Шанс для полногрудой

Страница: 6 из 7

в целом. Потом чмокнула головку и встала, поставила ногу на бортик ванны. Я присел у раскрытой вульвочки и любовно занялся ею. Знаем мы эти нежности и тщательность. «Давай я тебя сама помою», ага. Рассматривала она меня насчет заразы, а в паху лимфоузлы щупала. Я-то ей лимфоузлы — и паховые, и подколенные — ещё во время предварительных ласк проверил, да и губки насчёт язвочек... а внутрь с фонариком же не полезешь. В общем, сейчас я просто наслаждался игрой с очень миленькой вульвочкой.

Мы вернулись на лоджию, молчаливые и чуть-чуть отстранённые. Алёна взяла свой бокал и села на подушку у стены — возбуждение спало, вернулась скромность. Я сел рядом с ней, поцеловал круглое плечо. Хотел — грудь, но она укрыла её от меня локтем.

— Алёнушка, я чистый, — шепнул ей в ушко. — Мы две недели назад медосмотр проходили. Я хирург, меня на всю заразу протестировали.

Она искоса посмотрела на меня, размышляя поверить ли. Потом расслабилась:

— Я тоже проверялась недавно. Так получилось. Пришлось, — повернула голову и очень серьёзно посмотрела на меня. — У меня вообще по жизни был только один половой партнёр.

От неожиданности я вздрогнул и улыбнулся:

— Гонишь!

— Фу как вульгарно, — она прикрыла глаза и отвернулась.

— Но... Ты так легко со мной пошла... И там, в сквере...

— Ты так смотрел, — произнесла она, не глядя. — Видел бы ты, как ты смотрел... Я решила, что если кому их (усмехнулась) и доверить, то лучше тебе. Скажем так, ты встретил меня в очень странный период моей жизни. Если бы не ты, я сегодня пошла бы с кем-нибудь другим. С каким-нибудь хамом. Наглецом. Он бы вытер об меня ноги, а мне того и надо было. Даже не знаю... Хорошо что получился ты. Так — лучше. Наверное, ты меня сегодня немножечко спас, — и вдруг улыбнулась лукаво, искоса глянула на меня. — Ты такой милый, ты это знаешь? Ты зна-аешь...

Но я видел, что глаза её полны сдерживаемых слёз. Наклонившись, я нежно выпил слёзы из её глаз.

Вот тут она разрыдалась и повисла на моей шее. С трепетом ощущая, как дрожат об меня огромные горячие груди, я гладил её узкую, подрагивающую спину и что-то шептал, как ребёнку. Наконец, она затихла, несколько секунд расслабленно позволяла гладить себя по волосам. Потом попросила:

— Отнеси меня в постель.

Я поднял её, неожиданно лёгкую, и понёс в полутьму комнат. В спальне царил полумрак — плотные бардовые портьеры были задёрнуты с самого начала, от жары, потому что спальня входила на солнечную сторону. Сейчас же солнце скрылось за углом дома и я, уложив Алёнушку на белоснежные простыни среди разбросанных лепестков роз, так рано и некстати обнаруженных ею, прошёл по комнате, поджигая свечи. Очень не хватало музыки. Ладно, издержки.

Она смотрела на меня, привстав на локтях: грудь развалилась по сторонам, кругленький животик и голенький лобочек, прямые ноги расслаблено разомкнулись, между ними темнеют малые губки. Глаза её влажно мерцали. Я скользнул к милой, завис сверху, пожирая глазами нежное лицо: полные алые губы, тонкий носик, огромные, полные тайны глазищи, — потом прикоснулся своими губами к её и нежно развёл их. Прикоснулся к влажной изнанке своей влажной изнанкой. Встретил кончиком языка её вдруг оробевший язычок, лёгкими касаниями «поздоровался» с ним. Обхватил губами её полную нижнюю губу, чуть пососал и легонько куснул. Губы Алёнушки размякли, она ответила на поцелуй.

