Баллада о памяти

Страница: 2 из 4

рядом — так, как было в детстве, много лет назад...

Обхватив визжащую Микаэлу, дон Сезар швырнул ее прямо в одежде в воду — и прыгнул следом.

Вода была обжигающе холодной. Оглушенная, счастливая, перепуганная Микаэла топила дона Сезара в озере, которое оказалось мелким — по плечи им обоим, — а дон Сезар рвал на ней платье, пока не обнажил полностью крепенькое тело, побелевшее от холода.

Выскочив на берег, они принялись гоняться и бегать друг за дружкой. Дон Сезар почти верил в то, что они — ТАМ, у себя в детстве, потому что все было, как тогда. Вот только...

— Попалась! — торжествующе хрипел он, повалив Микаэлу на траву.

— Ааа... ааа... — голая Микаэла изнемогала от смеха и усталости.

Дон Сезар держал ее за ногу, глядя выше, в пушистый пах, усыпанный жемчужными каплями, и в створки раковинки, которые он столько раз видел, но стеснялся потрогать...

Вдруг решившись, он нагнулся и поцеловал Микаэлу в розовый лепесток. Та притихла, вздрагивая от смеха.

Лепестки были солеными, как овечий сыр, и дон Сезар снова и снова лизал их, чтобы убедиться в этом.

Микаэла застонала, раздвигая ноги...

Неведомая сила, которую он уже знал, но стеснялся ей подчиниться (как ему казалось) — неведомая сила притянула их и вдавила друг в друга, приладив живот к животу, сосок к соску, срамоту к срамоте...

— Микаэла, — хрипло говорил дон Сезар, жаля ее языком в губы и в нос.

— Хихи, — фыркала та, глядя ему в глаза.

— Как я люблю тебя, — стонал дон Сезар, расплескиваясь в ней горячими брызгами.

— И я вас ужасно люблю, — улыбалась ему Микаэла.

Она вжалась в его срамоту плотно, лобок к лобку, и им казалось, что они срослись бедрами и растут из одной точки, как стволы дерева...

***

— А? Что? — дон Сезар вздрогнул, открывая глаза.

Чьи-то руки тормошили его.

Казалось, они дотянулись к нему из сна, темного, тяжкого, где Микаэла с Пеппой...

Он вдруг отпрянул. Рядом лежала Микаэла, слепившись с ним в объятиях. Над ними склонилась Пеппа.

— Господи... — бормотал пересохшими губами дон Сезар.

Это было то, чего он боялся больше смерти: что они встретятся, и встретятся в его присутствии.

Может быть, это и снилось ему, это он и пытался вспомнить? И вот сон его пророс в жизнь, став явью...

— Микаэла, — сказала Пеппа, тряхнув кудрявой гривой.

— Пеппа, — ответила ей Микаэла, улыбаясь в ответ.

Она высвободилась из объятий и встала навстречу Пеппе. Девушки обнялись.

Ошеломленный дон Сезар хлопал глазами, глядя на них.

— Где мы?

— Не знаю... Не все ли равно? Главное — с нами Сезарито. Пойдем его целовать?

— Пойдем!

Смеясь, девушки ринулись к нему.

Они были обнажены, смуглы и бесстыдно прекрасны — кудрявая Пеппа и прямоволосая Микаэла, юные и грудастые, как античные богини...

— Ааааа, — стонал дон Сезар, уворачиваясь от смуглой плоти.

— Вот тебе, вот тебе! — смеялись девушки, шлепая его грудями по лицу и по плечам. — Вот тебе! — визжали они, щекоча его и друг друга.

Задыхаясь, дон Сезар обхватывал их, скользя по шелковистой коже. Вскоре по лугу каталась куча мала из обнаженных тел. А через пару часов, когда солнце закатилось за скалу, дон Сезар молил Пеппу с Микаэлой:

— Девушки... Я страстно люблю вас... но... может, мы немного отдохнем?

— Зачем? Ведь я люблю тебя. Я хочу быть с тобой, — отвечали они хором, и дон Сезар вновь лизал и целовал влажную плоть языком, просоленным до волдырей. Его грешный уд давно выплюнул в обе утробы все, что было в тщедушном теле дона Сезара...

Когда стало темнеть, изнуренный дон Сезар наконец уговорил девушек прогуляться вдоль озера, чтобы найти ночлег.

Они шли, взявшись за руки — Пеппа и Микаэла по краям, в середине — дон Сезар, не понимавший, где шумит водопад, а где — у него в ушах.

