Май-Сентябрь. Часть 1: Гроза

  1. Май-Сентябрь. Часть 1: Гроза
  2. Май-Сентябрь. Часть 2: Темная лошадка

Страница: 2 из 4

зачем сюда полезла?

— «Зачем», «зачем»... Если бы не вы, ничего этого не было бы, — шептала Надя.

— А что я, должен был смотреть, как ты ползешь по опаснейшему пути без элементарных навыков скалолазанья, да? Смотреть и сидеть сложа руки, да? Ты забыла, что я твой учитель, да?

— Почему вы все время меня достаете? Чем я виновата? Все время придираетесь, будто я не человек, а... фашист какой-то... Ну что же это такое?

— Надь!..

— Думала, хоть здесь от вас покой будет, так вы меня и тут достали... И теперь мне тут с вами торчать Бог знает сколько, и может, помирать вместе... ну за что же это мне такое...

Надя, захлебываясь, ревела, а Неплюев застыл, потом сделал шаг к Наде, но та сорвалась, как дикий зверь, умчалась в хижину и там заголосила настоящей сибирской бабой — когтями по нервам.

Неплюев потоптался и пошел за ней. Надя выла, сидя на земле и согнувшись вниз. Лицо ее было багровым, как индюшиный гребень. Неплюев застыл в дверях, но тут же быстро подошел к ней и влепил пощечину, а затем другую и третью.

Вой прекратился. Надя с хрипом вдохнула...

— Ненавижу, — выдохнула она басом, глядя на Неплюева. Тот отпрянул, и она облокотилась на фанерную стену.

Кусая губы, Неплюев вышел из хижины. На той стороне ущелья кричали и махали руками маленькие человечки. 10-Б с Гопником во главе. Неплюев тоже покричал и помахал им руками, изображая вертолет, затем отвернулся и стал бродить по небольшой площадке, отгороженной с трех сторон пропастью, а с четвертой — каменным отвесом. Солнце вдруг скрылось, и он, глянув на небо, чертыхнулся: на Каштак ползла туча. Необъятная и плотная, как мать-тьма.

— Ну конечно: «ясно, без осадков... « — думал он, вспоминая прогноз. — Пока вернутся... пока позвонят, вызовут вертолет... Придется ночевать. Без рюкзака, без огня, без всего...

Неплюев подошел к хижине, услышал жалобное бормотание и замер у входа.

Прислушавшись, он разобрал:

— Господи, ну почему же так по-дурному все... Угораздило меня влюбиться в этого... А он третирует меня, как дуру последнюю... А теперь еще и вместе с ним тут... Ну как мне, как мне с ним говорить, как смотреть на него?... Господи...

— Твою мать! — то ли подумал, то ли сказал Неплюев. И чуть не свалился от ветра.

Это был первый порыв, пробный, тренировочный, можно сказать; но он был такой ледяной, что Неплюев не сразу смог вдохнуть. Не дожидаясь второго, он вошел в хижину, — но второй догнал его, ввинтившись в фанерные стены, как штопор.

Надя вздрогнула.

— Надвигается буря, — громко сказал Неплюев. — Буря, — зачем-то повторил он.

Надя смотрела на него.

— Так, — продолжал он так же громко, — так. Надя. За нами приедут, ты не переживай. То есть прилетят. Вот только...

Он замолчал. Молчала и Надя.

— Ты тепло одета? А? Тепло?

Дурацкий вопрос: было отлично видно, как она одета. «Какой я дурак», думал Неплюев...

— Не знаю, — ответила Надя.

— Так... Надь!

Он подошел ближе. И — оба они вздрогнули: фанерные стены захрустели от ветра, обжигавшего сквозь щели.

— Раз она стояла все это время — выстоит и сейчас, — сказал Неплюев, и тут же в ответ ему отломился и влетел вовнутрь кусок фанеры. Сквозь дырку ударило ветром, как кулаком. Надя пискнула.

— Так! — в десятый раз сказал Неплюев, теперь уже решительно, ибо было не до шуток. — Так, Надя. Сейчас я буду говорить, а ты будешь делать, что я говорю. Ясно? Потому что я опытный в горах, а ты нет. Ясно или нет?

Надя смотрела на него, и Неплюев продолжал:

— Первое. Хижина не выдержит. Через десять минут тут будет такой потоп, что и Ною не снилось. У тебя что в портфеле? ЧТО У ТЕБЯ В ПОРТФЕЛЕ??? — заорал он, потому что она не отвечала.

— Разное, — пролепетала Надя.

— Еда есть? Питье?

— Бутерброды есть... и термос...

— Одежда?

— Нет, только на мне...

— Спички? Зажигалка?

— Нет...

— Так. Часть съешь сейчас, часть спрячем. Слышишь, что я говорю? Ешь сейчас.

— Но я не хочу. Кусок в горло не ле...

