Обнаженная с нимбом

Страница: 1 из 4

«Даже если Мадонна и Блудница живут в одной женщине, мужчине хочется, чтобы они сменялись в ней по его желанию».

(Одна умная женщина)

Cosi fan tutte.

(«Все они такие» — итальянская поговорка)

***

Что такое женская сексуальность?

Обычно этим словом называют желание нравиться, ставшее образом жизни. Стиль одежды, поведения, речи, походка, макияж — все это превращается в орудие ловли мужчин, не слишком много говоря нам о том, какова женщина на самом деле.

Такая сексуальность — не более чем поведение, которому может обучиться, в общем-то, каждая женщина (при желании, конечно). Это — глянец, ритуальная маска Соблазна, которая может скрывать под собой что угодно. Как и положено маскам, она всегда одинакова, и потому мы не различаем сисястых герлс с глянцевых обложек: для нас они все на одно лицо. Точней, лицо отходит здесь на второй план, уступая первенство более важным частям тела.

Но есть и другая сексуальность. Ей невозможно научить: она, как мед Винни-Пуха, или есть, или нет. Женщина не задумывается о ней, и она естественна, как дыхание.

Очень трудно понять, в чем выражается такая сексуальность, потому что она равномерно растворена во всем, что женщина делает. Казалось бы, перед вами обыкновенная девушка — из тех, кого называют «скромными»: никогда не наденет ничего вызывающего, не накрасится ярче, чем нужно, думает не о мужчинах, а о своем деле, которым искренне увлечена, и о многих других важных делах, ждущих ее — приятных и неприятных, легких и трудных, — и за каждое из них берется естественно, не думая о том, как выглядит со стороны. Но ее походка, движения, улыбка, взгляды, смех, ямочки на щеках дерут грешную мужскую кровь так, что иногда хочется завалить бедняжку на пол, оголить ей срамоту и влить туда все, что накипело от ее походки и смеха... Но нет, нельзя: девочка доверяет вам. Вы для нее — авторитет. Вы — человек, а не похотливый самец, и она благодарна вам за это. Она знает, что вы цените в ней душу, а не тело, — и вы обречены на вечное рукоблудие...

Примерно так размышлял Виктор Евгеньич, думая о Карине.

Она была его студенткой. Добросовестной, увлеченной, иногда упрямой — и всегда обаятельной до щекотки в яйцах. Когда она впервые пришла к нему, он поежился, как от тока, и с тех пор всякий раз, когда видел Карину, физически ощущал лучи, идущие от нее — терпкие лучи женственности, вгонявшие мурашки в его тело.

Вначале он сказал себе: «мила до неприличия, хоть и не красавица». Несколько месяцев он убеждал себя в этом, мысленно разбирая ее лицо и находя массу неправильностей, но в конце концов вынужден был признать, что Карина — красавица из красавиц, и ни на чье лицо ему не хочется смотреть так, как на эту овальную мордашку с аккуратными, может быть, немного детскими губками, тонким носом и большими карими глазами необыкновенного густо-янтарного оттенка.

Карина действовала на Виктора Евгеньича, как картина или музыка: глядя на нее, всегда было немножко грустно, даже если Карина улыбалась. Одной ее походки было достаточно, чтобы защемило в груди. Она была невысокой, стройной, очень ладной и гибкой — ей шли брюки и сапожки, и Виктор Евгеньич иногда воображал ее в охотничьем седле. Вздыбленная грудь ее, всегда упакованная в бюстгальтер, распирала любую одежду, даже пальто. У нее были пепельно-каштановые волосы, не знавшие краски, длинные, прямые и сверкающие, как с рекламы «Пантина». Однажды на 1-е апреля Карина пришла с ярко-голубой шевелюрой. Виктор Евгеньич схватился за сердце — и ей пришлось полчаса убеждать его, что краска смоется за одну головомойку. Когда она волновалась, у нее розовели уши...

Сдержанная, несмотря на улыбчивость, Карина привязалась к нему, и к концу первого курса он знал о ней многое. Летом она ездила к нему на дачу, и там они вместе гоняли на великах, купались, играли в бадминтон и жарили шашлыки. Все прошло весело, легко и очень прилично — без прикосновений, обнажений и прочих двусмысленностей. Карина сверкала голыми загорелыми ногами, и Виктор Евгеньич косился на тугие шары, распиравшие купальник, и на талию, перетекавшую в бедра так плавно, что та казалась шейкой эластичной капли. Карина много и искренне смеялась, обнажая белоснежные зубки, и Виктор Евгеньич млел, что ей так легко с ним.