Мы целовались долго, страстно, отрывались друг от друга, чтоб отдышаться и припадали друг к другу снова. Я лежал на ней, и руки её скользили по моей спине и ягодицам, я же мог лишь гладить её щёки, волосы, ушки, плечи. Вспомнив про тайное местечко в основании шеи, много целовал туда, наслаждаясь стонущими всхлипами и дрожью, особенно приятно растекавшейся по грудям, на которых я лежал. Мой член налился и тыкался в складочки вульвы, просясь внутрь. Ноги Алёны были разведены, но складочки, пусть нежные и трепетные, умело скрывали вход, путали собой, сдерживали, не пускали. Однако и я ведь просто играл. Просто мне было приятно водить голым членом по голой пиздёшке, такой трепетной, сопливенькой и нежной, ведь скоро придётся его снова запаковывать в резину. Алёна подыгрывала мне медленными томными движениями бёдер, как бы подаваясь навстречу... И вдруг головка нырнула в жаркое и очень-очень мокрое. Я замер. Она тоже замерла. Безумно хотелось скользнуть дальше, но я не решался. Тогда Алёна подалась бёдрами мне навстречу.

— Я без резинки, — шепнул я.

— Знаю, — она не остановила своего медленного движения. — Только в меня не кончай.

И я со стоном погрузился в жаркий, сочный рай, и с моим стоном слился тонкий женский стон.

Именно в этот момент на самом деле началось наше соитие. Без выкрутасов и акробатики, без дополнительных стимуляций и многозначительных взглядов. Просто скольжение двух мокрых тел, объединённых пульсирующей зоной наслаждения. Просто яростные объятия, закрытые глаза, прилипшие ко лбу потные пряди волос. Её ногти, царапающие мне спину, мои ладони, до синяков сжимающие её запястья, животные стоны женщины, звериное рычание мужчины. И много, много, много поцелуев — в губы, в глаза, в щёки, в шеи, в уши, в волосы, везде, куда позволяла миссионерская позиция — полизывания, покусывания. Обхватив ногами мой зад, она вжималась в меня до боли, и мне казалось, что головка члена проникает прямо ей в матку — так она там заворачивалась. При каждой фрикции я катался взад-вперёд на её мокрых, плотных, круглых грудях, и это было потрясающее ощущение. От моих толчков мы оказались на краю кровати, голова Алёны свесилась, волосы упали на пол, груди запрокинулись к подбородку, подрагивая измученными сосками. Я держал её за шею и яростно, с рычанием, долбил; девушка ритмично подвывала. Не выдержав красоты, схватил груди, стиснул, укусил сосок, тут же зализал его, погрузил лицо в другую грудь, закружил внутри, целуя и покусывая гладкую, влажную, выскальзывающую изо рта плоть.

В следующий момент мы оба грохнулись с кровати.

Требовалось перевести дух. Втащив хохочущую девушку обратно, я сходил за вином. Сделав пару глотков, Алёна собрала груди в кучу и предложила мне выпить с них. Я плеснул немного в ложбинку и погрузил губы. Божественный нектар с божественной чаши... Я снова плыл, сжимая и поднимая фантастические груди, облизывая их, ловя каждую капельку вина и пота, и не важно что часть этого пота — моя... Когда я вылакал всё, Алёна набрала вина в рот и снова наполнила собранную уже мною глубокую нежную чашу — теперь уже вином, смешанным с её слюнкой. Ничего вкуснее в жизни не пил.

Подняв испачканное в вине лицо, спросил её шальные от похоти глаза:

— Кстати, а куда мне кончить?

— А куда ты хочешь?

— На грудь!

— Легко.

В предвкушении, я слизал остатки вина с её грудей.

— Давай поменяем позу, — предложила она, отставляя бокал. — Люблю сзади.

— Совсем сзади? — уточнил я.

— Нет! — смеясь, она игриво шлёпнула меня по лбу. — Твой здоровенный член я в свою маленькую попку не пущу. Ты знаешь, что у тебя здоровенный член? — она схватила его и, крепко закусив нижнюю губу, с удовольствием пару раз вздрочнула. — Ты зна-аешь!

— А давай ты сначала пососёшь как обещала?

Алёна с сомнением посмотрела на него:

— Я даже не знаю... Ну, давай, попробуем.

Посадив меня на край кровати, девушка изящно опустилась на колени между моих разведённых ног. Пару раз любовно провела ноготками по подрагивающему стволу, потом повторила этот путь юрким язычком, потом аккуратно наделась на член ртом и стала неторопливо водить головой вверх-вниз, с каждым движением заглатывая глубже. Её груди раскачивались и мягко тёрлись о мои ноги. Затаив дыхание, я смотрел на неё, позволив себе лишь чуть-чуть гладить волосы. И вдруг это произошло. Никогда в жизни не делали мне глубокого минета, я и не подозревал, насколько это потрясающе! Как будто у женщины в глубине рта есть ещё один маленький, тугой ротик, который посасывает ...  Читать дальше →

Показать комментарии (6)

Последние рассказы автора

наверх