахваливал кулинарные таланты юной Уотербэк, вгоняя ее в краску, и старался разговаривать о чем угодно, только бы не молчать. Заметив преображение хмурого Тайлера-пьяницы в вполне веселого и жизнерадостного Тайлера, девушка была удивлена, но довольна. На улице потеплело, стояла такая хорошая погода, что после еды я неожиданно для себя пригласил Эшли прогуляться....  Читать дальше →

Показать комментарии (54)
наверх