«Чем больше я знаю ее» — думал он, — «тем больше понимаю, какое это удивительное создание. Светлое, чистое, одухотворенное. И я никогда не позволю себе...»

Улыбки Карины накапливались у него в яйцах, и по утрам он пачкал штаны. Казалось, что так будет всегда — Карина выучится у него, выпустится, будет дружить с ним и дразнить его улыбками до самых седин, — когда вдруг ситуация переменилась самым неожиданным образом.

***

Однажды Виктор Евгеньич прогуливался по рынку, подыскивая себе кисти (он страстно увлекался живописью).

Был выходной, и он забрел на пиратские раскладки. Увидев яркий DVD с розой на голой сиське, Виктор Евгеньич ухмыльнулся и прочел вслух:

— Школа Горячего Секса...

— Хит сезона, бомба! Рекомендую! Все берут, две штуки осталось, — затараторил продавец. Виктор Евгеньич пошел дальше, но продавец догнал его:

— А нет, так есть и... Вот! Никакая не «школа», а самое настоящее Жесткое Порно! Эйчди-качество! Не желаете?

Виктор Евгеньич хотел было убить его меткой тирадой, но вдруг подумал: «а отчего бы мне не купить порнушку?»

Было как-то даже странно: «я ни разу еще не покупал», думал он, «так и жизнь пройдет... « Конечно, он видел порно в сети, но КУПИТЬ ДИСК — это ведь совсем другое дело. В этом было что-то торжественное, как первый поход в бордель, даже если раньше трахался с одноклассницами.

Дома Виктор Евгеньич устроил себе праздник тела: вымылся, раскупорил бутылочку «Хенесси», разделся догола и уселся перед экраном.

Секундой спустя он хрипел, выкашливая пойло из бронхов, и пялился на экран, как на НЛО.

— Не может быть, — шептал он, мысленно прибавляя длинные непечатные.

Перед ним была Карина — улыбчивая, обаятельная, накрашенная Карина в кружевном белье. Ее повадка, голос, типичные интонации и жесты узнавались с полувзгляда.

— Не может быть, ëб твою мать нахуй пиздец, блядь! — произнес он вслух.

Он хотел разломать поганый диск, стереть его в порошок и развеять по ветру, — но вместо этого остался смотреть, хватаясь за яйца. Команда из двух мачо и одной девицы быстро раздела Карину, оголив ее великолепные сиськи и бритую пизду, нежную, как мочки ее розовых ушей, — и...

То, что вытворяли с ней, не поддавалось никакому описанию. Ее не просто трахали — ее ебли, брутально и грязно ебли во все дыры, как последнюю оторву. Вначале она обсосала бритые хуи двум мачо, затем те занялись сексом с девицей, а Карине распяли ножки, привязав к кровати. Тут же появилось странное приспособление, похожее на противотанковую пушку. Вместо дула у нее был толстый резиновый хуй. Адскую машинку закрепили между ног Карины, вибрирующее дуло въехало в ее пизду, нырнуло туда до основания, скрывшись целиком, затем вынырнуло, снова нырнуло, снова вынырнуло...

Привязанная Карина корчилась, как на вертеле, и пищала так, что Виктор Евгеньич плакал, яростно мучая свое хозяйство. Наебавшись, ее коллеги занялись ею: каждый мачо заглотил по соску, а девица истомно целовала Карину взасос, свесив рыжие патлы ей на глаза. Терзаемая с четырех сторон, Карина исходила смертным воем, извивалась, как угорь на сковородке, билась в конвульсиях — и наконец пустила мощный фонтан, забрызгав кровать и камеру.

После этой пытки она выглядела вялой и опустошенной: говорила тихо, улыбалась потрясенно и беспомощно, — и Виктор Евгеньич выл от ярости и от жалости к ней. Но это было только начало.

На ее место легла девица, а Карину выставил раком и стал напористо ебать один из мачо. Другой пристроился хуем ей в рот, и они толкали ее, а Карина качалась между ними, как живая качеля,...

 Читать дальше →
Показать комментарии (61)

Последние рассказы автора

наверх