Херманн Лонге

Страница: 1 из 4

Я так и не выяснил до конца, почему эти белые молодые женщины желают себе в мужья иностранцев? Они бесстыдно выставляют себя на глобальной ярмарке невест рядом с тысячами таек, с самого рождения обреченных на проституцию. Впрочем, бесстыдны у них не только женщины. Они бегут целыми семьями, бегут, как от войны. Что они хотят найти в чужой богатой стране? Особенной сытости? Глупцы! Эти добровольные эмигранты, проще говоря — перебежчики, органически не способны вызвать жалость — только естественное презрение. Мне не дано понять, как можно променять скромный домашний ужин на горький хлеб изгнания, пусть даже намазанный толстым слоем шоколада. Но скорее всего им приготовят бутерброд с говном.

Поначалу я решил, что эти жаждущие иностранцев женщины — жадные до унижения извращенки, а обилие таковых в отдельно взятой стране объясняется, скорее всего, какими-то особенностями национальной психологии. Я всерьез заинтересовался — женитьба открывала заманчивые перспективы расового доминирования — занялся вплотную: знакомился, приглашал претенденток к себе, в славный город Саарбрюкен, и, надо сказать, пользовался у них большим успехом. Среди обычных посетителей сайта знакомств, среди всех этих порочных старцев и толстых неудачников, охотников до хлебосольной пизды, я торчал как сучок в куче опилок. Тридцать пять лет, хорош собою, высокооплачиваемый специалист, с самыми серьезными намерениями, и даже (заметьте!) готов оплатить авиабилет. За последние три года у меня перебывали две россиянки, две украинки и одна гражданка Белоруссии. Они были красивы и свежи. Подарков я им не дарил, в ресторанах не кормил, по Европе не возил, но все остались очень довольны. Я же трудился, не покладая уд, на совесть, с немецкой основательностью, и если поделить стоимость билета на число наших интимных сближений, то каждая гостья обходилась мне втрое дешевле, чем самая обычная саарбрюкенская блядь. Но кроме хорошего секса и полезного опыта я ничего не получил. Ни одна из них не годилась в жены. В некоторых ощущалась довольно-таки хищная хватка: эти явно старались урвать от жизни всё и ничего другим не оставить. Другие оказались отважными искательницами приключений. Я стал склоняться к мысли, что стремление к зарубежному замужеству объясняется не личными наклонностями — страдает, по-видимому, все общество. Оно-то и направляет к заведомо извращенной цели свои несмышленые члены и наивные вагины.

Тем не менее я продолжал поиски. Особые надежды мною возлагались на шестую претендентку, студенточку из провинциального города. По дороге в аэропорт я пытался собрать в уме её образ. Но что можно составить из нескольких плохих фотографий? Она изящна и стройна, у нее бледное, какое-то хрупкое лицо, русые волосы, голубые глаза. На одной фотографии она улыбалась. Странная это была улыбка — улыбка в предчувствии боли. Эта улыбка не давала мне покоя, я хотел — и боялся поверить... Но все мои сомнения исчезли, когда я увидел её вживе. Она стояла посреди зала как-то особенно нелепо, держа на весу большой зеленый чемодан, и во всей ее фигуре, в потерянном личике было столько беспомощности, что у меня сжалось сердце. Хотелось кутать её в шинель (а может и топтать сапогами). Я решительно подошел к ней, забрал чемодан и повез к себе.

Она совсем не знала языка (тем лучше!); изъяснялись на примитивном английском. Следующие несколько часов ушли, как водится, на обустройство. Вот ванная комната, здесь белье, кондиционер включается так... Она все больше и больше стыдилась себя — я уже имел случай наблюдать, какое сильное впечатление производит ни них с непривычки обычная европейская вежливость. Во время этих занятий у меня возникло странное ощущение: она моя, она всецело принадлежит мне, давно, всегда. Не хотелось ничего объяснять, хлопотать — хотелось окунуть в свои ладони её открытое лицо, приласкать или ударить, прижать к своим чреслам. Но надобно было есть праздничный ужин, пить вино, а затем проводить демонстрацию мужской силы и сексуального искусства.