Лиловое золото заката (да, как оказалось, бывает и такое) — лиловое золото заката полыхало сверху и снизу, переливаясь в водяной ряби. Со всех сторон кричали густые, влажные, насыщенные краски, растравляя истощенную душу дона Сезара.

Никто из них не думал об одежде, и это ничуть не казалось им странным. Более того, лишь дон Сезар, как казалось, сознавал это; девушки порхали нагишом так, будто за всю жизнь им не пришлось надеть на себя ни единого куска ткани. Они были мучительно прекрасны — каждая по-своему, — и красота их тел больно била в кровь дону Сезару, чувствовавшему себя дряхлым стариком...

***

За поворотом берега, у подножья высокой скалы они встретили человека.

Уже стемнело, и его черты были плохо видны, но дону Сезару он показался очень знакомым. Настолько знакомым, что вдруг почудилось — сейчас вспомнится все, что не вспоминалось раньше.

— Приветствую вас, достопочтенный дон, — сказал незнакомцу дон Сезар. (Неизвестно, почему, но он был уверен, что перед ним дворянин.) Не скажете ли нам, есть ли поблизости место, где можно было бы безопасно провести ночь?

Человек, сидящий на траве, обернулся к ним.

«Черт подери, надо было извиниться за то, что мы голые. Соврать что-нибудь... « — думал дон Сезар, удивляясь тому, что не испытывает стыда.

— Не зови черта, — ответил ему незнакомец. — Все равно ему сюда не добраться.

Дон Сезар остолбенел.

Притихли и девушки.

— И правильно сделал, что не солгал. Наготы не нужно стыдиться — ни там, ни здесь. Присаживайтесь, друзья.

Незнакомец указал им жестом на траву возле себя.

Повинуясь, дон Сезар и девушки сели напротив.

— Ну как, вспомнил? — спросил его незнакомец.

Он смотрел ему прямо в глаза — незлым испытывающим взглядом.

— О чем вы спрашиваете его, сударь? — спросила Микаэла.

— Он знает, дитя мое. Так как же? Вспомнил?

— Нет, — медленно сказал дон Сезар. — Нет, и вы знаете это.

— Почему ты думаешь, что я знаю?

— Я... не знаю. Почему-то мне так кажется.

— Да. Правильно кажется. Знаю.

— Помогите мне вспомнить, сударь! — вдруг взмолился дон Сезар. — Помогите, прошу вас!

— И мы просим, — сказали вдруг Пеппа с Микаэлой. — Мы не знаем, в чем дело, но мы не хотим, чтобы наш Сезарито мучился. Помогите ему, сударь, если сможете.

— Что ж. Ты действительно хочешь этого?

— Да.

— Что ж, — сказал незнакомец. — Что ж...

Он подошел к дону Сезару.

— Я расскажу тебе. Расскажу, и ты вспомнишь. Что задержится в твоей памяти, что улетучится из нее — зависит от тебя. Не передумал?

— Нет.

Незнакомец поднял руку, коснулся ею головы дона Сезара, и...

***

Странное дело: дон Сезар слышал его голос — и тут же видел воочию все, о чем тот говорил.

— Жил-был на свете славный идальго дон Сезар де Альдомовар.

Детство и юность его проходили в фамильном поместье близ Севильи, в окружении садов, фонтанов и зноя. Лучшим другом его детства была крестьянская девочка по имени Микаэла. Родители дона Сезара, хоть и не столь богатые, как их знаменитые родственники из Кордовы, но все же довольно-таки зажиточные дворяне, не были слишком строги в воспитании, и юному идальго предоставлялась определенная свобода, которой были лишены многие его сверстники.

Они с Микаэлой проводили вместе целые дни кряду: бегали, ловили цикад, болтали — и даже купались в ручье. (Хоть дон Сезар тогда еще не знал о греховности нагого тела, но о чем-то таком догадывался, и потому хранил эти купания в тайне.)

Больше всего они с Микаэлой любили прятаться в заброшенной башне и болтать о разных удивительных вещах, о которых дон Сезар узнавал из книг, добытых в отцовской библиотеке. В особенности он любил рассказывать ей о колониях, об Америке, о сокровищах Вест-Индии, об удивительных зверях, о злобных язычниках и прочих чудесах Нового Света.

Там же, в заброшенной башне, они поклялись друг другу в вечной любви, и дон Сезар пообещал Микаэле, когда вырастет, увезти ее на Коста-Рику — Берег ...  Читать дальше →

Показать комментарии (23)

Последние рассказы автора

наверх