— ТЫ СЛЫШИШЬ, ЧТО Я ГОВОРЮ? — орал Неплюев. — Ешь сейчас!

— Не хочу!

— ЕШЬ!!! — Его перекричал раскат грома, еще неблизкий, но жуткий, как конец света. Надя снова разревелась.

— Ешь!... Нужно, чтоб калории в теле... для тепла, понимаешь? — говорил Неплюев, смягчая тон. Надя плакала. — Прости меня, Надь, — вдруг сказал он.

Надя распахнула на него мокрые глаза.

— Прости... за все, ладно? И сейчас, и раньше все... ладно? — скороговоркой говорил Неплюев. — Прости, и... давай скорей. Ешь, пока сухо, и пока есть время закопать.

— Что закопать?

— Я все расскажу. Только давай быстро и... ешь. Пожалуйста!

Надя достала бутерброды и, давясь, стала запихивать их в себя. Ветер крепчал, фанера трепыхалась, как белье на веревке, и с неба било громом — все ближе и чаще, и гуще, будто гигантский трактор, урча, наезжал на них, чтобы раздавить в лепешку. Пальцы сводило от холода.

— Так... все! Глотни из термоса. Еще... Все! Все! Суй обратно. Все! Давай портфель.

Он вышел с Надиным портфелем из хижины. Надя выбежала за ним. Ветер сбил ее с ног, и она, ойкнув, вцепилась в фанерную стену, которая, не выдержав двойного напора, рухнула, утянув за собой крышу и другие стены.

Надя завизжала, Неплюев вовремя успел оттащить ее за руку. Хижина сложилась, как карточный домик, и только торчали черные бревна опор, целясь в небо.

— Что я наделала! — пищала Надя.

— Тихо! — снова орал Неплюев, пытаясь перекричать ее и грозу. — За мной!

Он потащил ее сквозь ветер к каменному отвесу, нависшему над их пятачком. — Там выемка, я помню... Слушай, давай фанеру! Хватай! Тащи! Давай!

— Зачем? — крикнула Надя, покорно хватая грязный лист.

— Накроем портфель и одежду. В выемку, и сверху фанеру...

— Одежду?

— Да. Надо раздеться.

— Как раздеться?

— Вот так. Совсем. Некогда стесняться, Надь. Сейчас разденемся, а потом нам понадобится сухая одежда. Так делают, ясно?

— Я не могу! — кричала она, таща с ним кипу фанеры. — Я замерзну! Я уже замерзла! И вообще!

— Никаких «не могу»! Я тут главный! Я...

Его перебил удар грома, такой оглушительный, что визжащая Надя бросила фанеру и метнулась прямо к пропасти. Неплюев еле успел поймать ее за капюшон.

— Куда? Дуррра! Дебилка! — орал он, глядя на перекошенное Надино лицо. — Прости... Это я дурак...

— Я... грозы боюсь... очень...

— К черту! Пусть она нас боится!

Упали первые тяжелые капли дождя.

— Давай бегом... вон туда... сейчас тут такой потоп будет, что... вот, давай сюда портфель... теперь раздевайся. Раздевайся, я сказал!

— Не могу!

— РРРРАЗДЕВАЙСЯ!!!

Неплюев стал рвать с нее куртку, потом свитер, джинсы, а Надя сопротивлялась, как зверюга, царапая ему лицо и руки. Молнии освещали их поединок, выхватывая из сгустившегося морока оскаленные зубы Нади и растрепанную гулю волос, сбившуюся набок. Надя вдруг зашлась визгом, и Неплюев отскочил.

— Дура! Дура набитая! Хер с тобой! Мокни! Замерзай! — орал он, стаскивая с себя тряпки. Дождь уже лил вовсю, и он торопился, как псих, и таки успел закатать одежду в портфель, упрятанный в выемке, и завалить все фанерой, почти не думая о том, что он голый, и Надя видит его яйца, — когда небо над ними раскололось голубой трещиной, грохнувшей и сверху, и снизу, и отовсюду, и тут же воздух превратился в воду, в столбы воды, лившей со всех сторон сразу.

— Аааааааа! — визжала Надя.

— Аааааааа! — орал ей Неплюев, схватив ее за руки. — Аааа! Эй! Хэй! Танцуй! Двигайся! Давай! Давай! — Он прыгал перед ней голым сатиром, вовлекая ее в танец, и выкрикивал в такт: — Давай! Давай! Ка! Лин! Ка Ма Лин! Ка Ма Лин! Ка Мо Я! В Са Ду Яяяяяягода Ма Лин! Ка Ма Лин! Ка Мо Я!..

Надя поддавалась, и вскоре они плясали вместе — две чертячьи фигуры в чернильной мгле,...  Читать дальше →

Показать комментарии (74)

Последние рассказы автора

наверх