В том, что она сразу даст, я не сомневался. Они всегда дают сразу, в первый же вечер, видно, за долг почитают. Нечто среднее между ритуальной проституцией и полной капитуляцией. Странно, но мне почти не хотелось. Невозможно желать то, что уже получил, но еще не можешь иметь по праву. Такая ситуация вызывает лишь раздражение. Требуемый элементарными приличиями ритуал соблазнения томил меня как бюрократическая проволочка.

Тем временем она приняла душ и нарядилась к ужину: блузка, юбка мини, большие каблуки. Так вот, что было у нее в чемодане! Ненавижу их манеру одеваться!"Учти, они не проститутки, они просто так выглядят», — напутствовал я как-то раз моего приятеля, который собирался в те края. Эту её юбку мне сразу нестерпимо захотелось снять и выбросить. Я поскорее усадил гостью. Ужин, впрочем, не удался. Девушка не умела пользоваться прибором и от этого ужасно конфузилась. Все время приходилось подливать ей вино. С неудовольствием я отметил, что она одна выпила почти всю бутылку. Её глазки стали очень уставшими. Чувствительность, конечно, притупилась.

Я поднялся и церемонно подал ей руку. Без лишних слов повел её в спальню. Первым делом снял юбку, затем блузку, уронил претендентку в постель и скатал с взлетевших ножек колготки с трусами. Все это она позволила проделать с собой в ленивой истоме. То, что произошло потом было для нее в некотором роде неожиданностью. Девушка ожидала какой-то прелюдии, более или менее длительной и изобретательной я же был убежден, что таких как она вместо прелюдии пинают армейскими ботинками и, не имея возможности сделать это, просто раздвинул пальцами ее губы и почти насухо вошел. Она вскрикнула от резкой боли. Её влагалище оказалось мне узко и коротко. Наслаждаясь этим открытием, я грубо насиловал её. Она изо всех сил сжала ноги, но это не спасало. Криков я больше не слышал, она закусила губу, на нежном лице проступила горькая обида. Только тогда я остановился. Остановился потому, что хотел также овладеть той труднодоступной щелью, которую многие бездумно именуют женскою душой. Я выпил её слезы, я осыпал её шею и грудь поцелуями. «You are beautiful! I want you so much!» — шептал я, вжимаясь в девичьи бедра. То, что я говорил, было чистейшей правдой! Сдерживая себя в ней, я просто умирал от желания. Наконец, силою своей страсти я покорил ее. Она стала мягкой, разжалась судорога, сводящая её влагалище. Нижние губы увлажнились, а верхние, словно отвечая им (пизда — зеркало души), набухли в томной полуулыбке. Я провел руками по шелковой спине и с силой сжал обе ягодицы. Они были словно созданы для моих рук. У неё вырвался стон, влагалище несколько раз сильно сократилось. Как же быстро я открыл тебя, мой ларчик!

Я стал осторожно насаживать на себя эти изящные бедра. Не до конца! Не упираться! Но вскоре она сама не выдержала и пустила меня глубоко, вынуждаемая похотью крепко прижиматься ко мне клитором. Подтянул ей вверх колени. Её ноги обвились вокруг меня, стоны наслаждения и боли стали громче, рот младенчески раскрылся — она явно была на пороге оргазма. Слишком быстро. Быстрые оргазмы дешево стоят!

Сам почти теряя голову, я резко выдернул дрожащее копье и перевернул её на живот. Она послушно приняла коленно-локтевую позу. Я с вогнал с размаху несколько раз, она закричала как от серьезной боли, попыталась лечь. Видимо, в этой позиции я особенно чувствительно задевал матку. Оставив на коленях, я положил её грудью на постель. Она выгнулась, гибкая девочка. Попа раскрылись, пизда выпятилась. Я вошел еще глубже, как нож в масло — в этом единственно верном положении мой член растягивал её, не травмируя. Она поняла, что нужно полностью отдаться и расслабиться, замерла, боясь разрушить хрупкое равновесие, и только сильнее прогибалась. Теперь я мог ебать её наотмашь, не причиняя ни малейшего вреда. Её ягодицы со звуком бились у меня в паху. Кажется, я мог бы ебать её так бесконечно! Девушка слегка остыла. Значит, без клитора мы не кончаем! Хорошо! Поезжай, красавица, сверху! Я дал ...

 Читать дальше →
Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх